Испытание: Повесть об учителе и ученике

15.

Саше очень хотелось, чтобы на Пушкинском празднике они с Юрой исполнили что-нибудь вдвоем. В последнее время он и часа не мог побыть без своего нового друга. Он даже ревновал Юру ко всем его многочисленным обязанностям и интересам, тосковал, когда тот уходил на заседания учкома, и подолгу болтался в коридорах, ожидая конца заседания, чтобы вместе выйти, вместе пройти несколько кварталов. Он стал подражать Юре во всем, даже в легкой, стремительной походке, в строгой прическе, что вызвало молчаливое восторженное переглядывание родителей, в манере говорить — неторопливо, обдумывая и подчеркивая значение каждого слова в отдельности...

Саша уговорил Юру приготовить вместе сцену из Моцарта и Сальери. Собственно, Юре было безразлично, что именно взять, к поэзии у него пристрастия не было. Но у Саши тайная причина имелась: он был убежден, Юра похож на Моцарта. Как-то года два назад мама потащила Сашу в концерт. Потащила силком — программа была смертельная: сплошная классика. Уже в фойе от портретов в пудреных париках ему стало тоскливо и скучно. В зале время тянулось бесконечно: оркестр полчаса играл одно и то же. Саша сидел мрачный, он даже зевнул, за что получил в бок маминым локтем. Пропавший вечер частично компенсировало посещение буфета в антракте.

Во втором отделении молодой пианист играл концерт Моцарта. Он казался, а возможно и был, совсем подростком, не старше Саши, с тонкой шеей, кукольно торчащей из чересчур широкого белого воротника с бабочкой. Пианист сидел очень прямо и старательно и осторожно перебирал клавиши тонкими пальцами. И было удивительно, что потом в зале так долго и оглушительно хлопали.

Перечитывая предложенный Лаптевым отрывок из трагедии, Саша, до того ни разу не вспоминавший о концерте, вдруг четко увидел этого пианиста, даже, кажется, четче, чем тогда в зале. И даже будто услышал ту незамысловатую мелодию — рассказ о чем-то светлом, радостном и грустном, что могло быть лишь в далеком детстве, когда еще никому ничего не должен... Они с мамой гостили у бабушки в деревне. Был сверкающий солнечный день. Саша стоял на краю доски над самой водой, темной, глубокой и страшной. Мама протягивала к нему руки и что-то говорила, быстрое, испуганное. А он ее дразнил, что прыгнет в речку, и верил, что прыгнет, и радостно замирало все внутри... Неужели звуки того концерта сохранились в памяти? Он пытался вообразить Моцарта без парика и парадного камзола и видел его таким же, как тот подросток за роялем: Моцарт сидел так же прямо, играл — негромко, сосредоточенно, прислушиваясь...

У Прокоповичей не было пианино. Юра тренькал на гитаре в пределах трех аккордов туристских песенок. Ну и что? Саша не сомневался: стоило Юре захотеть, и он сумел бы даже стать композитором. Он мог все!