Испытание: Повесть об учителе и ученике

13.

Слух о превращении Шубина дошел до директрисы в подходящий момент: надвигалось областное совещание учителей, за ним — учительский съезд. Школу непрерывно сотрясали различные комиссии: районные, городские, областные с пространными вопросниками: методика преподавания, воспитательная работа, работа с родительским активом, пионерские и комсомольские дела... Так высокое начальство готовилось к совещанию; руководящий доклад на совещании должен быть в духе времени — критическим, и комиссии изо всех сил искали недостатки и, конечно, находили. Директриса перестала по ночам спать, приходила в школу с черными кругами под глазами, начинала раздражаться и кричать еще с порога. Нервничали все — над школой нависла угроза полного разгрома на областном совещании.

Секретарь Марья Петровна, женщина гипертоническая, задыхаясь, влетела в учительскую.

— Анна Семеновна, ну что же это вы? Хозяйка бушует... У меня давление подскочило!

— Господи, в чем дело-то?

— Да не спрашивайте, идемте, пятнадцать минут ждет!

— Сумасшедший дом! У меня свободный час, свои планы... Никто не предупреждал! — с досадой говорила Анна Семеновна, торопясь следом за Марьей Петровной.— Что там, опять комиссия?

У самой двери в директорский кабинет Марья Петровна, округлив глаза, с ужасом прошептала:

— Утром звонили из ГУНО...

— Господи, слово-то какое... И что?

— Ругались!

— А я при чем?

Марья Петровна не успела ответить, дверь отлетела, ударившись о стену. На пороге стояла директриса.

— Тебя с милицией приводить!.. Никого ко мне не впускать!

Милиция в лице Марьи Петровны понимающе кивнула и заняла сторожевой пост за столиком с машинкой.

На директорском диване сидела завуч, с озабоченным видом указала Анне Семеновне место рядом с собой. Директор втиснулась в разбитое кожаное кресло возле письменного стола и, начав что-то писать в толстенном журнале, медленно, по слогам, точно диктуя, произнесла:

— Маяком будешь!

Анна Семеновна не поняла, переспросить не посмела: директриса не переносила «непонимашек».

Завуч успокаивающе погладила Анну Семеновну по колену.

— Да что ты ее бодришь-то? — проговорила директриса, не поднимая головы от журнала.— Небось не цветочек — не завянет!.. Сейчас допишу эту муру... Приходили тут родители одного рецидивиста... из шестилеток... А ты пиши, строчи. Иначе комиссии не докажешь.— Она в сердцах проткнула точкой страницу, захлопнула журнал.— Выступишь с передовым опытом! Слово на совещании дадут — я договорилась. Расскажешь, как обработала этого лодыря. Юра Прокопович — твоя заслуга, но вот то, что связала их родителей,— это в точку! Семинары, методички, лекции: «Школа и родители», «Общими усилиями». А конкретно — пшик... А у тебя — практика! Ну, времени до совещания много — готовься. Придумай еще мероприятия... Полная тебе свобода! Полная демократия! А поближе — обмозгуем, что и как скажешь. Лады?

У Анны Семеновны даже голова закружилась. Как неожиданно быстро все приблизилось! Трибуна съезда учителей... И в зале все лица к ней... Может быть, фотография на первой полосе... Отец развернет газету... А если позор? Если сотни записок, вопросов, прямой эфир, а она не сумеет найти ответ? Страшно! Отказаться?

Директриса славилась умением читать мысли.

— Не боги горшки обжигают! А то показывают нам новаторов по телевидению — старики, из прошлого века. А ты у нас вон какая невеста! Ну, все мы с тобой обсудили — иди, некогда, отчет надо писать...

Завуч пропустила вперед Анну Семеновну, осторожно прикрыла за собой дверь. Бросила Марье Петровне внушительное: «Туда никого!» — и вышла вслед за Анной Семеновной в коридор.

Секундная эйфория прошла, Анна Семеновна была уже в полном отчаянии.

— Что вы наделали! Зачем вы рассказали? Ведь ничего еще нет! Мы в самом начале... И что такое один пример? Нужно — сто, тысячу! Нужно обобщение!

— Голубушка, Анна Семеновна,— завуч обняла ее за талию,— нужно помочь школе. В докладе нас определенно разругают. Потом из плохих не выберешься!

— Но за что? Обыкновенная школа, не лучше, может быть, но и не хуже других.

— Да, конечно, но есть основания для тревоги, есть... Как посмотрит районное начальство. Могут воспользоваться предлогом — снять. Теперь модно. А ведь директор работает на износ. В общем, поймите, голубушка, ваше выступление на совещании призвано уравновесить, так сказать...

— Но что я буду говорить?

— Поймите, никто не требует глобального обобщения. Вы выступаете в порядке обсуждения. Не спорить, не опровергать. Поставить вопрос о методах работы классного руководителя, о необходимости пропагандировать не только новаторов-предметников, но и новаторов-воспитателей. И так, знаете, будто между прочим, рассказать... не навязывая собственный опыт,— он и вправду короток! — об одном случае с одним отстающим учеником, которого все, и классный руководитель в том числе, сочли безнадежным...

Завуч умела успокаивать. Слушая ее тихий, ровный голос, Анна Семеновна уже стала думать о том, что, пожалуй, действительно ничего плохого в таком выступлении нет, что, напротив, полезно возбудить интерес к заботам классного руководителя, и многие в зале будут ей благодарны... А если она попутно заявит о себе — что ж, удача любит смелых, бежать от нее глупо...

Возвращаясь в учительскую, Анна Семеновна прикидывала ближайшие шаги...