Испытание: Повесть об учителе и ученике

11.

Когда гости ушли, едва за ними захлопнулась дверь, Станислав Леонардович обратился к сыну:

— Не понимаю, зачем тебе понадобился этот обалдуй? «Хочете»! — Он скривил рот.— Интеллигенция!

— Ты не забудешь! — зло сказала Полина Георгиевна.— Мальчик растерялся, смутился... Можно и простить.

— Ну, не злись,— примирительно сказал Станислав Леонардович.— Я же не против. Маманя у него вполне симпатичная пампушечка... Юра, решил задачку?

Юра, внимательно поглядывавший то на отца, то на мать, встрепенулся:

— Конь на f6.

— Верно, молодчага.— Станислав Леонардович поймал за руку жену, убиравшую со стола.— Полинька, за последний проект мне грозит премия... Главный сегодня на совете объявил.

— Поздравляю,— равнодушно сказала Полина Георгиевна.

— Тебе на булавки...

Она мягко высвободила руку, не ответив, ушла с подносом в кухню. Станислав Леонардович проводил ее долгим взглядом. Решительно встал.

— Ты хотел дать мне новую задачу,— напомнил Юра.

Станислав Леонардович некоторое время пристально смотрел на сына.

— Вот так, Георгий Станиславович,— сказал он,— никогда никому не открывай душу — наплюют! Пойдем, покажу эффектную жертву фигуры...

Комната опустела. Теперь жизнь шла где-то рядом. Здесь же воцарилась тишина, в которой жило лишь прошлое. Автору с его необузданным воображением так и мерещатся за столом тени стариков с белыми гривами. У каждого за спиной десятки лет каторги, одиночки в казематах. И гордые мечты о грядущем братстве людей. Вот они и попытались воплотить братство в этой общей столовой, в которой ныне остались только тени... Как жили они в этом своем общежитии? Не переругались ли, не перессорились ли и не разбежались ли отсюда в отдаленные комнатушки и уголки? А может быть, доживали свой век вместе, удовлетворенные спецпайками и спецордерами, горячо обсуждая за этим столом события, на которые ни поглядеть, ни повлиять уже не могли? И были среди них оптимисты, которые радовались каждой тачке земли на стройке Днепрогэса. И были пессимисты, которые во всем прозревали измену идеалам.

А жизнь шла. И коммунистическая столовая уже давно переоборудована в отдельную квартиру рядовой семьи Прокоповичей. И идет в ней самая рядовая жизнь...