Аритмия

Глава 38. Оставь меня

Непривычно сидеть одной на нашем излюбленном месте, но я обязательно привыкну.

Инга и Рита объявили мне бойкот. По отдельности, разумеется… Однако сути это не меняет, теперь каждая сама по себе.

Мы с девочками не разговариваем уже четыре дня. И если в академии с игнорированием друг друга никаких проблем не возникает, то в общежитии дела обстоят несколько иначе. Одна комната на троих. Этим все сказано. Как не пытайся сократить время пребывания в ней, а все равно тяжело вынести колючую, давящую атмосферу. Вон даже завтракать-ужинать стали по отдельности. И ездить на учебу тоже. Я — раньше всех, Инга — последней.

Грустно все в общем-то, но при этом я чувствую, что мириться с Вершининой не готова. Не хочу, если быть честной. И причина не в том, как она повела себя в деканате. Понимаю ее в какой-то степени. Испугалась, перенервничала… Тут другое: глубоко задели слова, брошенные в мою сторону. Что скрывать, это было неожиданно и очень неприятно. Произнеси их кто-нибудь другой, реакция была бы иная. Я даже переживать не стала бы по этому поводу.

Экран телефона на секунду вспыхивает, информируя о входящем сообщении…

«Выйди в холл, Арсеньева, надо поговорить».

На меня мгновенно нападает паника.

Решил наконец появиться в университете?

Я не ждала его, нет. Успокоилась, после того, как узнала, что жив и относительно здоров. Остальное меня не касается. Да впрочем и это не должно…

«У тебя три минуты».

Задохнувшись от возмущения и накатившей злобы, пишу ответ.

«Абрамов, ты кем себя возомнил???»

«Две минуты, Даша».

Придурок!

«Сама не выйдешь — приду за тобой».

Такая перспектива меня совсем не радует. Он ненормальный. Ожидать можно чего угодно. Правда ведь придет, устроит очередное шоу и выставит меня при этом круглой идиоткой.

«Нам не о чем разговаривать» — печатаю, спрятав телефон под партой. Укупник терпеть не может гаджеты. В особенности когда студенты на них отвлекаются.

«Или ты выходишь, или я познакомлю твою группу с тобой поближе. Понимаешь да, о чем я?»

Печально усмехнувшись, качаю головой.

«В жизни все повторяется дважды. Но в виде драмы только однажды…» — цитирую Шекспира, ясно давая понять, что мне плевать.

Не тревожит… Это, конечно, не совсем так, но ему знать правду необязательно. Не хочу, чтобы Ян думал, будто может меня шантажировать.

Ненавижу… Как же сильно я его ненавижу! Ровно пропорционально тому, как любила когда-то.

Убираю смартфон в сумку. Время ползет невероятно медленно. Слушаю профессора вполуха и обреченно жду, когда что-то произойдет. Но, на удивление, ничего не происходит…

Лекция заканчивается, и я вздыхаю с облегчением. Последняя пара. Одногруппники торопятся покинуть кабинет. Складываю в сумку свои вещи и спешу последовать их примеру. Мне пора на работу и я мысленно радуюсь, что сегодня приду домой очень поздно. Когда бойкотирующие уже будут спать.

— Милочка, ну-ка помогите! — обращается ко мне Укупник.

Задержаться приходится еще минут на десять. Потому что профессор явно не в ладах с техникой. Его капризный принтер зажевывает листы третий раз за неделю, а он не желает запомнить, с какой стороны следует подбираться к печатающему монстру, дабы устранить поломку.

— Вот здесь, — еще раз демонстрирую, что и как нужно делать.

Отмахивается и беззаботно заявляет, что обратится ко мне, если снова столкнется с подобной проблемой.

Класс! А я ведь даже элементарного спасибо не услышала…

Мельком взглянув на часы, покидаю аудиторию. Оказавшись за дверью, сразу прибавляю шагу. Потому что, как и предполагала, в коридоре стоит тот, с кем я вообще не хочу пересекаться. Ни при каких обстоятельствах.

Сердце начинает стучать громче и чаще.

— Притормози, Арсеньева, — доносится до меня, когда прохожу мимо.

Я бы непременно показала ему неприличный жест, но вот незадача, рядом с ним стоит его куратор. Видимо, перехватил его по пути к нашей аудитории.

Повезло мне…

Или нет.

— Стой, сказал же, — Ян останавливает меня уже за следующим поворотом.

