Проект «Сфера-80»: ТЗ для прошлого

Глава 15 В отделе снабжения

К середине октября ветер на заводской территории стал уже по‑настоящему осенним: злой, мокрый, из тех, что пролезают под пальто и остаются там надолго.

По галерее от главного корпуса к дальним тянуло сыростью и металлом. Сквозняк гонял по линолеуму обрывки бумаги, где‑то внизу стучали железом — в макетном цехе пилили очередной ящик под «изделие». Люба шла рядом, прижимая к груди папку с калькой, чтобы та не намокла.

— Всё‑таки странно, — сказала она, поправляя сползающие очки. — Мы ещё платы не развели, а уже идём выбивать микросхемы.

— Это не мы странные, — отозвался Алексей. — Это мир такой. Если сначала развести, а потом идти, — он кивнул на папку, — придётся развести ещё раз. И ещё.

Он говорил ровно, без особого пафоса. В его две тысячи двадцать шестом это называлось «design for availability» и звучало модно. Здесь называлось проще: «под то, что есть на складе».

— Наталья Сергеевна сказала, что список у нас образцовый, — Люба чуть улыбнулась. — По ТЗ, по номенклатуре, со ссылками на ГОСТ.

— Тем хуже Николаю, — сказал Алексей. — Теперь ему будет сложнее нам вежливо отказывать.

Они свернули к двери с табличкой «Бюро снабжения». Рядом на стене висела стенгазета с выцветшей карикатурой из «Крокодила» про героя‑снабженца, победившего дефицит ударным трудом. Карикатура выглядела так же правдоподобно, как рекламный буклет из его двадцать шестого года про «бесшовную интеграцию бизнес‑процессов».

Внутри бюро было тепло и тесно. Вдоль стен — стеллажи с папками, посередине — пара столов, заваленных накладными, журналами, пачками заявок. В воздухе — смесь типографской краски, старой бумаги и дешёвого одеколона.

За ближним столом сидел плотный мужчина лет сорока с небольшим, в клетчатой рубашке и вязаном жилете. Над столом висел телефон с облезлой чёрной трубкой, к углу столешницы был приколот листок: «Не звонить по личным вопросам!». Рядом — чашка с засохшими разводами чая.

— Добрый день, Николай Петрович, — первой поздоровалась Люба. — Можно?

Николай поднял взгляд от журнала, прищурился, узнал и кивнул:

— О, наша вычислительная мафия. Заходите, заходите.

Он перевёл взгляд на папку у неё в руках.

— Опять список? В прошлый раз вы у меня все ИДшки подчистую выгребли.

— В прошлый раз это был БВП, — сказал Алексей. — Сейчас уже по новой номенклатуре.

Он положил на стол аккуратно отпечатанный лист: справа — позиция, посередине — «Обозначение», слева — количество. К155ЛА3, К155ЛЕ1, К155ИЕ7, К155ИД1, дальше — небольшим шрифтом прочие мелочи.

Николай взял лист двумя пальцами, как что‑то подозрительное, пробежался глазами. Лицо у него было выразительное: каждая строка списка вызывала отдельную гримасу.

— Так, так… ЛА3… ЛЕ1… — он хмыкнул. — ИЕ7… ИД1… Ох ты ж, мамочка.

Он откинулся на спинку стула, поднял на них глаза.

— Вы, товарищи, — сказал он медленно, — живёте в прекрасной стране, где всё есть. Вот открываешь справочник, а там — маркировка, функции, «область применения». Красота.

Он слегка постучал листом по столу.

— А я живу в другом государстве. Называется «склад завода „Электронмаш“». Там есть то, что привезли, а не то, что вы в мечтах нарисовали.

Люба чуть заметно поёжилась, но промолчала. Алексей спокойно выдержал паузу.

— И что у нас есть? — спросил он. — Если справочники у нас разные.

Николай тяжело вздохнул, придвинул к себе толстый журнал, пролистал несколько страниц.

— Так… К155… ЛА3 по учёту… — он повёл пальцем по строкам. — На остатке — восемь штук.

Он посмотрел на список.

— А вы просите сорок. Щедро живёте.

