Аритмия

Глава 45. Сказка с нехорошим концом

Каждый год ВДНХ дарит москвичам и гостям города самую настоящую сказку. В преддверии Нового Года миллионы ярких огней подсвечивают аллеи и создают невероятную атмосферу праздника. Новогодние инсталляции, светящиеся колонны, ажурные арки, бесконечные цветные гирлянды, необычная футуристическая елка.

Здесь так красиво! Глаза разбегаются!

Савка сжимает маленькой ладошкой мои пальцы, улыбается во весь рот и зачарованно вертит головой, то и дело восторженно охая.

— Взял, — Рома выставляет перед нами две пары арендованных коньков. — И билеты…

— Я бы сама купила, — недовольно на него смотрю. — Сейчас все тебе верну.

Залезаю в карман и достаю оттуда прихваченные с собой деньги.

— Даш, — вздыхает и накрывает мою руку своей. — Пожалуйста, не надо, убери. Это ведь была моя инициатива. Ты могла отказаться и не поехать, так что…

— Я здесь из-за Савелия. И на лед с ним пойду только в том случае, если сама оплачу билеты и коньки, — выдвигаю условие, угрожающе сдвинув брови к переносице.

Роман раздраженно цокает языком, когда я настойчиво вкладываю купюры в его ладонь.

— Дальше мы сами, — сообщаю деловито.

Уходим в раздевалку. Я переобуваюсь первой, а потом уже надеваю коньки на мальчика.

— Ну что, Савелий, готов? — бодро спрашиваю, как следует затягивая шнурки.

— Дааа! — тепло улыбается он в ответ.

— А не боишься? — прищуриваюсь.

— Неее!

— Отлично, тогда потихонечку встаем.

Помогаю ему подняться со скамейки. Даю время постоять, походить, попрыгать, привыкнуть к интересной и необычной обуви и только после этого выхожу с ним на детский каток.

Идея, конечно, авантюрная, но давать задний ход уже нет смысла. Главное, уберечь ребенка от падений, и при этом дать прочувствовать магию льда.

— Ооо!

Савелий изумленно таращится на подсвеченные ледяные дорожки.

— Крепко держись за обе руки. Корпус наклоняем вот так, коленки сгибаем. Начинаем делать маленькие, осторожные шажочки вперед. Давай пробовать.

Первые минут сорок учимся стоять, медленно ходить по скользкому льду и балансировать.

Савка действительно не боится, и это значительно осложняет дело. Уж слишком резвый, а я очень переживаю на тему того, чтобы он не ударился.

Пододвигаю к нам опору-тюленя. Вроде как сам будет передвигаться, но риск падения снижен.

— Какоооой красииивый!

Симпатичный тюлень-ассистент Савке явно по душе.

— Теперь он тебе помогать будет. Ты не замерз? — спрашиваю настороженно.

— Неее. Я надет как ка…пус…та.

— Одет, — поправляю его я и встаю позади, чтобы подстраховать на первых порах. — Так. Держись теперь за него. Вот здесь, за хвост. Ну, шагаем.

Савелий старательно повторяет заученные движения.

И все-таки какой молодец!

Еле сдерживаюсь. На глаза нет-нет, да и наворачиваются слезы. Нарушение координации мешают Савелию справляться с поставленной задачей, но он борется. Борется со своим телом…

— Ты просто умница! — хвалю его я.

— Нда? — запрокидывает голову назад и смеется, когда начинает заваливаться влево.

— Стоп! — испуганно хватаюсь за него.

Встреча с твердой поверхностью нам точно ни к чему.

— Садись, отдохни немного, — аккуратно усаживаю мальчугана на тюленя.

Удобнейшая штука, скажу я вам! В моем детстве таких приспособлений точно не было.

— Покатааайся! Покатааайся! — требует Савка, постукивая милого морского ассистента по хребту.

— Ладно.

Я подмигиваю ему, отъезжаю чуть вперед и начинаю исполнять на льду всякие несложные штуки. Ёлочку, змейку, ласточку.

— Ооо! — визжит Савелий.

Кручусь вокруг своей оси. Не обращая внимания на ноющее колено, выписываю круги вокруг мальчишки, ведь это вызывает у ребенка неподдельный восторг.

— Сууупер!

Катаю тюленя, совсем потеряв счет времени, а потом Савка снова просится на лед.

— Только мои руки не отпускай, — предупреждаю заранее.

— Сам…

— Сав, нет. Потихонечку!

И все же он отпускает мою ладонь. Нарочно, конечно же! Желание прокатиться самостоятельно берет верх над словом «нельзя».

— Сава!

Сердце замирает и пропускает удар.

Поздно.

Грациозно проехавшись вперед, начинает падать. Вот прям в последний момент успеваю поймать и потянуть на себя.

Заваливаюсь на спину, а не на бок, как рекомендуют. Это единственный вариант стать для Савки своеобразной подушкой и уберечь от болезненного удара.

— Сказала же, не отпускать! Ну что за вредина! — ворчу, медузой распластавшись на холодном льду.

Лежащий на мне Савелий звонко и заливисто хохочет. Не плачет, уже хорошо.

Облегченно выдохнув, смотрю на переливающиеся огоньки.

— Красиво, да, Савка?

— Угу. Мы в сказке, Да…ша?

— Да…

— Ты принцеееесса.

— Куда мне, что ты…

— Вы долго морозить почки собираетесь?

Этот голос мгновенно, что называется, спускает с небес на землю.

— Яяян! — радостно вопит Савелий, срывая горло. — Яяян!

— Погоди. Давай аккуратно встанем.

Поморщившись, поднимаюсь. Сначала сама, а потом и ему помогаю.

