Испытание: Повесть об учителе и ученике

6.

— Александр, ты сейчас ничем не занят?

— Занят, как видишь!

— Не вижу.

— Протри очки!

Они стоят в коридоре у стены с панно, на котором голубое небо и розовые облака. Как на вершине. Кажется, Саша собирается драться. Наклонил голову, глаза прищурены, кулаки сжаты добела. Вероятно, ждет только слова от этого учкомовского фанфарона, чтобы ринуться... Вчера Саша опять прогулял — поболтался на улице, сбегал в кино... Хорошо еще, Илонина заболела — не встретила его утром своим шипением... Если этот тип решил ее заменить — начнет его воспитывать, он не пожалеет его белоснежной рубашки, аккуратного пробора по линеечке, пусть только снимет очки...

— Ты не мог бы мне помочь?

— Чего? — Внимание, начинается.— Тебе?

— Мне.

— Сочинение сочинить? Примерчик сообразить?

— Это я сам умею.

— А-а, убрать за тебя класс... Холуй нужен! Сейчас, сейчас, разуюсь только...

Прокопович невозмутим. Серые глаза за стеклами очков непроницаемы. Он вытаскивает из кармана маленькую шахматную доску с плоскими фигурами.

— Помоги разобрать окончание... Ты за белых, я за черных,— говорит он, быстро размещая фигуры.— Король в центре.

Да он просто издевается!

— В гробу видел я твоего короля!

— Второй день бьюсь... Твой ход.

Кажется, он действительно серьезно. Ну, чудак!

— Послушай, я же в этом деле не секу.

— Как фигуры ходят, знаешь?

— Ну!

— Двигай.

— На что тебе?

— Домашнее задание... Белые начинают и выигрывают.

Король был так соблазнительно беззащитен.

— Чего ж тут думать? Каюк!

Саша двинул пешку. Юра подумал и отступил королем. Саша двинул вторую пешку... Через минуту его охватил азарт — гоняться за королем было интересно. Сейчас он его припрет к последней линии, загонит в угол... И вдруг Юра заслонился конем. И не подступишься!

— То-то! — сказал Прокопович.— Этот вариант я уже проиграл...

Трое малышей остановились около и с уважением наблюдали за игрой. Саше неожиданно очень захотелось, чтобы здесь оказалась Илонина и увидела его с Прокоповичем за шахматами. Поперхнулась бы от удивления. Небось не знает, как и пешкой ходить!

— Давай по-другому...— сказал Юра.

Но прозвенел звонок.

— Можно после уроков,— великодушно предложил Саша.

— После уроков еще успеть на секцию... Далеко добираться...— Юра стал складывать шахматы.— Вечером что делаешь?

Вечером? Что он делает? Обычно с Тэдом и Жекой шатается по двору. Или сидит с ними на разбитых помидорных ящиках у входа в магазинный подвал. Время от времени из подземелья поднимается всклокоченная голова Петуха, работающего там подсобником, и в них летит то помидор, то яблоко. Они лениво жуют, сплевывая по сторонам. В свободную минуту Петух присоединяется к ним, сообщает магазинные новости: кто заболел, кто напился, кто с кем поругался. Подходят девчонки из соседнего двора, иногда с гитарой... Когда на разных этажах начинают хлопать оконные рамы и возмущенные голоса грозят милицией и родителями, не удостоивая ответом, неторопливо разбредаются по домам...

— Что делаю вечером? Что надо, то и делаю. А тебе что?

— Если хочешь, съездим со мной на секцию.

— Чего я там не видал?

— Будем решать эту задачу.

Ну и пускай эти изменники увидят, что он в них не нуждается.

— Что ж,— сказал Саша,— можно побалдеть.

Дом пионеров размещался на проспекте в старинном особняке. Юра распахнул широкую дверь. Ослепительно засияла золотая люстра, красная ковровая дорожка протянулась вверх по беломраморным ступеням. Александр Шубин небрежным кивком отпустил карету, сбросил шинель на руки лакею и, прищелкнув шпорами, стал медленно подниматься, отражаясь в зеленых бездонных зеркалах...

— Раздевалка внизу,— сказал Юра и потянул его за рукав.

Старая женщина в пенсне взяла у него болоньевую куртку, покачала головой.

— Замерз, мальчик? — Подавая номерок, зорко глянула в лицо.— Новенький...

— Со мной,— солидно сказал Юра.

— Ну и прекрасно. У нас отогреешься — затопили.

Комната, в которой занималась секция, оказалась тут же, в подвале, рядом с гардеробом. Узкая, длинная, похожая на коридор. Шахматные столики в два ряда. Над ними склонились мальчишечьи головы — светлые, темные, стриженые, лохматые и косматые. У дальней от входа стены демонстрационная доска; перед ней низенький седой старичок молча колдует с плоскими магнитными фигурами. Возникает расположение, которое он видел на карманной доске Юры. Тишина.

Мальчики устроились за свободным столиком. Юра вынул из коробки фигуры, быстро, по памяти, расставил.

У Саши испуганно заколотилось сердце — сейчас выяснится, что он едва умеет переставлять фигуры, ничего в шахматах не понимает, его с позором выставят...

— Юра, я уйду! — зашептал он в панике.

— Не дури! — строго сказал Юра.— Теперь белыми играю я. Проверим несколько вариантов.

— Какие варианты? Я же ничего не знаю.

— Неважно. Будешь ходить по записи.— Юра положил перед ним листок с записями ходов.— Вариант первый. Двигаю пешку с2—с4. Ты?

