Испытание: Повесть об учителе и ученике

17.

Поздний вечер. Саша в своей комнате. Сидит на кровати, откинувшись к стене. На коленях раскрытая книга. Завтра Лаптев спросит: почему именно Моцарт и Сальери? что тебя привлекло? что хотел сказать Пушкин и что бы хотел сказать ты? А объяснять Саше смерть не хочется, все равно что при всех раздеваться... Да и как сказать, если у самого нет ясности. Разобрать так, как это сделал Лаптев...

Саша перечитывает сцену и никак не может сосредоточиться — в квартире шумно и тревожно. Папа пришел с работы чем-то расстроенный, лег, ворочается и кряхтит, заставил выключить проигрыватель... В кухне мама шелестит гранками, ворчит на опечатках... Время от времени — ее тяжелые шаги в спальню. Там — возбужденные голоса, звякает чашка, запах валерьянки... Все это раздражает и отвлекает. Почему у Прокоповичей всегда тихо, ходят бесшумно, не повышают голоса, никто ни во что не вмешивается? Взгляд скользит по строчкам, не задерживаясь на словах. Если бы представить, увидеть, прояснился бы смысл этих слов. Но только неясные, отрывочные образы будто колышутся над раскрытой книгой: седой скрипач с седыми космами... рубиновые огни в черном камине... туфля с бантом на качающейся ноге... Почему же именно Моцарт и Сальери? — спросит Лаптев.— Почему?

— Почему ты не потребовал вторую подпись? — сердито говорит мама. Почему?

— Соня, ради бога, оставь меня в покое! — стонет папа.

Постоянно грызутся! Как не надоест?

Это Моцарт сказал о Бомарше.

Что же, Моцарт не знал цену Сальери? Знал! Вон и Лаптев говорил: у Сальери скучная музыка. Зачем же Моцарт льстит? Да вот еще:

Моцарт напевает мотив Сальери! Андрей Андреевич рассказывал про Толстого... Что-то тот говорил о Моцарте...

— Потребуй вторую подпись, если хочешь, чтобы тебя уважали! — говорит мама рыдающим голосом — это у нее крайняя степень возмущения. Сейчас она выбежит из комнаты и хлопнет дверью.

— И тут же написать заявление об уходе? Этого хочешь?

— Да!

Короткая пауза. Пушечный удар дверью. Тяжелые шаги в кухню. Молчание. Слышно, как папа стучит пузырьком о край чашки.

И вечно из-за пустяков. Подумаешь, подпись! Что значит «вторая подпись»? Так что говорил Толстой? А-а, вспомнил: стоило ему услышать из «Свадьбы Фигаро» мотивчик «Дай руку мне, красотка...», как он начинал улыбаться. И Моцарту требовался мотив Сальери! Непонятно! Тут какая-то тайна...

Тишина в квартире становится все тревожней. Что там в кухне? Ни шелеста, ни обычного маминого бормотания. Саша в одних носках идет на кухню. Дверь открыта. Мама сидит за столом и ревет. Все в порядке.

Саша возвращается к себе.

«Гений», «друг», «приятель»... Что хотел этим сказать Пушкин? Что Моцарт слеп, доверчив, не знает людей, не отличает притворства, любит лесть? Вон как Сальери его превозносит:

— Соня! — жалобно стонет папа.— Где у нас горчичники?

Это он подлизывается. Мама не сразу откликается:

— Саша,— говорит она пустым голосом,— возьми и передай горчичники.

Папа встречает его глазами мученика.

— Что она там делает?

Саша пожимает плечами.

— Гранки правит.

— Ну и характер у твоей мамы! — шепчет папа. Саша возвращается к себе. Впервые задается вопросом: как относятся друг к другу родители? Любят? Уважают? Дружат? Или надоели друг другу? Мама цепляется к нему по пустякам. Он: «Ну и характер у твоей мамы!» Стоит ли вместе жить?

Будто в тумане, невысокая, стройная фигура Моцарта... Он поднимает бокал...

Из спальни доносятся голоса родителей, и видение исчезает.

— Соня, подложи под горчичник газету — обожжешь.

— Убери руки!

— Ты не представляешь, какая у нас в тресте обстановка.

— Это не дает тебе права грубить мне.

— Ну прости, нервы на пределе...

— Ты знаешь: ненавижу твою черту — сваливать на других свои неприятности. Сам влез в болото, сам вылезай!

— Влез! Никуда я не влезал. Это он выслуживается. В конце концов, он начальник, он отвечает.

— Твоя хата с краю! Зачем же ты мне ныл: стройка не завершена, а платим сполна? Зачем?

— Соня, я мог не знать: закончена — не закончена, я туда не ездил. Акт приемки по всей форме...

— Но ты же знаешь!

— Никто не знает, что я знаю.

— Ты — это никто?! Твоя совесть — никто?!

— Не кричи, ребенок дома.

— Боишься, что он перестанет тебя уважать?

— При чем тут... Ребенок занимается, мы мешаем...

Мама что-то шипит в ответ, и они переходят на шепот.

В квартире воцаряется мир. И тогда наконец в комнату входит Моцарт, живой, разгоряченный, точно с мороза, Саша даже ощущает, как повеяло свежестью. И голос его звучит явственно, где-то внутри Саши...

Истинный друг — это самое большое счастье в человеческой жизни!

Так вот о чем написал Пушкин эту пьесу! Вот почему Моцарт в пьесе по отношению к Сальери так добр, великодушен, чуток, деликатен, мудр, скромен — он ему друг. Друг! И уже не Моцарт, а Юра стоит перед Сашей в его комнате — его друг, его счастье...

Саша захлопнул книгу. Он знает, что ответит завтра Лаптеву.