Проект «Сфера-80»: ТЗ для прошлого

Глава 43 Чипы и интриги

Утром в лаборатории царила непривычная тишина.

Радио на подоконнике ещё молчало, паяльники остывали после ночной смены, «Сфера» стояла на своём столе, накрытая чехлом, словно заснувший аквариум. Наталья ушла в приёмную, Михалыч где‑то бродил по цехам, Люба сидела у кульмана, вычерчивая очередной фрагмент разводки.

Алексей неотрывно смотрел на выцветшую вырезку из многотиражки «Электронмаш» — статья Анны про «электронный мозг» была приколота кнопкой к шкафу, наполовину закрытая листом с графиком поставок. За эти месяцы он привык к ней: газета висела как напоминание — слово сказано, назад не возьмёшь.

— Морозов, — раздался за спиной хриплый голос. — У нас, кажется, недосдача по корпусам.

Он обернулся. В дверях стоял Валера, держа в руках только что отмытый белый кожух с аккуратными прорезями под клавиши. Второй такой же выглядывал из‑за плеча Саши; больше в руках у них ничего не было.

— Какая недосдача? — не понял Алексей. — Вот же два.

— Два есть, — согласился Валера. — А было десять заготовок. Вчера сняли последнюю с фрезы. Сегодня Николай Петрович заявил: «Всё, лимит корпусов на квартал исчерпан. Остальное — по новой разнарядке». И разнарядку эту, зараза, под нос сунул.

Саша уныло качнул вторым коробом:

— Он сказал, что наши корпуса ушли… — парень замялся, подбирая слово, — на смежную тему. По приказу.

Алексей почувствовал знакомый холодок под ложечкой. В двадцать первом веке тот же эффект вызывала надпись «out of stock» на сайте, где ещё вчера значилось «сто штук на складе». Здесь вместо сайта был Николай Петрович с амбарной книгой, а вместо «out of stock» — чья‑то виза на документе.

— На какую именно тему? — уточнил он, хотя ответ уже вертелся на языке.

— На самую «правильную», — буркнул Валера. — На тему товарища Петрова. Он теперь, оказывается, в приоритете. У него, понимаешь, линия автоматическая для радиоэлектронного завода, а у нас тут «мелочь для кружков».

У Саши дёрнулся уголок рта.

— Он ещё добавил, — тихо сказал он, — что «дети подождут, а линия из‑за ящиков стоять не может».

Это был уже не просто «кто‑то там». Это звучал вполне конкретный голос.

Алексей вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Идём к Николаю Петровичу. Поглядим, что у него за разнарядка такая.

В бюро снабжения пахло пылью, отсыревшим картоном и машинным маслом. Вдоль стен тянулись стеллажи с папками; на корешках — годы, месяцы, инвентарные номера — настоящее кладбище деталей. На столе у Николая Петровича лежала толстая книга учёта, рядом дымилось блюдце с окурками.

Сам снабженец сидел, как обычно, вполоборота, сжимая карандаш, словно последнее средство самообороны.

— Ага, — произнёс он, увидев делегацию. — Пришли за покойниками.

— За чьими? — опешил Саша.

— За трупами ваших корпусов, — пояснил Николай Петрович. — По документам они ещё живы, а вот с точки зрения планов — уже похоронены.

Он раскрыл тетрадь, провёл ногтем, оставляя след на бумаге. На полях аккуратно значилось: «Корпус БВП‑1 — 10 шт». Рядом — свежая карандашная приписка: «Перераспределено в счёт темы 14‑Г (отдел Петрова). Приказ зам. директора по НИР от…» — дата стояла вчерашняя.

— Видите? — ткнул пальцем Николай. — Было «вам», стало «им». Ловкость рук.

— Почему? — спокойно спросил Алексей, сдерживая раздражение.

Снабженец пожал плечами.

— Потому что вчера в обед ко мне заглянул товарищ Петров с бумагой. Бумага — от замдиректора. В тексте — приоритет: «обеспечить в первую очередь тему 14‑Г, как имеющую отраслевое значение для Министерства связи». Я ему говорю: «У меня эти корпуса уже под ребят расписаны». А он мне: «Зато у меня бумага свежее». Аргумент оказался весомее.

— То есть вопрос решается по принципу «кто последний добежал»? — сухо уточнил Алексей.

— Не провоцируй меня на философию, Морозов, — отмахнулся Николай. — Я маленький винтик. Мне сверху сказали: «Обеспечь», — я обеспечил. Хотите отыграть всё назад — идите туда, откуда бумага пришла. А я вам только запись могу показать.

