Аритмия

Глава 8. Беркут

Мне нравится гимназия имени Попова. Потому что здесь созданы абсолютно все условия для качественного обучения. Сверхновое оборудование: интерактивные панели и доски со множеством функций, кабинеты инженеринга, медицины. Интересные факультативы и курсы на выбор. Сильные, высококвалифицированные педагоги.

Жаль, что не все обучающиеся этой замечательной школы могут по достоинству ее оценить. Я вот, например, использую открывшиеся возможности по полной. Потому что, в отличие от них, мне есть с чем сравнить.

С первых дней я погружаюсь в учебу. Что до остального… то я, честно говоря, не особо продвинулась в вопросе приобретения друзей. Влиться в подростковый коллектив непросто, а когда ты не желаешь отсиживаться на скамейке запасных, так тем более. И это я не только волейбол имею ввиду. За то недолгое время, что я провела здесь, мне удалось понять одну простую истину: если ты хочешь быть первым, будь готов к тому, что многим это не понравится. Вот прямо как моя игра…

Вообще, центральный блокирующий, или как его еще называют, нападающий первого темпа, — один из тех, на ком держится команда. Своевременный защитный блок, молниеносная атака, быстрая реакция, грамотное исполнение отвлекающего маневра — все это про меня. И моей новой команде по волейболу однозначно придется смириться с тем, что я сильный и нужный игрок. Особенно после сегодняшнего товарищеского матча против сборной параллели одиннадцатых, в котором мне удалось продемонстрировать все свои сильные стороны.

— Блестяще, Арсеньева! — восторженно комментирует увиденное тренер, и это опять же вызывает новую волну цунами в моем классе.

Не то, чтобы они открыто агрессируют или устраивают травлю. Нет. Пока лишь присматриваются, обсуждают за спиной и делают вид, что не замечают. Да и пусть… Если это и расстраивает меня, то совсем чуть-чуть.

Останавливаюсь напротив кабинета географии. До звонка еще целых семь минут, а в класс без учителя входить не разрешается.

Ладно… поколдую над своей контурной картой. Учитель у нас строгий и дотошный. Излишне внимательный к мелочам.

Сворачиваю за угол. Хотелось бы провести оставшееся время в тишине, но уютное местечко уже занято. Мрачный Ян устроился на подоконнике с книгой в руках. Сидит себе, читает, в то время как его одноклассники набивают желудки в столовой…

Я вообще стала замечать, что для него вот такое времяпровождение в одиночестве — норма, и что его недалеких друзей это не удивляет. Меня вот удивило… В наши дни редко встретишь молодежь, предпочитающую держать в руках чудо печати, а не электронный гаджет.

Но его увлечение книгами было не единственной причиной удивляться. Приятным открытием стал и тот факт, что парень обладает не только острым умом, но и нестандартным, творческим мышлением. Его ответы на уроках (в случае если он снизойдет до этого) очень «режут слух» в хорошем смысле. Они глубокие и интересные. Почему-то думается, что и сам он такой… несмотря на то, что дурная репутация и манера поведения изрядно портят картину.

Зачастую Ян груб и довольно неприветлив. Со всеми. Но если честно… странное желание узнать его получше так никуда и не делось. Обида на ту его выходку с номером телефона как-то поутихла, но не думать о нем у меня никак не получается… Может еще и потому, что иногда я ловлю на себе его редкие взгляды: долгие, тяжелые и пристальные. Сегодня в спортзале он точно наблюдал за мной. Я видела. И, как ни странно, практически физически это чувствовала…

Набравшись смелости, иду в его сторону. Не терпится узнать, что он читает. Снова мое любопытство подстрекает меня на авантюру. И, надо признать, по мере приближения глаза мои становятся шире.

— «Великий Гэтсби»… Самый известный роман Фитцжеральда, а я все оставляю его на потом, — прислоняясь к стене, сообщаю ему зачем-то.

Подмечаю одну важную деталь. Вроде открыта последняя страница.

— Ты дочитал ее? — киваю на книгу, которую Ян держит в руках.

— А ты в этом сомневаешься? — дерзит в ответ.

— Нет, конечно, — я улыбаюсь. Потому что ничего такого не имела ввиду. И потому что моя улыбка всегда вынуждает его нахмуриться. — Хотела попросить ее у тебя. Недели мне хватит, — сразу предупреждаю. — И ты не переживай, я вижу, что издание коллекционное. Буду предельно осторожна. Не потеряю и не испорчу.

