Испытание: Повесть об учителе и ученике

24.

Совещание у директора проходило бурно. Обсуждался один вопрос — о купцовской бригаде. Мезенцев предложил круто: бригаду немедленно распустить. Бригада раскалывает коллектив, а это самое опасное.

Купцов слушал его с кривой усмешкой.

— А кто заработает училищу деньги? — Обернулся к директору: — Нужны училищу деньги, Сергей Николаевич?

— Конечно, конечно.— Директор привстал в своем кресле.— Вы же знаете, станков не хватает, у библиотеки средства ограниченные...

— Короче, деньги нужны! — заключил Купцов и обвел всех победным взглядом: — А кроме моих ребят, заработать их некому!

— Ты все для того и делаешь, чтобы других держать в неспособных,— жестко сказал Мезенцев.

Купцов взял слово. Мимоходом упомянув, что Мезенцев в училище человек временный, прирабатывает к пенсии, дела еще не знает и нужд училища не понимает, стал обосновывать существование своей бригады. Уравниловки в подготовке учеников быть не может, лучше дать заводу шесть человек с пятым разрядом, чем сто со вторым.

— А что же будет с остальными? — удивилась Клочкова.

— Чего заслуживают, то и будет! — отрезал Купцов.

Он продолжал говорить о том, что нужно создать рабочую аристократию, какая была когда-то на частных заводах. Пусть будут рабочие первого и второго сорта и чтоб у первых все привилегии, а вторые пусть из кожи лезут, чтобы в первый сорт попасть, что в этом и будет стимул...

Когда Купцов сел, Мезенцев обратился к директору:

— Сергей Николаевич, вот вы рассказывали про экономическую реформу, так сказать, в разрезе истории. Что нам эта реформа обещает в будущем не только в смысле продукции, а в смысле жизни вообще... Что будет от такой бригады, как вы думаете?

Купцов не дал директору ответить:

— Философию тут станем разводить или дело делать?

— А я думаю, что одно без другого нельзя! — сказал Мезенцев и встал.— Нельзя делать и не думать о последствиях — даже зверь так не живет, а уж человеку и того более.— От волнения он с трудом подбирал слова.— Зарабатывать деньги нужно. Но не все нам равно как их зарабатывать! Вот о чем я хочу здесь сказать. А ты учишь, Эдуард Федосеевич, ребят под себя грести! И это именно вызывает у остальных и зависть и ненависть. А раз производственные отношения вызывают такие чувства, значит, что-то не в порядке, что-то в них против человеческой души!

— Докажи! — крикнул Купцов.

— Хорошо,— спокойно сказал Мезенцев.— Вы помните о подметных письмах с угрозами и тому подобное? Я разобрался. Оказалось, один парнишка... Фамилии не скажу, потому что ничего плохого он не задумал. Детское выступление... Но причина-то серьезная. Поначалу захотелось ему в ту бригаду попасть. А его не берут. Стал он присматриваться, как бригада работает, поучиться хотел, дорасти, так сказать. И что же он увидел? Присваивают себе ребята потихоньку заводское добро. Как? А очень просто: получают с завода лист и размечают так, что не только на заказ хватает, но и на левую продукцию. И сбывают ее кое-кому на тот же завод, где находятся ловкачи: собирают кое-какие изделия ширпотреба и продают на сторону. Знал об этом Купцов? Знал. И поощрял, потому что сам на этом приварок получал. Об этом и написал паренек Купцову в своем письме, которого Купцов-то никому не показал! Кого же мы воспитываем в купцовской бригаде? Каких людей готовим для нашего завода, да и вообще для жизни?

Мезенцева поддержали: это коснулось всех. Мастера предлагали, чтобы заказы для завода делать всем училищем. Каждому найти его место, его долю участия. Кто еще не готов, кто только взял в руки инструмент, пусть хоть один гвоздь вколотит, но то будет его гвоздь! И сам будет отвечать и краснеть, если плохо сработает.

Купцов упорно молчал. Вопрос о роспуске бригады решили обсудить на общем собрании, пусть все выскажутся.

Расходились озабоченные. В коридоре Клочкова пожимала Мезенцеву руки, благодарила.

В кабинете остались директор и Купцов.

— Это правда? — спросил директор.

— Правда,— невозмутимо ответил Купцов.

— Значит, Мезенцев прав? Конечно, прав!

— Нет,— сказал Купцов.— Вы всё хотите переделать человека. А он каким был, таким и останется во веки веков.

Директор молчал.

— Ну что? — спросил Купцов.— Писать заявление?

— Пишите.