— Нам на весь ЦУБ, — спокойно пояснил Алексей. — И с запасом на брак.

— Брак, говоришь… — Николай невесело усмехнулся. — Брак у нас уже на уровне снабжения.

Он перевернул страницу.

— А вот ЛА1 — пожалуйста. Двести шестнадцать штук. Приехали по распределению с приборного завода. Заказали им ЛА3, а привезли ЛА1. Бумаги подписали, все довольны.

Алексей машинально представил себе эти две сотни ЛА1, лежащих где‑то в ящиках под слоем пыли, и внутренне вздохнул. В его мире такой перекос решался одним письмом в саппорт: «не тот артикул в поставке». Здесь «не тот артикул» был нормальным состоянием Вселенной.

— А по функции ЛА1 сильно отличается от ЛА3? — осторожно спросила Люба. — Мы на ЛА3 всё считали.

— По функции — нет, — ответил Алексей, уже перебирая в голове варианты. — Синтез можно подвинуть. По задержкам — посмотрим.

Он перевёл взгляд на Николая.

— Счётчики?

— Счётчики, — вздохнул тот и снова уткнулся в журнал. — ИЕ7…

Пальцем он быстро провёл до нужной строчки, остановился. Помолчал.

— По учёту — ноль, — сказал Николай. — По факту… — он наклонился, порылся под столом, вытащил помятую коробку, потряс. Внутри что‑то печально брякнуло. — По факту — три штуки.

Он открыл коробку, показал: три серых корпуса с кривовато напечатанными К155ИЕ7.

— Три — на весь завод, — пояснил он. — Остальное ушло на автоматическую линию в радиоэлектронный. Там сейчас всё на счётчиках, на конвейере. Для них мы — хвост от плана.

Алексей молча посмотрел на три микросхемы, как на трёх редких животных в зоопарке.

— А нам нужно… — Люба заглянула в список. — Девять.

— Девять, — повторил Николай. — Хорошее число. Почти как ноль.

Он положил коробку на край стола.

— Могу от души дать вам одну. На опыт. Ещё одну — если кто‑то из других участков откажется. Третью — забудьте. Её директор себе зарезервировал, вдруг дома телевизор чинить.

Алексей не удержался и криво усмехнулся.

— Может, мы директору телевизор сами починим, — сказал он. — В обмен на счётчик.

— Вот это, — оживился Николай, — уже разговор.

Потом махнул рукой.

— Шучу я, шучу. Телевизор он всё равно в мастерскую сдаст. Но смысл ты понял. Без телефонной директивы сверху я тебе девять ИЕ7 не выбью.

— Телефонной директивы? — переспросила Люба.

— Это когда звонит человек, от которого зависит моя зарплата, — терпеливо пояснил Николай. — И говорит: «Николай Петрович, снимите, пожалуйста, с „резерва министерства“ десять таких‑то изделий и отдайте в такой‑то отдел».

Он посмотрел на Алексея.

— Ваш Седых мне пока не звонил. А просто по бумаге…

Он ткнул пальцем в их аккуратный список.

— По бумаге я могу только красиво написать: «Не имеется». И под копирку.

Алексей выдохнул через нос. Сценарий был предсказуемый, но всё равно неприятный. Как в девяностые, когда он собирал себе расширение памяти к БК‑0010: на схеме — КР565РУ5, на рынке — какие‑то дохлые К565РУ7 из списанных военных блоков. Потом месяц отлаживал глюки, пока не догадался, что у партии другой тайминг.

«Ну ничего, — подумал он. — Там справились. И тут справимся».

— Ладно, — сказал он вслух. — Давайте так.

Он придвинул к себе список, быстро пробежался по позициям.

— Всё, что можно заменить на ЛА1 без катастроф — заменим. Логика у нас как раз специально на ЛАшках упрощена.

Он поднял глаза на Николая.

— Но для счётчиков шагов и ещё пары мест нам нужны именно ИЕ7. Не ради красивой маркировки. Там иначе будет цирк.

— Цирк у нас и так каждый день, — невозмутимо отозвался Николай. — Но я понял.

Он отодвинул журнал, сложил руки на столе.

