Испытание: Повесть об учителе и ученике

16.

Наступил конец апреля. Весна лезла во все щели. Саша отворил окно, и комнату наполнил аромат березовых почек. Он явственно увидел коричневую кожицу, покрытую клейким лаком... Так захотелось в лес! Торопясь, чтоб не передумать, схватил телефон и побежал в свою комнату — Софья Алексеевна едва успела вдогонку крикнуть из кухни: «Недолго, Саша! Должен звонить автор!» Набрал номер, который помнил все это время.

— Слушаю. Алло! Вас не слышно! Перезвоните...

— Здравствуй. Алло? Перезвонить? Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Хорошо слышишь?

— Хорошо.

— Здравствуй, Таня.

— Здравствуй, Саша.

— Ну как вы там?

— Обыкновенно. А ты?

— Нормально.

Пауза.

— Алло!

— Я здесь.

— Я думала, разъединилось... Аппарат у нас два раза падал.

— Осторожнее нужно — механизм все же, не человек...

— Остришь?

— Пробую.

Пауза.

— Саша!

— Ага!

— Ты где сейчас?

— Дома.

— Я тоже.

— Да ну?! А я ведь звоню в сберкассу!

— Три ха-ха!

Пауза.

— Таня... Сойди вниз.

— Сейчас? Подожди у телефона...

Он слушает звуки из комнаты, в которой никогда не был. Пытается представить себе... Шаги — она идет своим пружинящим шагом... Куда? Спросить разрешения? Он видел однажды ее мать — худенькую, в огромных очках, с строгим выражением лица, с тихим голосом, который заставляет слушать... Отца ее не видел...

— Ты еще здесь?

— Конечно.

— Через десять минут.

Он еще несколько секунд прижимает трубку к уху, короткие гудки...

— Походим,— говорит она и, поведя плечом, идет вперед. (Саша успевает разглядеть новое — сережки, точно мохнатые гусеницы, от них шея кажется тоньше.) — Отчего это ты вдруг позвонил?

— Ниотчего.— Он ускоряет шаг, она почти бежит.

— В школе даже забыли, что был такой...

Он нагоняет ее и грубо берет за плечо.

— И ты забыла?

Она не отвечает. И не оборачивается.

— Ну, а как твой новый Самозванец поживает? — Он вкладывает в эти слова все презрение, которое только мог наскрести в своей душе.

А она все молчит, замерла, точно вслушивается... В его голос? Или в себя?

— Анна Семеновна по-прежнему ухлестывает за Лаптевым? — говорит он нарочито грубо, чувствуя, что рвет нить между ними и не в силах остановиться.

Она медленно, преодолевая себя, поворачивается к нему. Он видит ее лицо, змейку-морщинку у рта... И вдруг прижимается лбом к ее горячему виску.

Потом они тесно сидят на лавочке в каком-то дворе. Ее тонкая рука обняла его за шею, и он сидит выпрямившись и с устрашающим видом мерит взглядом парня, который, проходя мимо, отпускает шуточку.

Они поцеловались у ее подъезда. Таня сказала, что он должен прийти в школу на майский вечер. Это «должен» Саша принял как должное. Он стоял внизу в ожидании, пока наверху захлопнется дверь.