Аритмия

Глава 49. В порядке исключения

Мокро и сыро. Огромная луна то и дело выглядывает из-за облаков.

Игра в самом разгаре…

Сколько продажных шкур вот так, забавы ради, гоняли по лесу, не сосчитать, но сегодня все пошло наперекосяк. С самого начала.

Листва шелестит под ногами. Такая же гнилая как моя душа.

Хруст веток справа. Поворот головы. Останавливаюсь, и она в этот момент резко срывается с места, стартанув так лихо, что почти не угнаться.

Я, ухмыльнувшись, бегу за ней. Гоню в нужном направлении, к поляне.

Взвизгнув, падает и стонет. Споткнулась. Удачно…

Кто-то поднимает ее с колен. Тащит в центр круга.

Мужские голоса. Громкий смех. Нецензурная брань. Финал игры одинаков, но мне до него нет дела. Охота на «мясо» всегда интересовала куда больше. Всему виной желание наказать и опустить. Хотя куда им ниже опускаться. Хуже продажной девки ничего быть не может…

Облокачиваюсь о дерево. Слушаю, как неистово громыхает рассерженное небо и до рези в легких вдыхаю запах осеннего дождя.

— Отпустите!

Какого…

Вдоль спины ползет неприятный холодок.

— Не трогайте меня! Я закричу!

— Давай! Кричи громче!

И она кричит. Да так пронзительно, что сердце под ребрами начинает колотиться со страшной силой.

Иду туда, где разворачивается действо. Пробираюсь в толпу. Оттолкнув Мирзоева, наконец имею возможность убедиться в том, что мне послышалось.

Глюк. Воображение. Что угодно.

Но нет. Там на земле лежит Она.

Арсеньева…

Сквозь дрему до измученного сознания добирается противная трель, доносящаяся извне.

Птицы, что ли…

Какое-то время я никак на это не реагирую, однако постепенно царство Морфея отпускает меня в реальность, где нечто, до скрежета зубов раздражающее, настойчиво сверлит мозг.

Усилием воли заставляю себя подняться с кровати. Еще с минуту сижу. Вытираю пот со лба, массирую виски, запускаю пальцы в волосы. Мигрень усилилась. Долбит вскипевшей кровью в ушах так сильно, что даже моргать больно.

Порывисто выдохнув, считаю про себя до десяти.

Чертова Лисицына! После той охоты, задумывавшейся лишь мести ради, мне периодически снится один тот же адов сон. Я гоняю ее по лесу, но в конце вдруг оказывается, что в центре круга вовсе не она, а Даша.

Бред сумасшедшего…

Дверной звонок, мать его… Забить бы, но мало ли кого принесло. Вдруг что-то важное.

Встаю. Натягиваю на себя спортивные штаны и футболку. Дерьмово ориентируясь в темноте, все же по наитию выползаю в гостиную, а потом и в коридор.

Что за собака сутулая там трезвонит!

Смачно выругавшись, проворачиваю щеколду и открываю дверь.

— Привет!

Какой еще на хрен привет?!

Щурюсь от яркого света, пробивающегося в мою темницу, и хмуро смотрю на человека, прервавшего вожделенный сон.

— Вершинина, тебе чего?

Да, гостеприимность — мое второе имя.

— Ян, как хорошо, что ты дома! А я тут уже разреветься была готова, — трещит она.

Почесав затылок, бросаю растерянный взгляд на свои наручные часы.

Уже за двенадцать.

— Тут такое дело, — хныкая, ноет девчонка, — в общем, я с кастинга поздно вернулась, и меня не пустили в общежитие. Фюрер совсем с катушек слетела! Нет мол и все! Даже разбираться не стала!

— И? — вопросительно вскидываю бровь.

— И идти мне некуда, — невозмутимо заявляет брюнетка.

— Адрес мой у тебя откуда?

— У Ромы узнала.

Рома точно без языка останется.

Немым его сделаю.

Навсегда.

Падла болтливая.

— Блин, Ян… Можно мне перекантоваться у тебя до утра? Пожалуйста! — складывает ладони вместе, изображая жест мольбы. — Мне реально больше не к кому пойти.

— А как же твои многочисленные друзья в инсте? — прислоняюсь плечом к дверному косяку.

— Да я тебя умоляю… Ну к кому из них я вот так поеду?

Хмыкаю.

— Отели мне не по карману. Да и вообще, страшно, между прочим! Ночь на дворе, — обнимает себя руками.

— А не хер по ночи шарахаться!

— Да там на кастинге нас так долго продержали… Еще и добиралась до общаги полтора часа. С пересадками, — потирает красный нос. — Задубела ужас, всю задницу себе отморозила!

— А передницу не? — мысленно оцениваю ее наряд по десятибалльной шкале. Полушубок. Короткая кожаная мини-юбка.

Да тут все одиннадцать.

По шкале беспросветной тупости.

— Кто в капроне ходит зимой? Минус пятнадцать на улице, Вершинина…

— Так кастинг же был, а красота, как известно, требует жертв, — кокетливо откидывает прядь черных волос назад.

— Ну ясно. Ты, наверное, и шапку не носишь? — замечаю снег на волосах.

— Угу. Чтобы прическу не портить.

— Вот мозг и отморозился, — констатирую, качая головой.

— Ты меня не пустишь, да? — произносит она расстроенно.