Он развернул тетрадь шире. Внизу красовалась размашистая подпись замдиректора, перечёркивающая прежнюю пометку «под учебный комплекс». Ниже карандашом: «Петров — 10 корп. БВП‑1, срок — немедленно».

— Красиво, — процедил Валера. — Художник.

— Не художник, — буркнул Николай. — Начальство. А начальство, как известно, всегда право, пока кто‑нибудь ещё более главный не докажет обратное.

Щёлкнула дверная ручка. В кабинет вошёл сам Петров — в отглаженном костюме, с папкой под мышкой. Увидев троицу, он улыбнулся — губы растянулись, а глаза остались холодными.

— О, коллеги, — произнёс он. — Вы тоже по поводу корпусов?

— Мы — за своим, — ответил Алексей.

— Ваши, наши… — Петров мягко развёл руками. — Главное — план завода. А план, к сожалению, не резиновый. Вы же понимаете: автоматическая линия — это вам не школьный прибор. Там каждое устройство — строчка в отчёте. А отчёт — это не мои выдумки, это министерство требует.

Он повернулся к Николаю:

— Я ещё хотел уточнить: разъёмы для ХР‑5 вы нам тоже сегодня отгружаете?

— Наши, наши… — эхом отозвался снабженец, сдвигая тетрадь. — Разъёмы — пока числятся за вами, корпуса — уже у вас. Остальное — как директор скажет.

Петров перевёл взгляд на Алексея.

— Ничего личного, Морозов, — сказал он тем же вкрадчивым тоном. — Но вы сами должны понимать: линия — это реальное производство, рабочие места, план по валу. А ваши… как вы их называете? Учебно‑демонстрационные комплексы… это всё‑таки ближе к пропаганде. Хорошей, нужной, спору нет. Но пропагандой сыт не будешь.

— Дети тоже есть хотят, — парировал Алексей. — И если их не учить, то через десять лет вашу линию некому будет обслуживать.

У Петрова дрогнула бровь.

— Вы слишком далеко заглядываете, — заметил он. — А у нас отчёт — к концу квартала. И в министерстве меня не спросят: «Где ваши дети?». Там спросят: «Где ваши штуки?».

— Министр связи у нас один, — вмешался Николай. — А вот школ много. Может, они там наверху сами договорятся?

— Пусть договариваются, — равнодушно бросил Петров. — У меня приказ есть. А у вас?

Он чуть склонил голову, напоминая шахматиста, который только что поставил мат и ждёт, когда соперник это осознает. Затем развернулся и вышел, не прощаясь.

Николай махнул рукой в сторону двери.

— Ну, вы всё слышали. Пока у меня эта бумага, я работаю по ней. Будет другая — переиграем. Я вообще-то за вас, мужики, но понимание на хлеб не намажешь.

— Ясно, — кивнул Алексей. — Спасибо за прямоту.

— За прямоту мне премию не платят, — вздохнул снабженец. — Если добьётесь отмены — по-честному всё верну. Но без новой визы помочь не могу.

В КБ возвращались молча.

Валера водрузил два готовых корпуса на полку, словно музейные экспонаты, подальше от остальных деталей. Саша сел за стол, уставившись в пустой трафарет клавиш.

— Значит, всё? — тихо спросил он. — Дальше собираем на коленке?

— Дальше — работаем без паники, — отрезал Михалыч, появляясь из смежного кабинета, будто ждал этой реплики. — Что стряслось?

Они рассказали. К концу повествования желвака на скулах Ивана Михайловича закаменели.

— Значит, вчера я на НТС подписываюсь, что к осени мы даём пилотные комплексы, — медленно проговорил он, — а сегодня товарищи решают, что «железо» уйдёт на линию. Замечательно. Пусть потом сами идут в школу и объясняют: «Дети, учитесь на фанере, план горит».

— Николай намекает, что нужна бумага повесомее, — заметил Алексей. — И начальство повыше. У Петрова — замдиректора, у нас пока — воздух.

— У нас — министерство, — возразил Михалыч. — И пресса.

Он повернулся к двери:

— Виктор Петрович у себя?

— Был, — отозвалась Наталья из приёмной. — Ушёл минут десять назад. С документами.

— К директору пошёл, — тут же решил Михалыч. — Закреплять позиции.