— Убери от меня свои руки! — дергаю локтем, разозлившись пуще прежнего.

Надо признать, мой голос звучит твердо и уверенно. Свершилось…

— И с каких это пор ты такая недотрога? — произносит он насмешливо.

— С тех самых пор, как имела неосторожность связаться с одним моральным ублюдком. Спасибо, что напомнил мне об этом сегодня. Отпусти. Не то я закричу!

Скептически вскидывает бровь, осматривая опустевший холл.

— Дай пройти, — пытаюсь обойти его, но все заканчивается плохо. Прямо как в школе.

Затаскивает меня в туалет, находящийся поблизости. Я сопротивляюсь как могу, однако по итогу все равно не получается с ним справиться.

— Успокойся, бешеная, — оттесняет к стене и затыкает рот ладонью.

В помещении никого. Тихо и монотонно из-под крана капает вода.

Учащенное дыхание и момент вынужденной напряженной тишины.

Хотя полагаю, он и без слов читает в моих глазах все, что я о нем думаю.

— Скажи, Арсеньева, тебя жизнь ничему не учит? — наклоняется ближе, зачем-то сокращая и без того опасное расстояние между нами. — Дурой была, дурой осталась. Мужская драка. Какого дьявола ты полезла в это? Где были твои мозги, идиотка?

Предпринимаю попытку отвернуться. Но он не дает мне этого сделать.

— Одно поясни. Скучно и безмятежно живется? Или все дело во мне? — в очередной раз надо мной глумится.

Резко отдираю его руку от своего лица.

— Отойди и не смей меня трогать! — толкаю его в грудь, вынуждая соблюдать дистанцию.

Мне это нужно как воздух, которого рядом с ним всегда катастрофически не хватает. Иначе беда…

— Раньше тебя все устраивало, — напоминает дерзко.

— Просто не с чем было сравнить… — вскинув подбородок, отвечаю с вызовом.

Он по-прежнему сохраняет ледяное спокойствие, но я успеваю заметить, как на короткий, неконтролируемый промежуток времени меняется выражение его лица.

Исчезает усмешка. Ожесточаются черты.

Кривятся разбитые губы и напрягаются скулы…

Злится. Будто ему по какой-то причине не все равно. Будто до скрежета зубов неприятно это слышать.

— Ну хоть в чем-то твой недопарень хорош, — выплевывает презрительно.

— Недопарнем был ты, — смело смотрю в его, подернутые холодом глаза.

— Следи за языком, — угрожающе прищуривается и до боли стискивает левое запястье.

— Не то что?

— Не нарывайся, дура…

— Что тебе надо, Абрамов? — интересуюсь прямо. — Зачем ты писал мне? И зачем провоцировал Сергея в тот вечер?

— У твоего электрика есть какие-то вопросы? — ситуация его явно забавляет. — Так пусть задаст их.

— С какой стати? Кто ты такой?

— Короткая память? — сжимает пальцами мои щеки, но я снова грубо сбрасываю его ладонь.

Потому что душа, в отличие от тела, неистово протестует и кричит.

— Сказала… Не трогай меня! — повышаю голос.

— Этот твой Сережа, не дурак ведь? Все прекрасно понял, верно? — пытается отследить мою реакцию. — Сложил два и два?

— Не лезь в мою жизнь.

— Кто в чью лезет — большой вопрос, — цедит сквозь зубы.

— И не смей угрожать мне… Ты понял? Я не боюсь.

— Господи боже, да нет у меня на тебя ничего… — закатывает глаза.

— Мне все равно, даже если есть, — откровенно блефую.

Что остается? Только показать, что я все еще жива. Пусть униженная, сломленная и разбитая, но вполне способная обходиться без него.

— Считаешь, была настолько значима? Хочешь так думать, м? — вдруг склоняется еще ближе, и его издевательский смех волнами вибрирует на моей коже. Разгоняет по шее ворох мелких мурашек, и я, нервно сглотнув, отодвигаюсь в сторону.

Вроде ожидаемо. Добивает, как обычно, но почему-то мне, как и прежде, больно слышать хлесткие слова. Хотя от той наивной, влюбленной Даши мало, что осталось…

— Заметь, не я тебя здесь задерживаю… — подчеркиваю предельно сухо.

Отклоняется.

Смотрит на меня оценивающе.

И клянусь, если бы можно было убить одним взглядом, я стопроцентно была бы уже мертва.

— Оставь меня в покое, Ян. Вот, пожалуй, единственное, чего я хочу…