Испытание: Повесть об учителе и ученике

10.

— Ну, учудил, Сашка!.. Сын редактора! Ничего себе, товарищ круглого отличника,— говорила Софья Алексеевна по дороге домой, шагая без разбора по лужам и при каждом погружении взвизгивая.— Недоросль!

— Подумаешь! — Саша обрел обычную уверенность и шел небрежно, вразвалочку.— И никакой я ему не товарищ. «Сладкого не ем»! Выпендривается...

— Неужели не понимаешь, он тебя выручал. Заграбастал весь кекс, ни о ком не подумал.

— Я же не обедал!

— Не хватает тебе тонкости... У него учись! Как в его комнате?

— Чего «как»? Нормально.

— Книг много?

— Не заметил.

— Ты ж там целый час торчал!

— Газету делали...

— Ну есть там телевизор, магнитофон, гитара?

— Шахматы расставлены...

— Видишь! А у тебя? Одни кассеты с какофонией!

— Ругаешься...

— Я не ругаюсь. Я хочу, чтобы ты поумнел.

— А на что это нужно?

— Как на что?! — Софья Алексеевна остановилась посреди обширной лужи.— Как на что?! Ты не хочешь, чтоб тебя хвалили учителя, ставили другим в пример, уважали?

— Не хочу.

— Тебе не интересно прочесть замечательные книги великих писателей, услышать прекрасную музыку, узнать тайны природы?

— Не интересно.

Софья Алексеевна застонала:

— Кошмар, Сашка, ужас!

— Мама, ты промочишь ноги.— Он взял ее под руку и вывел из лужи.— Живу же я без этого.

— Но как живешь! Прозябаешь! Обкрадываешь самого себя!

— Что ты переживаешь? Мне-то хорошо!

— Это самое страшное, Сашка!

Некоторое время они шли молча. Саше уже казалось, что разговор исчерпан и он вновь свободен. Свободен от необходимости кому-то подражать, куда-то стремиться. Но Софья Алексеевна перед самым домом опять остановилась.

— Ты что, мама?

— А твой долг перед людьми?!

— Чего? — Он даже не понял.— Я ни у кого не одалживал...

— Тебя вырастили, воспитали, кормят, одевают, учат...

— А-а, вот про что... Наша директорша об этом на каждом собрании долдонит. Долг, долг — надоело! Как будто я просил меня рождать!

— Сашка, оглянись вокруг! Я не привожу в пример твоих родителей, они для тебя не авторитет. Но возьмем семью, в которой ты только что был. Отец и мать строят дома для людей. Юра общественник — вечером дома делает стенгазету для школы... Не для себя, для других надо жить!

— Хвастуны они!

— С чего ты взял?

— Знаю.

— Нет, ты объясни.

— Нечего объяснять. Хвастуны!

— Ну, знаешь, обзывать ни с того ни с сего... Ты и спорить-то не умеешь. Ничего не умеешь! Как ты будешь жить? Мы с отцом стареем...

— За себя вы с папой не беспокойтесь: заработаю и прокормлю.

— Ну, Сашка, какой ты еще ребенок! — рассмеялась Софья Алексеевна.

Они постояли, помолчали. Софья Алексеевна взяла сына под руку — вон какой уже вымахал! — и они пошли к дому.