— Нееет. Стоять! Медленно и со мной. Либо садись на тюленя! — делаю серьезное лицо.

Савка недовольно пыхтит, но инструкциям подчиняется. Пока добираемся до бортика, дважды чуть не падаем. Все из-за того, что мальчик перевозбужден из-за появления своего крестного.

— Яяян!

И откуда он тут?

— Привет, Чиполлино! — Ян дергает Савелия за бубон-луковичку.

— Гыыы.

Вскидываю руку с часами.

Почти девять! Ничего себе!

Начинаю скрупулезно перевязывать съехавший набок шарф. Очень это сейчас важное и необходимое занятие.

— Почему не слушаешься? Возомнил себя Евгением Плющенко? — ругает мелкого Ян.

— Пьююющенко! — снова хохочет Беркутов-младший, обнимая его за ноги.

Прохожу мимо них.

— Пьющенко у нас Рома. Пошли переобуваться, Чудик, а то нос от мороза отвалится.

— Не отваааалится!

В раздевалке довольно многолюдно. Ныряю в рюкзак, выкладываю на скамейку барахло, лежащее сверху, достаю расческу. Прочесываю волосы и, соорудив на голове пучок, быстро закидываю все назад.

Ян сам справляется с ребенком. Они заняты друг другом, поэтому я спешу снять коньки, влезть в свои сапоги и поскорее выбраться оттуда.

Да вот, к несчастью, натыкаюсь на Рому, поджидающего нас снаружи.

— О, Дашкет, накатались?

— Да.

— Блин, спасибо тебе от души! — благодарит, улыбаясь.

Только вот у меня от этой улыбки будто удавка на шее затягивается. Вспоминается то, что случилось два года назад, и снова о себе напоминает глубокая обида.

— Мне пора, — обхожу его справа.

— Подожди, я отвезу тебя.

Еще чего не хватало.

— Я сама доберусь, — направляюсь к выходу.

— Даш, ну так не пойдет.

— Да…ша! Да…ша! — доносится до меня встревоженный голос Савелия.

Черт… Не успела.

Останавливаюсь и поворачиваюсь. Не убегать же опять в самом деле?

Маленький Плющенко со всех ног мчится ко мне. По-другому и не скажешь.

— Да…ша, ты кудааа? — врезается в меня и поднимает голову.

— Мне надо домой, зай, — приседаю.

— Вмееесте.

— Нам не по пути.

— Да…ша.

— Ты доволен? Понравилось кататься на коньках? — дотрагиваюсь указательным пальцем до его покрасневшего носика.

— Ооочень!

— Ну хорошо. Тогда пока на сегодня?

Хочется расстаться на позитивной ноте, но, похоже, не получится. Савелий снова расстроен.

— Да…ша… не… не уходи! — бросается мне на шею.

— Не капризничай, — прошу, поглаживая его по спине. — Иди к ребятам.

Не без усилий отодвигаю от себя хнычущего парнишку.

— Ну, Сав…

Прямо сердце разрывается, честное слово. Не стоило мне с ним сюда ехать. Только хуже сделала.

— Хватит реветь, Савелий, — раздается прямо над нами.

Мелкий приглушенно сопит.

— Все, прекращай, — начинаю целовать его мокрые щечки, и в итоге уже через минуту он улыбается.

— Да…ша.

— Давай, пойдем-ка, брателло, — Рома берет мелкого за руку и тянет за собой.

Тоже встаю, собираюсь уйти, но Ян хватает меня за пуховик.

— Что ты…

Приходится все-таки поднять на него глаза. И, клянусь, лучше бы я этого не делала…

Если бы можно было уничтожить одним взглядом, я точно была бы уже мертва.

— Ты уронила, — цедит сквозь зубы. И вроде обманчиво спокоен, а ноздри раздуваются как у быка на кориде.

Опускаю глаза, и мои щеки моментально вспыхивают пожаром стыда и смущения.

Прозрачный пакет из аптеки… Должно быть, выпал из рюкзака.

Аскорбинка. Тест.

Твою же…

Он за меня все озвучивает. Совсем не литературными словами.

— Предохраняться не пробовала?

Его хлесткие слова будто пощечина.

Вскидываю на него гневный взор и выдираю злосчастный пакет из его рук.

— Степень ответственности вообще не осознаешь? — осведомляется таким тоном, что кровь стынет в жилах.

— Отпусти… меня, — требую зло.

— Такой тупой залет, Даша.

Прищуриваюсь. Сколько яда и ненависти в этой фразе.

Значит решил, что я… беременна?

Смеюсь, наблюдая за тем, как его ломает и корежит от одной только мысли об этом.

Идиот.

Качаю головой и резко выдергиваю руку.

— Мы не закончили… — опять не позволяет уйти.

— Да…ша. Яяяян! — фоном звучит Савелий.

— Серьезно? — вскидываю бровь. — Не закончили? Ты в своем уме, Абрамов? Совсем рехнулся?

— Где были твои мозги? — стискивает мою руку до боли. — Одно дело спать с ним и совсем другое…

— Ты решил меня воспитывать? — ошарашенная, перебиваю, тяжело дыша.

— Да…ша! Яяян!

Мальчишка громко плачет.

— Дура, ты хоть представляешь, что такое дети? — выплевывает он.

— Отстань от меня! Отпусти! — толкаю его в грудь.

— Да…ша! Яяяян!

— Отпусти сказала!

Наверное, в тот самый момент, когда Савелий затихает, мы и останавливаемся.

— Ян… Ян!

Голос у Романа крайне испуганный.

Синхронно поворачиваемся в его сторону, и внутри меня все обмирает.

Савка.

Наш маленький Савка лежит на земле…