— Давай так. Я вам по доброте душевной — одну ИЕ7 отдам сразу, под роспись. Вторую — попробую выцарапать у соседнего цеха, там, может, из резерва снимут. Но это уже не сегодня.

Он чуть наклонился вперёд.

— А остальные… идите к своему Виктору Петровичу. Пусть звонит наверх. Пусть пишет письмо. Пусть, как это у вас называется, «обосновывает необходимость». Тогда и мне будет чем махать перед носом у начальства.

— У нас это называется «телефонная директива», — тихо заметил Алексей.

— Вот, уже выучил, — удовлетворённо кивнул Николай. — Быстро обучаемый.

Люба сжала папку чуть крепче.

— А ЛА3? — спросила она. — Восьми штук нам явно мало.

— ЛА3… — Николай пожал плечами. — Я вам честно скажу: ЛА3 сейчас везде в дефиците. По бумаге — должны были прийти ещё в прошлом месяце. По факту — где‑то в дороге героически борются с погодой.

Он заглянул в журнал.

— Записано «отгружено». А до нас пока не доползло.

Он помолчал.

— Могу предложить компромисс: берёте две коробки ЛА1. Рисуете «как получится». Как только ЛА3 приходят — приходите снова, меняем часть схемы. Если, конечно, вам не лень нарисованное выкидывать.

Алексей покосился на Любу. У той по выражению лица было видно: не лень, но очень жалко.

— Мы как раз весь ЦУБ рисовали так, чтобы от конкретного типа ЛАшки поменьше зависеть, — сказал он. — Я делал вид, что мы умные. Теперь придётся доказать это на практике.

Он вернулся к списку.

— Ладно. ЛА1 — давайте. ЛЕ1 у вас есть?

— ЛЕ1… — Николай пролистал журнал. — Этих пока хватает. Тут как раз наоборот: «умные» элементы никому не нужны, все любят тупые.

Он перевёл взгляд на Алексея.

— Но имей в виду: сегодня есть, завтра — уже нет. Пока вы там свой табличный чудо‑агрегат соберёте, номенклатура пять раз поменяется.

— Тем интереснее, — сухо заметил Алексей. — У нас же учебно‑демонстрационный комплекс. Вот и будем демонстрировать адаптивность.

Николай фыркнул.

— Слушай, Морозов, — сказал он, — ты, я смотрю, не из тех, кто сразу в истерику. Это хорошо.

Он достал из ящика пару серых коробок, поставил на стол. На крышке синей печатью: «К155ЛА1 — 100 шт.» На другой — «К155ЛЕ1 — 50 шт.»

— Вот это — могу отдать по заявке, — сказал он. — ЛА1 — под БВП‑1 у вас там числится старый заказ, мы его «перенаправим» на новое изделие. ЛЕ1 — по линии НИИ.

Он чуть замялся.

— ИЕ7 — одну — вот.

Он подтолкнул к ним помятую коробочку с тремя микросхемами.

— Но распишитесь, что получили и что претензий потом не имеете.

— К логике или к количеству? — уточнил Алексей.

— К жизни, — невозмутимо сказал Николай. — К логике у нас все претензии давно сняты.

Люба не выдержала и хихикнула, тут же прикрыв рот.

— Распишемся, — сказал Алексей. — Только вы нам, пожалуйста, справку дадите, что ИЕ7 у вас по остатку ноль.

Он выдержал взгляд Николая.

— Чтобы потом никаких вопросов не было, почему мы где‑то чего‑то «недоложили».

Николай приподнял бровь.

— О, — сказал он. — Это уже высший пилотаж. «Подстраховаться бумажкой».

Он кивнул.

— Сделаю. Напишу: «На такое‑то число на складе бюро снабжения микросхем К155ИЕ7 не имеется. В количестве». С подписью, печатью.

Он хитро прищурился.

— Только ты потом с этой бумажкой ко мне не ходи. Я её сам писал, мне неинтересно.

— Я с ней пойду в другой кабинет, — спокойно ответил Алексей. — К Виктору Петровичу.

— Тем более, — согласился Николай. — Ему иногда полезно читать, что у нас тут происходит.