Как-то не особо ему нравится эта идея.

— Могу предложить кое-что взамен.

— Да неужели… И что же? — Ян откидывает голову назад и вопросительно приподнимает бровь, наблюдая за мной.

— Это, — лезу в портфель и достаю все того же Фитцжеральда.

Если он и удивился, то вида не подал. Эмоции, а в особенности положительные — это не про него…

— Держи. Прочла на одном дыхании. Его четвертый и последний завершенный роман. Если не читал, то правда стоит. По признанию самого автора, это лучшее, из того, что ему удалось написать…

Парень по-прежнему молчит, и я начинаю думать о том, что выгляжу нелепо.

— Я в курсе, но не думаю, что меня заинтересует эта история, — наконец произносит он, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Начни читать, а там решишь, — нервно пожимаю плечом и нагло забираю «Гэтсби» себе, ловко заменив одну книгу на другую.

Смотрю в его глаза. Не могу понять, что вижу там, но темная, глубокая зелень засасывает меня намертво.

Звенит звонок, и я уже было собираюсь убраться от него подальше, на безопасное расстояние, но внезапно Ян хватает меня за руку.

Выдергивает из моих пальцев книгу, и я разочарованно вздыхаю.

Не вышло…

— Нельзя ли быть человечнее? И хотя бы иногда отвечать добром на добро!

Отчаяние так и рвется наружу. До слез обидно!

Подумаешь, книжку попросила! Сухарь…

Встает, по-прежнему удерживая мой взгляд, и молча возвращает мне вожделенного «Гэтсби».

Только сейчас замечаю, что у него в руках осталось нечто похожее на фотографию. Очевидно, он просто забрал какую-то личную вещь, а я уже успела отчитать его за отсутствие человечности.

Дура…

Краснея, опускаю глаза. Он уходит, и я намереваюсь остановить его. Хочу извиниться, однако в этот самый момент слышу дикий вопль за спиной.

— Абрааамыч!

Какой-то незнакомый брюнет с разгона запрыгивает на Яна.

— Придурок, слезь с меня!

Ловит его, но они оба едва не валятся на подоконник.

— Друган!

— Беркутов!

Поток нецензурной брани Абрамова прекращает подошедший к кабинету учитель.

— Слезь!

— Я жуть как скучал, зануда! Привез тебе магнит на холодильник, — крепко обнимает его и хулиганским жестом взъерошивает кучерявые вихры темных волос.

— Я тронут.

Толпа учащихся, переговариваясь и толкаясь, заходит в класс.

— О… Привет, красавица, — его друг случайно оборачивается и замечает меня. — Ромааан, приятно познакомиться…

— Шевелись, Беркутов, — Ян настойчиво подталкивает его вперед.

— У нас новенькая? — тот сворачивает шею и ослепительно мне улыбается.

К Роману проникаюсь симпатией довольно быстро. Мы с ним знакомимся все на той же географии. Он самовольно пересаживается ко мне за парту и весь урок отвлекает бесконечными вопросами. А еще шутит и заразительно смеется, вынуждая вместе с ним нарушать дисциплину.

Учитель делает нам одно замечание за другим, и по итогу, мы получаем в наказание совместный исследовательский проект на тему: «Демографическая ситуация в нашей стране».

Вообще, Рома Беркутов — полная противоположность своему мрачному товарищу. Он открытый, дружелюбный и чертовски обаятельный парень. Ходячая волна позитива и хорошего настроения. К тому же, судя по всему, явный любимец в классе, ведь его появление в коллективе вызывает настоящий фурор.

Впрочем, и о нем поговаривают всякое… Однако если того же Яна свои и чужие боятся, стараясь обходить десятой дорогой, то в случае с Ромой все с точностью да наоборот. Вокруг него всегда собирается толпа. Может, еще и потому что сам он страшно жаждет быть в центре внимания… Эдакий человек-праздник.

Что связывает этих двоих? Совершенно точно настоящая дружба. Не знаю, как объяснить, но это чувствуется. Во всем… В спорах, жестах, взглядах и язвительных комментариях. А еще я заметила, что Абрамов, который имеет обыкновение держать на расстоянии даже тех, с кем общается, к Роме относится несколько иначе. И позволяет ему гораздо больше, нежели остальным…

— На меня, на меня!