— Слушай, а почему тут записан ход слоном, когда он в стороне?

— Не рассуждай, а ходи, как записано. Ну? — Юра ответил ходом ферзя.

— Не правильно! — обрадовался Саша.— У тебя ход конем.

— Не подсказывай! — рассердился Юра.— Если ошибусь, скажи «ошибка!», и все. Понял? Никаких подсказок.

Саша ничего не понял, но почувствовал себя виноватым и низко опустил голову. Юра двинул коня, и странная игра продолжалась.

Когда противник задумывался, Саша начинал про себя браниться: и чего он согласился поехать? Сейчас ребята уже вышли во двор... А он? Размазня! Слабак! Растаял! Как же, при всех знаменитый вундеркинд со знаком качества просит о помощи балбеса Шубина! «У-у, холуй несчастный!» — обзывал себя мысленно Саша, тем не менее старательно двигал фигуры, не понимая, почему и ради чего, изнемогая в тоске.

— Куда, куда лезешь? Опилки в голове, слушай!..— закричал кто-то над ним хриплым голосом, с сильным акцентом.

Саша в страхе поднял голову. Увидел над собой бешеные, навыкате глаза, в красных прожилках большой нос.

— Тут так записано...— дрожащим голосом проговорил Саша.

— Записано! А сам не видишь? Не на меня, на доску смотри!

Саша взглянул на доску и вдруг ясно увидел всю позицию. И как в воду:

— Я бы пошел слоном.

— Ну? — торопил его разгневанный гном.— Ну? Зачем?

— Угрожаю ладье.

— Да? Ой, как страшно! И дальше?

— Он уйдет ладьей. Тогда пешку вперед, чтоб король мог...

— Кто уйдет? Дурак уйдет! — Старик даже захрипел от возмущения.— Отдаст тебе ладью, отдаст! Придется брать, придется! И тогда куда твой король? А? — Он перехватил узловатыми, скрюченными пальцами одну за другой несколько фигур, и король черных оказался в ловушке.— Кришка, слушай, а? — И вдруг расплылся в широченной улыбке.— Красиво?

Комбинация с жертвой ладьи была действительно так неожиданна и, как казалось Саше, непредсказуема, что он только глубоко вздохнул.

— Понравилось! — удовлетворенно сказал гном.— Ты думаешь на два хода вперед, а надо на пять! Слушай, Георгий, откуда этот мальчик?

Юра объяснил.

— Он пришел учиться?

— Да нет, просто помочь мне...

— Он твой друг?

— Да, он мой друг,— с легкой запинкой ответил Юра.

— А заставляешь по бумажке играть!

— Но он еще не умеет...— Юра почему-то покраснел.

— Ага, играть глазами, руками, без головы! Слушай, не очень по-дружески, Георгий. Ему же не интересно.

— Нет, что вы! — Саша испугался за Юру.— Мне интересно.

— Да? — Гном с удивлением поглядел на него, и мохнатые брови его поползли вверх.— Слушай, у тебя же глаза живые, а соображать не хочешь, да?

— Но я не собираюсь стать шахматистом...

— А ты думаешь, я тут шахматных чемпионов готовлю? Ты думаешь, я из них эвеем делаю, да? — Он вдруг больно постучал по Сашиному лбу согнутым пальцем.— Я из этой тыквы опилки вытряхиваю и мозги закладываю — вот и все! А чемпионов делать не умею, слушай, и не хочу! Ну, продолжай играть с куклой, Георгий!

Сердитый старик отошел к другому столику и оттуда тотчас же донеслось: «Опилки в голове, да?»

Саша не понял, что произошло, но Юра явно расстроился.

— Не обращай внимания,— проговорил он смущенно,— Григорий Назарович добрый, но с закидонами... Причем тут «кукла»? Ты мне очень помогаешь.

— Чем же? Ты бы и сам мог: ходить за себя и за меня, прикрыть листок с записями...

— Нет, это не то! — сказал Юра.— Мне живой противник нужен. Чтобы я с ним сражался. Чтобы я его побеждал! Чтобы видел его огорченное лицо...— Юрины глаза засияли.— Шахматы — это борьба, драка, война... Мужское дело!

— Война! — Саша с уважением смотрел на Юру.— Вот не думал...

— А как же! Военная игра. И фигуры — индийское войско: шах, визирь, боевые слоны, боевые ладьи, всадники на лошадях, пехота...

— Здорово! — восхитился Саша.— Но чтоб настоящая война, нужно и мне наступать. Драка так драка!

— Пожалуй, ты прав,— задумчиво проговорил Юра.— Дам тебе учебник, вникай помаленьку.

— А Григорий Назарович не прогонит?

— Ты ему понравился. Он только так говорит: не нужны чемпионы. Из нашей школы три чемпиона вышли, и он гордится. И эти все — за столиками, каждый туда рвется.

— И ты?

— Ну я...— Юра загадочно улыбнулся.— У меня другие планы... А тебе неплохо бы — в чемпионы!

— Тебе хотелось бы, чтоб я стал чемпионом?

— Конечно. Очень было бы полезно...

Григорий Назарович подошел к демонстрационной доске, постучал указкой в пол.

— Даю задание! Записывайте...

Когда Саша через два часа вышел из Дома пионеров, улица перед входом была запружена народом, вспыхивали блицы, стрекотали камеры, к нему тянулись руки с открытками. Учитель географии заискивающе кланялся ему и, тоже протягивая тетрадку, бормотал: «Автограф, пожалуйста, на память о моем бывшем ученике...»