Проект «Сфера-80»: ТЗ для прошлого - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Станислав Миков (Глава 60 Письмо из будущего прошлого) #60

Глава 60 Письмо из будущего прошлого

Утром в КБ-3 пахло канифолью, хвоей и мандаринами. В коридоре хлопали двери, где-то громыхнул поддон с бумагой, и весь институт делал вид, что последний рабочий день декабря — это обычный день. Но мысли у всех витали уже где-то далеко.

Алексей вошёл в лабораторию и сразу увидел на своём столе маленькую коробку. Не из-под конфет. Из плотного серого картона, аккуратно перевязанную шпагатом. Рядом — записка от Михалыча, нацарапанная так, будто он писал её на коленке и сердился на каждую букву:

«Морозов. Не потеряй. Не трогать без меня. Это — из Дубны. И не называй вслух, чем оно является. Ильин».

Алексей снял шпагат, поднял крышку.

Внутри лежал корпус — не «рассыпуха», не гроздь К155, не их привычная многоногая архитектура. Один корпус. Небольшой, чёрный, с маркировкой, которая, казалось, светилась сама по себе: «К580ИК80».

Он не улыбнулся, просто выдохнул — тихо, как после удачного прогона, когда лампа-ограничитель не вспыхнула белым пламенем.

Рядом лежала бумажка с номерами выводов и короткой припиской: «Один. Опытный. Сразу не жечь».

— Ну здравствуй, — сказал Алексей корпусу и сам удивился, что произнёс это вслух.

Люба вошла почти бесшумно, как всегда — только очки блеснули в свете лампы.

— Вы уже здесь? — спросила она, заметив коробку. — Это что? Новогодний подарок?

Алексей прикрыл крышку ладонью не от жадности — от привычки не показывать лишнее.

— Это… — он подбирал слово, и слово было опасное. — Это начало следующей головной боли.

Люба прищурилась.

— К580?

Алексей посмотрел на неё внимательно. Люба не спрашивала «откуда». Она спрашивала «что делать».

— Да.

Люба села, не снимая пальто. Руки у неё были холодные, но глаза — уже рабочие.

— Значит, «Сфера-2»?

— Название потом придумаем, — сказал Алексей. — Сначала сделаем так, чтобы это… — он постучал пальцем по крышке коробки, — не умерло в первую же минуту.

— Вы же говорили: главное, чтобы паровоз ехал, — тихо напомнила Люба.

— Говорил, — ответил Алексей, — но пора создавать крылья.

Дверь скрипнула, и в лабораторию ввалился Евгений.

— Я слышал аббревиатуру на букву «К», — сказал он вместо приветствия. — Кто произнёс запрещённое заклинание?

Алексей посмотрел на него.

— Никто. Просто на столе материализовалась новая причина не спать.

Евгений подошёл, наклонился к коробке, как к чужой тарелке в столовой.

— Ну? Покажи.

— Потом, — сказал Алексей. — Сначала мы официально поживём в мире, где ничего не изменилось и все счастливы. Хотя бы несколько минут.

Евгений фыркнул, но отступил. Он умел ждать, когда понимал, что ждать выгодно.

— Ладно, — сказал он, — тогда у меня для тебя тоже маленькая радость. На твоём столе ещё письмо.

Алексей повернул голову.

Письмо действительно лежало сбоку, среди папок, как будто стеснялось занимать место рядом с микросхемой. Конверт был помят, адрес выведен аккуратно, старательно, школьными буквами. С обратной стороны — штемпель. Провинциальный, но настоящий.

На конверте: «Владимир. НИИ „Электронмаш“. Морозову А. Н. (лично)».

— Мне уже пишут «лично», — пробормотал Алексей. — Это плохой признак.

Люба наклонилась:

— От кого?

Алексей вскрыл конверт осторожно, как вскрывают ампулу, и достал лист в клетку. Писали чернилами, местами с кляксами. Запах бумаги был домашний, тёплый — не канцелярский.