Передаю мяч, но в этот самый момент кто-то жестко толкает меня в бок, и я падаю на пол.

— Пилюгин, фол, — кричит Юнусов.

— А я че… — верзила в ответ разводит руками.

— Бегемотина хитрожопая, — злится Рома, протягивая мне руку. — Цела, Дарин?

— Цела.

— Нашел кого толкать, кретин! — продолжает активно возмущаться Беркутов.

— Случайно вышло, чё, — оправдываясь, басит одноклассник.

Обманывает. Он толкнул меня нарочно.

— Девчонка из-за тебя чуть голову не разбила.

— Не хер было вообще сюда лезть, — бросает мимопроходящий Абрамов.

Не нравится ему, видите ли, что я тоже хочу играть в баскетбол. А чего ж еще делать в спортзале? Лавочки обтирать с девчонками? Там вон и без меня лентяек целый строй. «Потеть не хотят», как они выразились…

— Со мной все нормально, — показываю ребятам большой палец.

Мы возвращаемся в игру. Мяч у нашей команды. Бросок. Передача паса от груди, обманный маневр Камиля, но Леша Бондаренко оказывается проворнее.

Забил. Вот же засада…

Но расстраиваться не в наших правилах, даже несмотря на то, что несколько секунд спустя соперники снова нас прессингуют. Пилюгин пасует. Абрамов ведет. Перемещается по площадке, подбирается ближе. Я в свою очередь тенью следую за ним, стараясь не отставать.

Шаг. Второй. Мяч ритмично стучит о напольное покрытие, и вот Ян, весь из себя такой самоуверенный, прыгает и пытается совершить бросок… Да только мяч вдруг резко меняет свою траекторию, так и не долетая до корзины. А все потому что я прыгаю вместе с ним и, удачно рассчитав момент взлета, смахиваю мяч в сторону.

Вы бы видели его лицо! Там столько эмоций промелькнуло, от досады до восхищения. Всего на пару секунд, но я заметила…

— Блокшот! — пожимаю плечами и отворачиваюсь, потому что не могу сдержать глупую улыбку.

— Выкусите! — обнимая меня, орет Ромка. — Дай пять, Арсеньева! Красавчик!

Внутренне ликую, украдкой поглядывая на Яна. Приятно щелкнуть по носу задаваку. Пусть не думает, что я слабачка, на уличных площадках Новосиба мальчишки всегда мне были рады.

Звенит звонок, и учитель предлагает продолжить игру на следующем уроке. Настроение отличное, и в раздевалку я возвращаюсь бодрая и довольная.

— Без мыла куда угодно залезет, — слышу голос Марины, крупной девицы со стрижкой каре.

— Угу. Эт точно… — поддакивает сидящая рядом подружка.

Однако стоит ей меня заметить, и она замолкает. Будто я не поняла, что речь идет обо мне…

— Что-то хотели мне сказать? — открываю шкафчик и достаю оттуда полотенце.

Пауза.

Думали, я снова сделаю вид, что не услышала.

— Марина говорит о том, что ты чересчур навязчива, — любезно переводит Вероника Грановская, яркая, ухоженная брюнетка, выглядящая значительно старше своего юного возраста.

— И что вы имеете ввиду? — недоумеваю я.

— Выпендриваться не надо, — наезжает на меня «каре».

— Можно прямым текстом, а не ребусами? — снимаю с себя мокрую футболку.

Не нравится мне их агрессивный настрой, и хочется уже понять, в чем, собственно, дело.

— И откуда вы только такие непонятливые беретесь… — цедит Ника, сползая с подоконника.

— Оттуда же откуда и вы, — пожимаю плечом.

— Арсеньева… Тебя слишком много, — проходя мимо, поясняет она.

Ой, ну вот что им спокойно не живется? Пересмотрели зарубежных сериалов? Никого же не трогаю. Сама по себе.

В раздевалке становится шумно. Десятиклассницы возвращаются за своими сумками. Последний урок и учащимся не терпится побыстрее оказаться вне стен школы. Сегодняшние факультативы отменили в связи с тем, что весь педагогический состав отправляют после занятий на какие-то важные курсы.