— А мы что, будем ждать, пока он там всё закрепит? — впервые за утро подал голос Евгений, выглядывая из‑за картотеки. — А потом три года доказывать пионерам, что компьютер без корпуса — это современное искусство?

Наталья Сергеевна встала, аккуратно сложила стопку листов.

— Виктор Петрович на планёрке обещал, что «тему не бросим», — напомнила она. — Может, пора спросить за слова?

Через пару минут в дверях действительно появился Седых. Ему хватило одного взгляда на лица сотрудников, чтобы понять: новости скверные.

— Что опять? — буркнул он, не снимая плаща.

Михалыч коротко доложил обстановку. Седых слушал, хмуря лоб; при упоминании приказа замдиректора он плотно сжал губы.

— Так, — произнёс он, когда Михалыч умолк. — Значит так. Во‑первых, никто никому ничего окончательно не отдал. Во‑вторых, товарищ Петров бегает быстро, но не всегда в нужную сторону.

Он подошёл к шкафу, рывком снял со стены газетную вырезку вместе с кнопкой и распахнул сейф. Достал оттуда папку с официальной перепиской — письма из гороно и министерства.

— У нас есть решение НТС, — перечислял он, сортируя бумаги. — Есть запрос от гороно на пилотные школы. Есть техзадание. Есть вот это, — он помахал статьёй Анны, — которое, между прочим, читали в главке. И есть план на пятьдесят комплектов. Игнорировать такой пакет документов трудно. Даже заместителю директора.

— Вы к Павлу Андреевичу? — уточнила Наталья.

— А куда ж ещё, — выдохнул Седых. — В ОБХСС с этим не пойдёшь, там скажут: «внутризаводское перераспределение — не хищение». А директор, может, всё‑таки вспомнит, что мы здесь не только детали клепаем, но и кадры растим.

Он повернулся к Алексею:

— Пойдёте со мной. Вам зададут вопрос: «Что это за комплекс?», вы ответите, а я буду значительно кивать. Это у меня лучше получается.

Евгений робко поднял руку:

— А меня можно не брать? Если я сейчас начну выступать, мне потом на проходной пропуск аннулируют.

— Тебя — в резерв, — кивнул Седых. — Если директор спросит про архитектуру и ЕС ЭВМ, тогда позовём. Но, скорее всего, ему хватит слова «школы».

Кабинет директора НИИ находился этажом выше, в том же длинном коридоре, что и КБ‑3, только дверь здесь была массивнее, а ручка — холоднее.

Секретарь, увидев начальника отдела, страдальчески вздохнула:

— Виктор Петрович, у вас не назначено.

— У меня пресса, — ответил он, демонстрируя газету. — Мы по поводу выполнения планов министерства. Не пустите — будет ещё одна статья, и на этот раз не хвалебная.

Секретарь поджала губы, но нажала кнопку селектора. Через минуту аппарат отозвался: «Пусть заходят».

Директор был невысоким, плотным мужчиной с густыми бровями и вечно обиженным выражением лица человека, у которого отобрали детство, вручив взамен производственный план.

Седых положил на стол папку, поверх неё — вырезку.

— Павел Андреевич, — начал он без обиняков. — У нас конфликт интересов. Разрешите доложить?

Директор кивнул, скользнув взглядом по газете.

— Слушаю.

— Наш учебно‑демонстрационный комплекс БВП‑1, — отчеканил Седых, — тот самый, о котором вы с одобрением отзывались в многотиражке и который мы демонстрировали товарищам из министерства, лишился корпусов в пользу темы товарища Петрова. Основание — свежий приказ замдиректора по НИР. Если корпуса не вернут, мы срываем график оснащения пилотных школ. Если вернём — линия Петрова сдвинется на месяц. Мы пришли к вам, как к арбитру.

Павел Андреевич откинулся в кресле.

— Так, — протянул он. — Я что‑то не припомню, чтобы подписывал распоряжение по корпусам. Покажите.

Седых протянул копию приказа. Директор поморщился.

— Сам решил, значит. Смело. А где Петров?

— Петров, насколько нам известно, — сказал Седых, — только что был у снабженцев. Если вызвать — явится быстро.

Директор нажал клавишу селектора.

— Пригласите ко мне товарища Петрова. Срочно.

Через пять минут Петров возник на пороге — всё с той же папкой и непроницаемым лицом.

— Вызывали, Павел Андреевич?

— Вызывал, — подтвердил директор. — Присаживайтесь. У нас тут, знаете ли, диспут: что важнее — ваша линия или их комплексы.