Он протянул им журнал выдачи. Алексей расписался, Люба рядом аккуратно вывела свою фамилию.

— Ладно, — сказал Николай, закрывая журнал. — Идите. Творите.

Он поднял листок с их списком.

— А это я пока в дело подшью. Вдруг завтра нам сверху то, что вы просите, свалится. Тогда я буду знать, кому в первую очередь отдать.

— Нам? — уточнил Алексей.

— А кому же ещё? — искренне удивился Николай. — Ты ж пришёл первый.

Он усмехнулся.

— У нас всё честно: кто раньше прибежал — того и микросхема.

Коробки с ЛА1 и ЛЕ1 оказались удивительно тяжёлыми. Может, дело было не в металле, а в мыслях, которые шли в нагрузку.

В коридоре Люба шла чуть впереди, осторожно прижимая к себе коробку с ЛЕ1, словно она была из хрусталя.

— Это… очень плохо? — спросила она, не оборачиваясь. — Что вместо ЛА3 — ЛА1?

— Это… по‑советски, — ответил Алексей. — Ничего, прорвёмся.

Она остановилась, дождалась его, посмотрела снизу вверх.

— Ты серьёзно сможешь всё это перестроить? — негромко спросила. — Цепочки переноса, дешифраторы, всё…

— Не всё, — честно сказал он. — Но процентов семьдесят — точно.

Он чуть улыбнулся.

— Мы же специально делали схемы простыми. Чтобы любой монтажник понял. Сейчас монтажник в лице Николая нам подсказал: «Упростить» ещё в одну сторону.

Люба сморщилась.

— Просто… — она поискала слова. — Это как будто… ты придумал красивую формулу, а тебя просят выразить её через «один плюс один» десять раз подряд.

— Это называется «нормализация логики», — сказал Алексей. — Иногда полезно.

Он вспомнил, как в школе часами переписывал формулы в тетрадь, чтобы попасть в формат «как в решебнике». Тогда это казалось издевательством. Сейчас — тренировкой.

— Зато, — добавил он, — когда твоя плата поедет куда‑нибудь в областную школу, и там через три года сгорит одна ЛАшка, — он кивнул на коробку, — её можно будет снять из любого дохлого телевизора и воткнуть. Потому что везде будут одни и те же.

Люба задумалась, и в лице у неё появилось знакомое выражение — будто включился внутренний калькулятор.

— То есть мы снижаем риск того, что где‑то в районе Коврова школьникам скажут: «Не починим, нет такой микросхемы», — медленно произнесла она.

— Именно, — подтвердил Алексей. — Для нас красиво — это не когда самая изящная формула, а когда железо через десять лет чинят без матов.

Она вздохнула, но кивнула.

— Я тогда вечером перепроверю разводку, — сказала она. — Посмотрю, где можно заменить ЛА3 на ЛА1 без переделки платы. А где придётся по‑новому.

— Начни с тех мест, где у нас ЛА3 плотнее всего стоят, — посоветовал Алексей. — Сумматор, дешифраторы. Счётчик шагов пока не трогай, там мы будем драться за каждый ИЕ7.

— Как за сундук золота, — пробормотала она и снова прижала коробку к груди.

В КБ‑3 их встретил привычный шум: за соседним столом Сергей спорил с кем‑то по поводу толщины стенки корпуса, Марина ругалась на трансформатор, который «опять греется как утюг», из дальнего угла доносился знакомый голос Евгения:

— Нет, ну ты объясни мне, зачем бухгалтерии условный переход? Они что, будут себе премию условно начислять?

Евгений, завидев коробки в руках Алексея и Любы, присвистнул.

— О, хомячки вернулись с припасами, — заявил он. — Показывайте, что накопали.

— Корм для ЦУБа, — ответил Алексей и поставил коробки на свой стол. — ЛА1 вместо ЛА3, ЛЕ1 — пока по плану, ИЕ7 — одна штука, как реликвия.

— ЛА1? — Евгений скривился. — Это те, от которых потом в машинном зале все таблицы как ёлка мигают?

— Если неправильно использовать — да, — сказал Алексей. — Если правильно — просто чуть медленнее.