Собираю волосы наверх, иду в душевую. Честно говоря, я тоже рада возможности пораньше вернуться домой. За эти несколько недель учеба порядком меня измотала. Я ведь вовсе не гений и некоторые предметы даются нелегко, а значит, сидишь над учебниками долго, нудно и муторно. Требования в этой гимназии довольно высокие. Отличницей здесь я не стану точно, но хорошо подготовиться к единому государственному экзамену обязана. Иначе не видать мне столичного вуза как своих ушей…

Срок сдачи нашего с Ромой проекта по географии близится к концу, а мы в этом деле не продвинулась ни на йоту. Ни черновика, ни плана, ни статистических данных. Постоянная занятость, домашка, вечера, проведенные с репетиторами. Вообще нет возможности выкроить время еще и для проекта. Но дальше так продолжаться не может, поэтому в пятницу я все же настаиваю на посещении библиотеки. В конце концов, нам пора как-то организовать работу и разделить обязанности, иначе двойки с тройным коэффициентом не избежать.

— Цели, задачи определили. Предмет и объект исследования обозначили, методы указали, гипотезу выдвинули, план составили, — спустя сорок минут подытоживаю я.

— Теория — это такая нудятина… Когда там у нас уже практика начнется, а? — подмигивает мне парень. — Наш девиз: если не мы, то кто? Готов своими силами поспособствовать улучшению демографической ситуации в стране. Приложить к этому, так сказать, не только руку, но и…

— Рома, — я моментально заливаюсь краской смущения.

Как выдаст что-нибудь… Хоть стой, хоть падай.

— Текст подготовить проблемы не будет, а вот с презентацией мне понадобится помощь.

— О, КАКИЕ ЛЮДИ! — орет он, едва не свалившись со стула, на котором опасно балансировал в течение последних десяти минут.

Я от неожиданности роняю на пол блокнот.

— Лисицына, ты решила задачу про нерадивого Пятачка или, как обычно, подвисла еще на «дано»?

Наша одноклассница, Алена Лисицына, с ответом не спешит. Разговаривает с библиотекарем, заполняющим электронный формуляр.

— Куда вы ей, Ольга Петровна, «Войну и мир» даете? Затык случится уже на второй странице. Такие объемы не для ее мозга, он ведь размером с кукурузину!

— Беркутов, помолчите, в противном случае, буду вынуждена удалить вас из зала, — гундосо предупреждает женщина.

— Лучше удалите отсюда это одноклеточное.

— Ты бы заткнулся… — раздраженно вздыхает девчонка.

Не выдержала. Оно и не мудрено, Беркутов методично достает ее изо дня в день. Только вот мотивы его мне не совсем понятны…

— А если нет, то что будет? — насмешливо интересуется он.

— Узнаешь что! — обещает Алена, угрожающе сдвинув к переносице широкие русые брови.

— У меня уже поджилки трясутся. Иди, нагнись, проверь.

— Ром, хватит, — пытаюсь призвать его к порядку, но тщетно.

— Козел, — цедит Лисицына сквозь зубы, и он в ответ показывает ей средний палец.

— Вон отсюда!

Этот его жест случайно замечает библиотекарь. Ну все, отзанимались, видимо…

— На выход, десятый класс!

— Слава Иисусе! — поднимаясь со стула, театрально восклицает он. — Пошли, Арсеньева, накормлю тебя обедом. Задолбал уже этот проект, сил нет…

Тяжело вздыхая, собираю книги. Мы и половины не сделали. Похоже, придется и дома этим заниматься.

Плетусь за Беркутовым и замечаю, что, уходя, он нарочно цепляет Алену плечом.

— Придурок, — она в долгу не остается. Толкает его в спину.

— Оставь Толстого в покое. Почитай Агнию Барто, там меньше букв, — пытается выдрать книжку из ее рук.

— Мерзкий гоблин, отдай!

Начинается возня.

— Немощь. Твои потуги меня умиляют! — хохочет он, упорно дергая «яблоко» раздора на себя.

— Вы что себе позволяете! — возмущается Ольга Петровна.

Борьба за «Войну и мир» в итоге заканчивается… ничьей. Характерный хруст корешка, и вот — запыхавшаяся и раскрасневшаяся от злости Лисицына испуганно взирает на разодранный шедевр.

— Ой дууура, — Беркутов закатывает глаза и качает головой.