Петров сел, аккуратно устроив папку на коленях. Взгляд его упал на газетную вырезку, задержался на секунду, но тут же вернулся к директору.

— Товарищ директор, — начал он уверенно. — Я действовал строго в рамках приказа. Замдиректора по НИР определил приоритет. У нас на радиоэлектронном заводе стоит полуготовая линия, ждём только корпуса и разъёмы для блоков управления. Задержка — это простой оборудования и… — он сделал паузу, — невыполнение плановых показателей по отрасли.

— А у вас, товарищ Седых? — повернулся директор. — Что на кону?

— У нас не линия, у нас пока только дети, — спокойно ответил Виктор Петрович. — Но это дети, о которых министерство написало письмо, гороно утвердило список школ, а ваша родная газета напечатала статью, где чёрным по белому: «В следующем учебном году в школах района появится комплекс, разработанный в НИИ „Электронмаш“». — Он постучал пальцем по бумаге. — Это не мои слова. Это ваши. Прямо под вашим портретом.

Павел Андреевич скривился. Фотография действительно была на месте.

— Там, правда, не уточняется про корпуса, — попытался вклиниться Петров. — Там вообще всё в будущем времени.

— Будущее время подразумевает ответственность, — отрезал директор. — Газета у нас — орган печати, а не сборник фантастики. Если написали, что к осени будет в школах — значит, должно быть. Иначе мне потом зададут вопрос: «Вы, товарищ директор, что же — слова на ветер бросаете?».

Он перевёл взгляд на Алексея:

— Морозов, вы у нас ведущий разработчик? Объясните кратко: без этих корпусов вы можете хоть что‑то передать школам?

— Могу, — ответил Алексей. — Могу поставить голые платы на парты и повесить табличку «Не влезай — убьёт». Но не уверен, что педагоги оценят такой метод обучения.

Уголки губ директора чуть дрогнули.

— Значит, корпуса — не эстетика?

— Это безопасность, — твёрдо сказал Алексей. — Защита детей от тока, а машины — от шаловливых рук. Плюс требования науки эргономики. Если мы сейчас начнём городить ящики из фанеры, министерство нас по головке не погладит за «кружок очумелые ручки». Утверждена «Редакция два» с конкретным типом корпуса. Цех работает по этим чертежам.

— А по вашей линии, — вставил Седых, — месяц простоя не критичен. Оборудование стоит в сухом цехе, под охраной ВОХР. Там нет детей, нет родителей и нет журналистов.

— У нас тоже план! — упёрся Петров. — И спустили его сверху. Ввод в эксплуатацию — третий квартал. Отдадим корпуса — сдвинем запуск. А потом вы, Павел Андреевич, будете в министерстве объясняться.

— Я в любом случае буду объясняться, — буркнул директор. — Вопрос лишь в теме разговора. Или: «мы обманули школы и сорвали социальный заказ», или: «линия запущена с задержкой в месяц по техническим причинам». Мне почему‑то кажется, что второе обосновать легче.

Он пристально посмотрел на Петрова.

— К тому же вашу линию видят только мастера да, может, комиссия раз в год. А их комплексы увидят школьники, учителя, корреспонденты и, не ровён час, телевидение. Мы же хотим, чтобы о заводе говорили хорошо?

Петров молчал. Лицо его оставалось вежливым, но глаза потемнели.

— Я готов к компромиссу, — наконец выдавил он. — Пять корпусов можем вернуть. Остальные оставим себе.

— Нам нужно десять, — непреклонно заявил Седых. — Пять — это пять школ без техники.

Директор помолчал, выстукивая карандашом ритм по столешнице. Затем резко бросил карандаш:

— Решение такое. Корпуса вернуть по первоначальному плану — в КБ‑3. Товарищу Петрову — скорректировать график запуска линии на месяц. Замдиректора по НИР — ко мне на ковёр с объяснительной. Приказ подготовить немедленно.

Петров едва заметно дёрнулся.

— Товарищ директор…

— Всё, — оборвал Павел Андреевич. — Вопрос закрыт. Ваша линия важна, спору нет. Но школьники — это будущие операторы для ваших же станков. Не хочу, чтобы потом говорили: «Автоматы делать научились, а людей к ним готовить забыли».

Он подался вперёд:

— И ещё. Я прочёл статью, товарищ Седых. Мне она понравилась. Звонили из обкома, хвалили за инициативу. Не хочу потом объяснять им, что мы пустили учебное оборудование под нож ради плана по валу.

