Испытание: Повесть об учителе и ученике

40.

Саша взглянул на часы — было четыре утра:

— Твои не хватились?

— Нет, иначе свет зажгли бы...

— А где ваши окна?

— На четвертом этаже, три от угла. Видишь?

— Вижу. А мои, верно, не спят — сидят на кухне, дожидаются.

Таня с любопытством заглянула ему в глаза.

— Тебе их жалко?

Саша ответил не сразу:

— Сами виноваты.

В подъезде было полутемно, от цементного пола тянуло сыростью.

— Тебе не холодно?

— С чего ты взял?

— Дрожишь.

— Так просто...

Он коснулся ее руки.

— А пальцы холодные... Согреть?

— Согрей.

Притянул ее ладонь, подышал на нее.

— Хватит! — Отняла руку.

— Ты вот что, Таня, плюнь, ходи в школу.

— Ну да, сбегутся поглядеть... Отец же звонил...

— Ну, звонил. А толком никто ничего не знает. И что случилось? Подумаешь, с мальчиками подралась — трагедия!

— Мне девчонки позвонили — ты из-за чего Прокоповича бил?

— За гадство.

— Он, может, считал, что обязан рассказать, как член учкома...

— Он обязан был молчать, как договорились. А Тэд и Жена сами бы пришли и покаялись.

— Дождешься от них...

— Я бы их заставил! А он всех продал: нас, Андрея Андреевича. Меня он, оказывается, все время продавал.

— Уговариваешь пойти меня в школу. А сам?

— Не знаю...

Наступило долгое молчание, оба смотрели себе под ноги, а время неслось вскачь...

Где-то на верхнем этаже оглушительно хлопнула дверь.

Кто-то стал спускаться, тяжело, гулко топая. Человек в рабочей одежде с чемоданчиком остановился возле них, спросил неуверенно:

— Вы чего тут, ребята?

— А что! — вызывающе сказал Саша и двинулся к нему.

Таня схватила его за руку:

— Саша, брось!

Человек заторопился к выходу.

— Я ничего... Стойте себе... — И выскользнул.

— В школу я не вернусь! — сказал Саша.— Никогда!

— Что же станешь делать?

— Найду. Есть же пэтэу... Меня давно туда спихивали...

— И я бы пошла — родители не пустят. А твои?

— Мне они не указ. А что? Через два года — специальность. И никто к тебе в душу не лезет, и ты ни за кого не в ответе. Сам за себя!

Она все продолжала держать его за руку.

— Заходить будешь?

— Телефон помню...

В одной из квартир заиграло радио.

— Сейчас вставать начнут, пойду,— сказала она.

Саша понимающе кивнул.

— Андрею Андреичу от меня привет!

Она внезапно прильнула к нему, как тогда, в костюмерной, но не поцеловала, а прошептала, обжигая ухо:

— Люблю...

И умчалась, бесшумно, растаяла.

Сашу захлестнула волна чувств — и гордость мужская, и страх, и тяжесть ответственности, и нужно было идти домой — объясняться с родителями.