— ВОН ОТСЮДА! ВСЕ! — сиреной вопит работник библиотеки. — Лисицына и Беркутов пишу докладную на имя директора! Новую книгу принести мне завтра же!

Уже сидя в столовой, я решаюсь спросить у Ромы, чем ему так насолила Алена. Не только из праздного любопытства, но еще и потому что его поведение очень смахивает на дурное ребячество.

— Бесит. У нас с ней обоюдная неприязнь, — уплетая плов, сообщает он.

— И на фоне чего она образовалась?

— На фоне ее беспросветной тупости, — достает телефон. — Терпеть ее не могу.

— Со стороны твои выходки выглядят недостойно, — озвучиваю я свое мнение.

— Отстань, Арсеньева, — откусывает от булки огромный кусок и тут же давится.

Отстань, Арсеньева!

Так по-детски… а вроде взрослый, умный парень…

— Ром, а Мрачный Ян почему сегодня не в школе? — интересуюсь как бы между прочим. — Он случайно не заболел?

Странное дело. Со вчерашнего дня не видела его хмурого лица и уже успела… соскучиться. А может, причина еще и в том, что я дочитала «Над пропастью во ржи», и теперь меня просто таки распирает от необходимости поговорить с ним. Потому что этот наш обмен книгами — единственная возможность завязать разговор и хоть как-то его растормошить. Вот честно, за всю свою жизнь не встречала более закрытого и замкнутого человека, чем Ян. И это при его показной распущенности, которую он порой так усердно демонстрирует окружающим.

— Заболел? — Ромка хохочет. — Да Абрамыча даже самая страшная холера не возьмет.

— Несмешно, — допиваю чай и бросаю взгляд на часы. — А если серьезно?

— А если серьезно, то он никогда не приходит в школу на свою днюху.

Смысл сказанного до меня доходит вообще не сразу.

— Подожди… не поняла, у Абрамова сегодня день рождения? — стакан с грохотом опускается на стол.

— Ага, — он откидывается на спинку стула.

— Чего же ты раньше не сказал! — искренне расстраиваюсь я.

— Да не знаю… — беззаботно пожимает плечами. — Ты ж только сейчас спросила.

— Почему он в этот день не приходит в школу? — не понимаю я.

— Просто не приходит и все, — отводит глаза. Будто чего-то недоговаривает.

— И что же, вы никак его не поздравляете?

— Ян терпеть не может всю эту лабуду, — уверяет меня Рома.

Какая разница? Любому человеку приятно внимание в такой важный день.

— Ты че сникла, Арсений? — улыбается и щелкает меня по носу. — Ну в понедельник поздравишь. Какая разница?!

— Ложка дорога к обеду, Ром.

— Вот вы заколебали со своими цитатами, поговорками и мудрыми изречениями. Два сапога пара, — осекается на полуслове. — Вашу мать, это заразно!

Мы громко смеемся.

— А если… ну не знаю, подловить его где-нибудь? Хотя нет, неудобно. Он ведь, наверное, дома с семьей, — рассуждая, предполагаю я.

— Абрамов? Дома с семьей? — фыркает Беркутов. — Это ты промахнулась, Дарин…

Его реакция меня настораживает. Разве не так должно быть? Праздник в кругу семьи и близких людей…

— И вообще он один отдельно живет.

Что значит отдельно? Школьник? Один?

— Вот что, — он в задумчивости потирает подбородок. — Ты реально хочешь его отхэпибездить?

— Поздравить, Ром, — поправляю я его.

— Ну тогда давай трубу, я тебе адрес забью, приезжай. Мы вечером собираемся у него. Так… небольшой компанией.

Значит, все же празднуют.

— Приедешь?

— Не знаю даже… Меня туда никто не звал, — приходит в голову запоздалая мысль.

— И что? Я вот зову. Хочешь, со мной пошли, — обольстительно улыбается и берет меня за руку.

— Ну уж нет, твоя Вероника итак уже косо на меня смотрит, — аккуратно освобождаю свое запястье.

— Пф… С чего бы вдруг она моя? — мгновенно ощетинивается. — Мы с ней просто в одной компании общаемся.

Интересно, а Вероника в курсе?

— Нет. С тобой не пойду точно, — наотрез отказываюсь. — А вот если бы он на минутку вышел, скажем, в подъезд…

— Да запросто. Маякнешь мне сообщением, и я тебе его выведу.