Намекает на то, что слишком долго держу у порога. Я так-то никого к себе не приглашал…

— Вершинина, я терпеть не могу незваных гостей.

— Но мы же дружим. А друзей надо выручать! Я тебе знаешь, как благодарна буду!

— Молодежь, вы долго там еще беседы беседовать собираетесь? — из-за двери соседней квартиры доносится ворчливый голос старухи. — Щас полицию вызову!

— Ладно, я тут в подъезде посижу, — окончательно сникнув, сообщает Инга.

Закатываю глаза, наблюдая за тем, как она пристраивает пятую точку на ступеньки.

Театр тот еще.

— В квартиру зайди, актриса, — зову без особого энтузиазма.

— Ой, правда? Спасибо тебе огромное! — вскакивает и несется ко мне, громко цокая каблуками.

Захлопываю дверь, зеваю.

— Капец, ты мой спаситель! — снимает полушубок, отправляет его на вешалку. Садится на пуфик и закидывает ногу на ногу для того, чтобы расстегнуть молнию на высоких сапогах. — Клянусь, я уже на вокзал собиралась ехать.

Ну-ну… Прям вижу ее там. Посреди колоритного местного контингента.

— А потом вспомнила о тебе. Жутко неудобно было тревожить посреди ночи…

— Но ты все-таки решила это сделать, — недовольно заканчиваю я за нее.

— Прости… Уже спал, да? — лепечет извиняющимся тоном. — Ты на звонки не отвечал, остался только один вариант — приехать. Заела сволочь! Не поможешь? — дергает собачку вверх.

— Сама разбирайся. Сегодня моя доброта итак не знает границ.

Оставляю ее в прихожей одну.

Пусть хоть спит в них.

— У тебя так просторно, — восхищенно произносит она, минуту спустя появившись на кухне. — А почему елочки нет? Скоро ж праздник!

— Не галди. Голова раскалывается.

Скоро ж праздник…

Кому праздник, а кому петля на шее.

Беру стакан и наливаю себе воды.

— Такой интерьер необычный. Мрачненько, но со вкусом. А ты, кстати, Новый год с кем будешь встречать?

— С сестрой.

— В Москве? — уточняет она зачем-то.

— В Подмосковье.

На кладбище. По традиции.

— Не знала, что у тебя есть сестра. Она старше или младше?

— Можешь лечь в гостиной на диване. Белье, одеяло и подушка в нем, — сообщаю, возвращая стакан на место. — И чтоб ни звука. Ясно?

— Ты уходишь спать? — обиженно дует губы.

— Да.

— Мм… А я думала, мы еще немножко посидим вместе, — канючит, понуро опуская плечи.

— Вершинина, — мое терпение уже на пределе. — Я не нанимался тебя развлекать.

— Все-все, поняла… Считай, что меня нет.

— Ванная комната — первая дверь налево, туалет рядом. Жрачка в холодильнике. Самообслуживайся, если хочешь.

— Спасибо, но я после шести не ем.

Ну и дура.

— Мои вещи на полках в гостиной не трогать, — уходя, бросаю через плечо.

— Не буду, — слышу в ответ, когда уже направляюсь в спальню.

Потирая сонную, помятую морду, захлопываю дверь. Снимаю футболку, падаю на кровать.

Коза. Весь сон к чертям перебила…

Закрываю глаза. Сколько по времени тупо лежу, слушая собственное дыхание, вообще непонятно. Копошение в гостиной и громыхание дверьми неимоверно раздражает. Присутствие постороннего в доме — всегда дискомфорт и риск. Напрягает и нервирует. До трясучки. Только с одним человеком было иначе…

По-хорошему, надо было отправить Ингу в далекое пешее, на этих ее каблуках-костылях, но… вроде как общаемся и типа выручить один раз — не облом. Всякое бывает.

Переворачиваюсь на спину. Распахнув глаза, пялюсь в черный потолок. Долго и бесцельно.

И как теперь отключиться спрашивается. Опять колесами закидываться? Очень не хотелось бы.

Идеальную тишину нарушает звук приоткрывшейся двери.

Скребется кошара.

Врать не стану, это было ожидаемо.

— Что? — даже не смотрю в ее сторону.

— Не могу уснуть, — горестно вздыхает.

— И? Сказки на ночь я не читаю.

Люблю, когда их читают мне.

— У меня всегда так, если ночую на новом месте, — делится своими загонами. — Можно… к тебе?

— Это место тоже новое, — отзываюсь равнодушно. — Что изменится?

— С тобой, по крайней мере, не страшно!

Чувствую, как прогибается матрас.

— У тебя такая огромная кровать… Одному не скучно? — игриво мурлычет, подбираясь ко мне сбоку.

— Нет, в самый раз.

— Ну, Ян! — смеется и оставляет поцелуй на моей щеке.

Потом еще один. И еще…

Снова вынужденно открываю глаза.

— Ты мне так сильно нравишься, — шепчет она, забираясь наверх.

— С «друзьями» не сплю, ты же в курсе.

— А в порядке исключения? — ее пальцы пробегаются вниз, от шеи до живота, после чего этот маршрут повторяют и губы. — Друг-то совсем не против. Скорее только за!

Выпрямляется и медленно раздевается, расстегивая на себе рубашку, выделяющуюся в темноте ярким белым пятном…