'Здравствуйте, товарищ Морозов!

Пишет вам Вадим Сергеевич… из Коврова. Я радиолюбитель, занимаюсь в кружке и дома. Видел вашу машину «СФЕРА-80» у нас в ПТУ (привозили показывать), и у меня вопрос: можно ли собрать что-то похожее своими руками? Очень прошу схему, хотя бы упрощённую, и описание, как вы делали память и вывод на телевизор.

Я понимаю, что у вас режимность, но я не для вредительства, а для дела. В журнал «Радио» хочу написать, если получится. У нас ребята загорелись.

С уважением, Вадим'.

Ни угроз. Ни просьб «за вознаграждение». Никакого «достаньте мне детали». Только то самое, от чего у Алексея внутри щёлкнуло — не реле, а что-то другое.

Евгений прочитал через плечо и тихо сказал:

— О. Пошло.

Люба взяла письмо аккуратно, будто оно могло порваться от лишнего вздоха.

— Он правда видел? В ПТУ?

— Видел, — подтвердил Алексей. — И этого хватило.

Он хотел сказать что-то ироничное, но не получилось. Ирония вязла в горле.

Евгений спас ситуацию, как всегда.

— Ну что, Морозов, — сказал он, — поздравляю. Ты только что стал источником самодельного кошмара по всей области. Дальше — больше.

Алексей уже собирался ответить, когда дверь открылась снова, и в лабораторию вошла Наталья Сергеевна.

Она пришла не тихо. Она пришла так, как приходят с бумагой, которая сейчас перевернёт вам стол: спокойно, уверенно, без лишних эмоций. В руках — папка, в папке — листы, на лице — выражение «я предупреждала, но вы всё равно сделали».

— Алексей Николаевич, — сказала она, не садясь. — У нас запрос.

— От кого? — спросил Алексей и сам понял, что вопрос глупый. В этой жизни «запрос» редко бывает от хороших людей.

— От редакции журнала «Радио», — сказала Наталья Сергеевна. — Через нашу многотиражку и через отдел. Они хотят материал… — она сделала паузу и чуть понизила голос, — «для рубрики „Электроника — в быт“». Упрощённые схемы. Описание. С согласованием, разумеется.

Евгений присвистнул уже по-настоящему.

— «В быт», — повторил он. — Это звучит как приговор.

Люба подняла глаза на Алексея, и в этом взгляде было всё сразу: радость, страх и чистая инженерная надежда, что всё получится.

Алексей молча взял листы у Натальи Сергеевны. Пробежал глазами.

Там было красиво и сухо: «В связи с интересом радиолюбительской аудитории… просим рассмотреть возможность… публикации упрощённых схем… с целью повышения технической грамотности…»

В 2026-м такой запрос пришёл бы по электронной почте с темой «Hi! can you share your design?». Он бы нажал «игнорировать» и пошёл пить кофе. Здесь игнорировать было нельзя. Здесь всё, что не написано, — подозрительно. А всё, что написано, — существует.

Наталья Сергеевна добавила, как будто между делом:

— И ещё. Они отдельно спросили, можно ли дать «вариант для самостоятельной сборки». Не заводской. Домашний.

Евгений тихо рассмеялся.

— Домашний… — повторил он. — Вот и приехали.

Алексей посмотрел на письмо Вадима на столе. Потом — на папку «Радио». Потом — на закрытую коробку с К580.

Три вещи, каждая из которых тянула в свою сторону.

Старая «Сфера» — тяжёлая, понятная, на К155. Та, что уже стоит в школах и которую можно собрать в любой мастерской, если достать детали и терпение.

Новая «Сфера» — которая должна была стать «как у людей», с одним центральным процессорным устройством, с меньшим тепловыделением, с меньшими трудозатратами. С большими возможностями.

И люди снизу. Вадим из Коврова, который не спрашивал разрешения у министерства. Он просто хотел сделать.

