После развода. Мы не сберегли нашу любовь

23

Я мечусь по гостиной, как тигрица в клетке.

Подошвы моих домашних тапочек тихо шуршат по ковру. Внутри у меня все клокочет от ярости и ревности.

Я не замечаю, как подношу ко рту руку и с остервенением впиваюсь зубами в ноготь указательного пальца.

Резкая, щемящая боль пронзает кожу, и я с отвращением отдергиваю руку. На бледной, идеально ухоженной коже — красная капелька крови. Я смотрю на нее с ненавистью. Проклятие.

я оторвала заусенец. Вредная привычка возвращается.

Демид уехал к Минерве. За бумагами с ее подписью. С ее согласием на развод.

— Ты прямо вся на иголках, — лениво вздыхает Алиса, которая пришла меня поддержать сегодня. — Что произошло?

Я резко разворачиваюсь к Алисе.

Она развалилась на моем кремовом диване, словно домашняя кошка, и лениво листает глянцевый журнал. Ее равнодушие бесит меня еще сильнее.

— Что произошло? — срываюсь я на крик, и мой голос звучит визгливо, немузыкально. — Демид поехал к моей сестре! За документами на развод!

Алиса медленно, с преувеличенным безразличием поднимает на меня взгляд. Ее идеально подведенные черные глаза смотрят пусто.

— Это же хорошо, — она слабо улыбается, отчего ее кукольное лицо кажется еще более невыразительным. — Они наконец разведутся. И ты наконец-таки сможешь затащить Демида под венец. Тебя стоит поздравить.

Она не понимает. Она абсолютно ничего не понимает! Ее глупость и поверхностность вдруг предстают передо мной во всей своей убогой красе.

— Ты не понимаешь! — я топаю ногой. — Они вообще не должны были контактировать! В этом был весь смысл! Демид — со мной. Ее дети — со мной. А она — одна. Никому не нужная, жалкая, сломленная! А теперь… теперь она сама зовет его! Сама вручает ему эти бумаги! И он… он обрадовался! Он сказал, что рад, что она наконец готова жить дальше и что больше не видит в нем не врага!

Я задыхаюсь.

Воздух не попадает в легкие. Комната плывет перед глазами. Она что-то задумала.

Я знаю свою сестру.

Всю жизнь я играла на ее несдержанности, на ее нервозности, на ее вспыльчивости. На ее фоне я всегда была ангелом. Милой, доброй, всепонимающей Альбиной, которая всех примет и обо всех позаботится.

А теперь… теперь Минерва принимает правила, установленные Демидом. Соглашается. Доверяется. Эта покорность, эта внезапная разумность… Это плохо. Это очень плохо.

Его может потянуть обратно. В нем всегда была эта дурацкая тяга к «справедливости» и «правильным поступкам». Он может увидеть в этом шанс… шанс на что-то новое. Не на любовь, нет. На дружбу. На уважение. А для мужчины как Демид уважение иногда важнее страсти.

— Она что-то задумала, — рявкаю я, делая несколько шагов к Алисе. — Я тебе точно говорю, она что-то задумала!

— Ну, и что? — Алиса зевает, прикрывая рох изящной ладонью. — Подпишет бумаги и все. Твоя победа.

— Возможно, она решила соблазнить его назло мне! — выпаливаю я первую пришедшую в голову чудовищную мысль.

Алиса хмурится и качает головой, ее темное каре колышется.

— Вряд ли. В последнюю нашу встречу она была полностью разбита. И у нее даже в мыслях не было вновь сойтись с Демидом. Она отдала его тебе с потрохами.

— О, — горько хмыкаю я. — Ты не знаешь мою сестру. Не просто так она сменила игру. То «не подходите ко мне», то «не трогайте меня, вы мне не нужны»… А теперь сама приглашает Демида забрать документы на развод и готова обратно принять своих громких и капризных детей!

— Мне кажется, ты сейчас зря паникуешь и много надумываешь, — тяжело вздыхает Алиса и отбрасывает журнал. Он с мягким шуршанием падает на диван. — Преувеличиваешь.

— Нет! — я почти кричу и снова засовываю палец в рот, снова грызу ноготь, чувствуя солоноватый вкус крови на языке. Боль снова пронзает кожу. — Ай! Черт!

Я смотрю на окровавленный палец с бессильной яростью. Потом перевожу взгляд на Алису, и во мне созревает план. Низкий, подлый, отчаянный.

— Мы должны что-то придумать, — говорю я тише, и мой голос становится почти ласковым. Я делаю еще один шаг к дивану. — Мы должны отвлечь ее от Демида.

— Каким образом? — Алиса приподнимает свою черную, идеально изогнутую бровь. В ее глазах мелькает любопытство. — Я заинтересована.

— Надо найти ей мужика, — выдыхаю я, и на губах у меня появляется зловещая улыбка. — Вот. Надо найти ей мужика, который запудрит ей мозги и отвлечет от Демида.

Алиса пожимает плечами.

— Минерва после прошлого раза не доверяет мне. Наша дружба закончилась, когда она увидела мое сообщение от тебя. Поэтому я не смогу никаким образом подослать к одинокой беременной разведенке какого-нибудь альфонса.

— Да, ей нужен мужик, — повторяю я, и идея мне нравится все больше. — Может, мне даже мама в этом поможет. А то она так переживает о старшенькой… Так переживает… — я говорю это с язвительной усмешкой. — Вот и найдем ей мужика. Заботливого, внимательного… Или наоборот — яркого, опасного. Лишь бы он занял все ее пространство.

Алиса смотрит на меня с странным выражением лица — смесь удивления и брезгливости.

— А ты не боишься, что если Демид увидит рядом с беременной бывшей женой какого-то левого мужика, то он заревнует? Ты этого не боишься?

Ее слова — удар. Резкий и жестокий. Именно этого я и боюсь больше всего. Его мужского инстинкта. Его собственничества. Даже к той, кого он больше не любит.

От этой мысли что-то вздрагивает у меня внутри, и я бессильно сжимаю кулаки. Я резко запрокидываю голову и смотрю в потолок.

— Как же я ее ненавижу! — вскрикиваю я в пустоту, а потом вновь смотрю на Алису. — Может, ей отдать моего бывшего мужа? А что? Мне кажется, Демид не будет к Ивану ревновать.

— А Иван согласится?

— Надо, чтобы кто-то вложил в его голову мысль соблазнить Минерву, — мило улыбаюсь я, — твой брат, например, может…

— Может, — соглашается Алиса, — не зря же они дружат, но, — Алиса щурится, — все эти месяцы у него раны зализывал.

— Алиса, — я подсаживаюсь к ней и беру ее за руки, — ты же знаешь, я в долгу не останусь.