Аритмия

Глава 18. На шаг ближе к тебе

Честно говоря, состояние одноклассника меня очень тревожит. Он пугающе спокоен и по-прежнему молчит, абсолютно не реагируя на мое присутствие.

— Ян…

Мои дрожащие пальцы оглаживают скулу парня, но его остекленевший взгляд фокусируется на мне далеко не сразу.

— Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста, — прошу отчаянно. — Я так за тебя испугалась…

Меня душат горячие слезы. Они бегут по щекам, и я ощущаю их привкус на искусанных от волнения губах.

— Ты такой молодец, — искренне восхищаюсь его поступком. — Я так горжусь тобой…

Поддавшись порыву, крепко обнимаю и какое-то время висну у него на шее, пытаясь успокоиться и хоть немного его согреть. Совсем ведь замерз. На улице градусов шесть, а он без куртки.

— Арсеньева, это лишнее, — отодвигает меня от себя.

Снова дистанцируется.

— У тебя наверняка есть ожоги, надо к врачу.

— Нормально все со мной. Уйди.

— Никуда я не пойду. Одного не оставлю, — цепляюсь за рукав его тонкого свитера.

После Сашиных слов про его сестру у меня душа не на месте, но задавать какие-либо вопросы на такую личную тему неуместно, поэтому я просто буду рядом.

Раздраженно вздыхает. Ему явно не нравится эта идея.

— Вода есть?

— Есть.

Как же я сама не додумалась предложить! Он ведь надышался дымом и, вероятно, его мучает жажда.

Достаю из сумки маленькую бутылку, которую купила еще утром, и отдаю ему.

— Подожди меня минутку.

Замечаю за его спиной аптеку и спешу туда. Вхожу. Растерянно осматриваю многочисленные полки. Понимаю, что сама ничего не найду, поэтому объясняю ситуацию фармацевту. Быстренько изучаю предложенный ассортимент и расплачиваюсь за выбранный товар. Хорошо хоть из налички что-то осталось. Почти все деньги я умудрилась растранжирить на подарки и сувениры.

— Спасибо!

Абрамова нахожу там же, где оставила. Не ушел… Стоит на мосту, наблюдает за тем, как к маленькой пристани пришвартовывается катер.

— Я тут!

Так торопилась, что теперь не могу отдышаться.

— Рад безумно, — отзывается он, даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе.

— Ну-ка, давай кое-что сделаем.

Вскрываю защитный блистер и подхожу к нему.

— Арсеньева, что это? Тебе заняться нечем? — интересуется недовольно.

Молча беру его за руку. Наклоняюсь ближе. Осторожно осматриваю обширный ожог, который тянется от пальцев вверх, вдоль всей тыльной стороны ладони.

Кошмар, но могло быть и хуже.

— Это специальная стерильная ожоговая повязка с гидроколлоидным покрытием, — рассказываю, аккуратно заматывая пострадавшую поверхность.

Почти наверняка делаю ему больно, но он вообще не подает вида. Только смотрит на меня излишне внимательным, тяжелым взглядом из-под полуопущенных ресниц. Взглядом, от которого невыносимо печет щеки.

— Обеззараживает, снимает боль и… способствует заживлению, — продолжаю я, пытаясь сохранять невозмутимое выражение лица. — Дай вторую руку посмотреть.

— Уймись, Арсеньева.

— Видишь?

С сожалением замечаю ожог и там.

— Надо и здесь так сделать.

У меня вдруг звонит телефон. Достаю его из кармана, а Ян в этот момент выдергивает из моих пальцев новый блистер.

— Алло. Да, мам.

— Дариночка, у тебя все в порядке? Время позднее, а ты не позвонила! — принимается отчитывать меня родительница.

— Все хорошо.

— Ты в гостинице? — спрашивает настороженно.

— Нет. Мы… гуляем по Невскому.

— Все вместе? — зачем-то уточняет.

Вот как чувствует! Ну и что говорить?

— Да, — смотрю на то, как ловко Ян справляется с повязкой. — Я напишу тебе попозже, ладно?

— Что, совсем нет времени поговорить с матерью? — отвечает она обиженно.

— Есть конечно. Извини, — тут же исправляюсь я.

— Хоть расскажи мне, как дела… Я же скучаю по тебе.

Улыбаюсь. В последнее время мама редко говорит что-то подобное.

— Нормально. Я тоже соскучилась. Завтра уже увидимся.

— Что там у вас с тем мальчиком? — переходит на шепот.

— Мам, — смущаюсь. Вдруг услышит.

А «тот самый мальчик» тем временем разворачивает меня и подталкивает вперед.

— Он рядом, что ли?

— Угу, — бормочу себе под нос.

Иду, куда указали. Переходим дорогу, и тут до меня доходит. Одноклассник направляется к магазину мужской одежды.

— Понятно.

Думает, не хочу секретничать. Прямо вижу, как она поджимает губы.

— Что делали сегодня? Где были?

— В Эрмитаже. На Дворцовой площади. В «Дачниках» и не только… А вы там как?

— Папа уже спит. Лешка сидит за своим компьютером.

— Поняла. Привет передавай. Мне пора.

