На милосердие мы уповали две тысячи лет,
Пытались быть Богу кротким сыном — "Да будет так!" —
Хоронить убитых, рыдать над ними и ждать,
Когда же взглянет Господь на уцелевшую горсть
И явит чудо: барана, запутавшегося в кустах .
Мы верили в милость народов... В любом листке
Мы находили несколько кружащих голову слов,
На Западе и на Востоке мы были смазкой всех колес,
На все чужие свадьбы мы слали своих плясунов.
И всякий раз лилась наша кровь... А на нашем веку
Случилось такое, что страшно в своей простоте.
Мы смыслим в жизни не больше, чем тот несчастный баран!
Но бараны едят траву, а не судят о красоте...
Когда народ живет между путаницей и резней,
Цена его сладким мечтам и надеждам — грош,
И все пророки его подобны груде песка,
И все идеалы его лучезарные — ложь.
Нравственность не растет из сора покорных рабов,
Тем более из корыта с пойлом в загоне скота.
Она — и глава и венец, но лишь там, где ты властелин!
Там, где есть власть, и защита, и высота —
Там человека мерят мерой великих дел,
А не портновской меркой и не аршином гробовщика.
Перевод Р. Торпусман