В кабинете повисла тишина. Воздух стал заметно чище.

— Понял, — сухо произнёс Петров. Он поднялся, подхватил папку. — Будем работать в новых условиях.

По его тону стало ясно: он осознал не только решение, но и то, кто теперь его главный конкурент.

Обратно по коридору Седых шёл, чуть сутулясь, но в его походке появилась неожиданная пружинистость. Так ходит человек, сбросивший тесные ботинки после долгого дня.

— Ну что, Морозов, — сказал он. — Один — ноль в пользу подрастающего поколения.

— И в пользу здравого смысла, — добавил Валера, когда они входили в бюро снабжения.

Николай Петрович встретил было их привычным ворчанием, но в глазах мелькнуло облегчение, едва он увидел резолюцию директора.

— Ну, вы, блин, даёте, — протянул он. — Вместо того чтобы мне нервы мотать, пошли мотать директору. Уважаю иерархию.

Он извлёк журнал, жирно зачеркнул вчерашнюю запись и вывел поверх: «Восстановить распр. Приказ дир-ра». Ниже приписал: «Корпуса БВП‑1 — 10 шт — КБ‑3».

Потом поднял голову:

— Разъёмы ХР‑5 тоже забирайте. А то Петров мне на них уже зубы точил. Но раз «сам» сказал — так тому и быть.

Валера довольно хмыкнул.

— Не люблю, когда мои железки по чужим рукам гуляют, — заметил он. — Они как дети: отпустишь без присмотра — возвращаются битыми.

— С детьми поосторожнее, — предостерёг Николай. — У нас теперь всё на политике завязано. Скажешь слово «школа» — и смотрят слишком пристально.

— Не на нас смотрят, — поправил Седых. — На дефицит.

Алексей подхватил опечатанный ящик с разъёмами. Тяжёлый, прохладный картон приятно холодил руки. В другой жизни он бы кликнул мышью, и курьер привёз бы такой же короб через пару дней. Здесь за него пришлось провести маленькую дипломатическую войну.

В КБ ящик водрузили на стол, словно военный трофей. Саша тут же полез внутрь, шурша промасленной бумагой.

— Живые, — радостно констатировал он. — Новенькие, контакты не гнутые.

— Так они и есть с завода, — усмехнулся Валера. — Просто час назад они были «чужие».

— Теперь — наши, — сказал Михалыч. — И не вздумайте потерять хоть винтик. На каждый разъём — формуляр.

— Будет сделано, — отозвалась Наталья Сергеевна, заглядывая в комнату. — Паспорта я оформлю сегодня же. Кстати, добавлю раздел: «Порядок замены корпуса». Специально для особо одарённых.

Евгений подошёл к окну, закурил, глядя во двор. Май за стеклом был в разгаре: деревья наливались зеленью, по асфальту бежали школьники с портфелями. Вдалеке прозвенел трамвай.

— Интересная у нас система, — философски заметил он. — Чтобы поставить ящик деталей в школу, нужно сначала выиграть дебаты в кабинете директора.

— В другой системе, — ответил Алексей, — ты бы просто заказал их по каталогу и потом ругался на доставку. А здесь мы ругаемся заранее. Зато когда пацан нажмёт «ЗЛ» и у него загрузится программа, он даже не узнает, сколько взрослых билось за этот разъём.

— И слава богу, — резюмировал Михалыч. — Пусть дети бьются над задачами, а не за дефицит.

Он подошёл к «Сфере», сдёрнул чехол. Корпус, который успели собрать до всей этой кутерьмы, матово блеснул свежей краской.

— Ладно, — скомандовал он. — Митинг окончен. Работать пора.

Алексей провёл ладонью по гладкой боковине. Металл был тёплым, словно уже впитал в себя гул трансформаторов, треск загрузки с кассет и голоса тех, кого здесь ещё не было.

«Провал — не приговор», — мелькнуло в голове. Сначала проблемы с питанием. Теперь — со снабжением. Каждый раз работает один принцип: ловить момент, пока конструкция не рухнула, и успевать подставить подпорку.

Он взял отвёртку.

— Саша, — позвал он. — Доставай разъёмы. Сделаем так, чтобы ни один Петров больше не посмел сказать, что «дети подождут».

— Есть! — отозвался Саша. В его голосе звучал тот самый азарт, ради которого всё это и затевалось.

И на этот раз это была не просто красивая фраза, а запись в журнале, личная подпись директора и тяжёлый ящик с деталями на столе.