Испытание: Повесть об учителе и ученике

25.

Гордая полячка осталась без царевича — Толик наотрез отказался. После первой репетиции, когда над ним так обидно посмеялись, он еще разок попытался, снизошел, чтобы ублажить эту занозу Илонину, заодно сделать одолжение Лаптеву — все же впереди экзамен. Вторая репетиция должна была состояться без зрителей. После всенародного осмеяния Самозванца Лаптев сделал репетиции закрытыми — исключительно для непосредственных исполнителей.

Вторая репетиция у Толика прошла еще хуже. Стоило ему прочесть вслух: «Вот и фонтан: она сюда придет», как в мозгу щелкал переключатель и он с удивлением слышал чужой, скрипучий голос, произносивший непонятное: «Яка-жетсярож-денне-бояз-ливымперед...»

Илонина кипела от обиды и злости. Лаптев молча смотрел на него с отчаянием.

И Самозванец бежал.

На ближайшем уроке Лаптев при всех обратился к Толику с увещеванием: «Ты отказываешься? Остаться вне Пушкина — значит одичать, сделаться неандертальцем!» На что Толик достаточно громко проговорил: «Нужен мне ваш Пушкин как рыбе зонтик!» Лаптев схватился за голову, на лице его выразился такой ужас, что ребята стали его успокаивать: не обращайте внимания! что с дурака спрашивать! «Да не он мне — я ему нужен! — страдая, воскликнул Лаптев.— Ему жить! А жить без Пушкина — все равно что без языка!» В ответ Толик пробормотал что-то насчет того, что в пэтэу работают не языком, а напильником. И тогда Лаптев обратился к Саше: «Он меня не понимает. Может быть, ты растолкуешь своему приятелю?»

Саша поджидал его после уроков во дворе школы. Толик вышел вместе с Женькой; они постояли, переговариваясь, время от времени прицельно сплевывая в снежную бабу, которую скатали малыши. Те хнычут и беспомощно грозят издали кулаками.

Да, поручение не сладкое. Бывшие приятели открыто выказывают ему презрение. Но Лаптев доверил ему организацию репетиций... В последнее время Саша нередко ловит на себе пристальный взгляд учителя, и, когда глаза их встречаются, Лаптев светлеет лицом. И Юра заметил: «А он тебе симпатизирует!» — и при этом как-то странно хмыкнул. Саша не понял Юриного тона.

Кроме поручения учителя, было еще одно поручение, невысказанное. Костюмерная. Слезы Илониной. Ее ураганный поцелуй, конечно же, в благодарность за сочувствие — ей так хочется сыграть Марину...

Саша подошел к бывшим приятелям.

— Тэд,— сказал он,— зря ты так.

— Заткнись, Цезарь, без тебя звонарей хватает!

— Ребят подводишь... Илонину... Заменить тебя некем.

— Подумаешь, Илонина! Плевать мне на тебя и на твою Илонину!

— Почему «мою»? Она с тобой репетировала.

— Со мной репетировала, а с тобой спала!

Саше кровь бросилась в голову.

— Слушай, ты, сейчас же извинись!

Толик, довольный, смерил его долгим взглядом и четко проговорил:

— А иди ты...

Саша сорвал с плеча сумку и бросился на Толика. Но Женька подставил ногу, и Саша полетел в сугроб. Выбираясь и отряхиваясь, он услышал удаляющийся топот.