— Сообщение не забудь отправить. И от группы не отставай.

— Хорошо. Целую тебя, до завтра.

Сбрасываю вызов, снимаю шапку и захожу в магазин следом за Абрамовым. Магазин… Бутик! Чего уж там! Судя по случайному ценнику, попавшему в поле моего зрения.

— Мы уже закрыты, — неожиданно сообщает появившаяся прямо перед нами женщина, одетая в строгий классический костюм. Продавец-консультант Елена. (На бейджике так написано).

Ян лениво осматривается. Проходится равнодушным взглядом по вешалкам. Снимает одну из них.

— Молодой человек! — вопит она.

Подходит ближе к нему. Принюхивается. Морщит нос от запаха копоти и кривится, разглядывая одежду и обувь, испачканную сажей.

— Не прикасайтесь к вещам!

Абрамов поднимает на нее острый как бритва взгляд.

— Мыыы не работаем! График по ту сторону двери! — повторяет она презрительно. — Уходите.

— Рот закрой свой. У тебя еще три минуты рабочего времени.

Грубо конечно, но, учитывая характер Яна и ее «радушное» приветствие, вполне ожидаемо.

— Елена, в чем дело?

В зале появляется еще одна женщина. Администратор.

— Мария Анатольевна, тут какие-то… чумазые, грязные бичи заявились. Выгнать не могу! Еще и оскорбляют.

Бичи… Ну ничего себе! Кто еще кого оскорбляет. Культурная столица…

— Слышишь, жертва инцеста, поосторожнее с выражениями! — обманчиво спокойно предупреждает Ян.

— Одежда испортилась из-за пожара, — обиженно поясняю я.

— Арсеньева, ты серьезно? Нашла перед кем объясняться!

Забирает с полки джинсы и свитер подходящего размера, а Мария Анатольевна в этот момент замечает блеснувшие на его руке швейцарские часы. Очень дорогие. Они прям кричат о своей баснословной стоимости. Это даже я понимаю.

— Я ему сказала не трогать вещи! Но он…

— Лена, замолчи, — шикает на продавщицу администратор.

— Но Мария Анатольевна! — консультант Елена, возмущенная в край, таращится на нее во все глаза.

— Куртки где висят? — осведомляется Ян сухо.

Вот сразу чувствуется по манере, что человек привык к тому, чтобы его обслуживали.

— Могу предложить пальто. Есть одна модель, которая сшита прямо на вас.

— Да неужели? — отзывается он насмешливо.

— Проходите в примерочную. Я принесу, — любезно отвечает Мария Анатольевна.

— Мне нужна вода, умыться. Уборная есть? — достает из кармана портмоне, извлекает из него пятитысячную купюру, случайно засветив содержимое кошелька, и отдает ей.

— Я провожу. Лена, дверь закрой на ключ. Время.

Та истуканом стоит на месте. И цвет ее лица стремительно приобретает насыщенный багровый оттенок. Так озадачило ее наличие денег у чумазых бичей.

— Арсеньева, здесь посиди, — парень указывает на кожаный диванчик.

Раскомандовался!

Из вредности игнорирую его приказ, когда он скрывается за углом. Снимаю пуховик, в котором уже запарилась. Разглядываю страшных золотистых манекенов, еще раз прихожу в ужас от цен, а потом вдруг понимаю, что туплю по-страшному.

Мне нужна вода умыться! Ну и дура!

Спешу туда, куда повела его администраторша этого расчудесного магазина. Нахожу Яна в туалете, дверь которого не прикрыта полностью. В нерешительности заглядываю, убедившись, что он стоит у раковины. Захожу в небольшое помещение, как раз в тот момент, когда он стаскивает с себя испорченный свитер и швыряет его в сторону.

— Я… — замираю на полуслове.

Сглатываю. Смущена тем, что он раздет по пояс и шокирована тем, что вижу. Красивое, по-спортивному развитое тело портят шрамы. Видимо, от старых ожогов. На спине, плечах.

Божечки! Что же с ним было, если тот пожар случился в детстве…

— Чего вылупилась? Сказано было там ждать.

Наши взгляды встречаются в зеркале.

— Извини. Помогу тебе, позволишь? — тихо выдавливаю из себя.

— Я тебе немощный, что ли? — зло отзывается, сверкнув потемневшими от гнева глазами.

— Только замотали руки. Не надо их травмировать хотя бы какое-то время. Я сама все сделаю, — смело подхожу ближе, хотя сердце отбивает самую настоящую чечетку.

— Сама все сделаю, — повторяет мои слова. — Прямо девушка мечты.

Игнорирую вызывающий тон, но в очередной раз заливаюсь краской.

— Давай, наклоняйся, не вредничай хотя бы сейчас.

Хохотнув, матерится. Похоже, ситуация его забавляет. А меня совершенно точно заставляет нервничать и волноваться. Впрочем, пора бы уже привыкнуть к такому состоянию.

Настраиваю теплую воду и делаю глубокий вдох.

Опирается ладонями о раковину. Подставляет лицо под струю.

Просто помоги ему, Даш.

Прикоснись к нему.

Не бойся…