Он внутренне отметил, как легко сейчас произносит «чуть медленнее». В две тысячи двадцать шестом при этих словах любой продакт‑менеджер начал бы бледнеть и хвататься за SLA.

— Ну, вам видней, — философски сказал Евгений. — Главное — чтобы мой интерпретатор на этом всём не споткнулся.

— Не споткнётся, — пообещал Алексей. — Он будет идти шагом. Ровным. Потому что для счётчика шагов мы свои ИЕ7 всё‑таки отвоюем.

— У кого? — заинтересовался Евгений. — У НАТО?

— Начнём с Виктора Петровича, — сказал Алексей. — А там посмотрим, кто у кого.

Он достал из папки аккуратно сложенный лист — справку от Николая о нулевом остатке — и посмотрел на него с лёгким, почти профессиональным удовлетворением.

В его прежней жизни это называлось «задокументированное ограничение ресурса». Здесь — «бумажка, чтобы отстали».

Вечером, когда основная часть народа потянулась к гардеробу, Алексей снова разложил на столе распечатки с ЕС и наброски схем, но на этот раз рядом легла и коробка с ЛА2.

Он взял карандаш, отодвинул чуть в сторону вчерашний ватман с аккуратным «идеальным» ЦУБом и положил рядом чистый лист.

— Что, опять? — заглянул через плечо Михалыч, задержавшийся допоздна.

— Не «опять», а «с учётом новых вводных», — ответил Алексей. — ЛА3 у Николая закончились, ЛА1 — завались.

Он постучал по коробке.

— Придётся оптимизировать под фактическую элементную базу.

Михалыч фыркнул.

— Ну вот, — сказал он. — Я только расслабился, думал: нарисовали один раз красиво — и хватит.

Потом присмотрелся к коробке, к чистому листу, к выражению лица Алексея.

— Не орёшь, не машешь руками. Уважаю. Значит, жить можно.

— Можно, — подтвердил Алексей. — Просто у нас будет две версии схемы. Одна — как в книжке. Вторая — как на складе.

— Главное, чтобы работала та, которая на складе, — заметил Михалыч. — Книжку никто в ремонт не приносит.

Он помолчал, потом добавил уже мягче:

— Смотри, Морозов. То, что мы вчера нарисовали, — не выбрасывай. Пускай будет как эталон. А то я тебя знаю: сейчас под дефицит всё подогнёшь, и опять забудем, как «по уму» было.

— Не забудем, — сказал Алексей. — У нас теперь есть копии.

Он кивнул в сторону шкафа, где у Михалыча уже лежали свежие кальки.

— А вот эта, «дефицитная», — он коснулся карандашом чистого листа, — будет рабочей. С пометкой «вариант при ограниченной номенклатуре».

— Сложно звучит, — проворчал Михалыч. — Напиши по‑русски: «Если снабжение опять всё перепутало».

Алексей усмехнулся.

— Можно и так.

Он провёл первую линию, наметил блок сумматора, уже в уме раскладывая его не на ЛА3, а на ЛА1. Ничего сверхъестественного: просто вместо одного корпуса — два, переносы чуть длиннее, задержки побольше.

Где‑то глубоко внутри возникло знакомое чувство: ровная, спокойная сосредоточенность. Та самая, с которой он когда‑то ночами перепаивал память в старом домашнем компьютере, подстраивая её под «левые» микросхемы.

Тогда казалось, что он просто спасает себе игру с «Тетрисом» и «Космическими захватчиками» от неминуемой смерти. Сейчас — что он делает чуть более важную вещь. Но принцип был тем же: беру то, что есть, и заставляю это работать так, как будто оно сделано правильно.

— Ну что, — пробурчал Михалыч, устраиваясь с другой стороны кульмана. — Показывай, как ты свои ЛА1 в схему запихаешь.

Он взял карандаш.

— Я, конечно, старый, но ещё помню, как на транзисторах всё собирали. Так что не пугай меня особо своими инженерными шедеврами мысли.

— Не буду, — сказал Алексей. — Вы у нас — эталон по «как надо». А я — по «как получится».

— Вместе, глядишь, выйдет «как работает», — подытожил Михалыч.