Алексей потер переносицу. Сухая усталость была привычной, но сейчас под ней шевелилось другое чувство. Очень рациональное. Почти бухгалтерское.

Если сейчас они уйдут в К580, заводы будут делать «правильную» машину. Сверху. По плану. С протоколами и экономией на всём, что можно и нельзя.

А старая «Сфера» — на К155 — уйдёт в народ. Без протоколов. С паяльником на кухне. И именно она станет стандартом — потому что доступна.

Джинн не просто вылез из бутылки. Он уже нашёл себе кружок и расписание занятий.

— Что будем отвечать? — спросила Люба.

Евгений ухмыльнулся:

— Я бы написал: «Нельзя». И пошёл спать.

Наталья Сергеевна посмотрела на Алексея строго.

— «Нельзя» — тоже вариант. Но тогда они будут делать сами. И напишут так, как поймут. А поймут… — она пожала плечами, — как всегда.

Алексей кивнул. В этом Наталья Сергеевна была права почти пугающе.

Он медленно достал ручку. Подвинул к себе чистый лист.

— Мы ответим, — сказал он.

Евгений скептически прищурился.

— Мы? Или ты?

— Я отвечу, — поправился Алексей. — Но вы потом будете меня ругать. По очереди.

Люба чуть улыбнулась.

— По очереди мы умеем.

Алексей положил письмо Вадима слева, запрос из «Радио» — справа, а между ними — чистый лист.

И начал писать.

Сначала сухо, как положено:

'Товарищ Вадим Сергеевич!

Ваше письмо получено…'

Потом остановился. Перечитал. Скомкал лист.

Начал заново, проще:

'Вадим Сергеевич, добрый день.

Схему «как есть» я вам дать не могу. Но могу дать вариант, который реально собрать…'

Он поднял голову и увидел, что Люба смотрит на него так, будто он только что включил новую машину без лампы-ограничителя.

— Что? — спросил он.

— Вы сейчас делаете… — она поискала слово, — вы сейчас делаете то, чего обычные нормальные люди не делают.

— Пишу письмо, — сказал Алексей.

— Нет, — сказала Люба. — Вы открываете дверь.

Евгений хмыкнул, но без привычной язвительности.

— Дверь-то откроешь, Морозов. А закрывать кто будет?

Алексей снова посмотрел на лист.

— Закрывать не будем, — сказал он. — Будем делать так, чтобы за дверью было хоть немного света. А не дым.

Он писал дальше. Про то, что начинать надо с питания — «не экономить, иначе потом будете нюхать горелый лак». Про то, что первый запуск только через лампу-ограничитель. Про то, что жгут клавиатуры надо крутить, а не укладывать «ленточкой, чтобы красиво». Про то, что телевизор лучше брать списанный, но нормальный, и обязательно проверять синхронизацию отдельно.

Он почти видел, как Вадим читает эти строки и кивает. И как потом, в какой-нибудь кухне, кто-то другой повторит: «Лампа-ограничитель обязательно». И это будет правильно.

Наталья Сергеевна тихо сказала:

— Алексей Николаевич. Только… вы помните. Без слов, которые нельзя. Никакой «домашней ЭВМ». Никакой «универсальности». Никаких… — она запнулась, подбирая эвфемизм, — «игр».

— Знаю, — сказал Алексей и не поднял глаза. — Я напишу, что это учебный макет для освоения табличных расчётов. Но они всё поймут.

Евгений фыркнул:

— Да-да, внизу мелким шрифтом: «Читайте между строк».

— Мелкого шрифта у нас нет, — сухо ответила Наталья Сергеевна. — Есть только ответственность.

Алексей дописал абзац. Подпись поставил аккуратно: «Морозов А. Н.».

Потом взял второй лист — для «Радио». И тут рука остановилась.

Потому что «Радио» — это уже не Вадим. Это не один человек. Это тысячи таких Вадимов. И среди них будут умные, терпеливые, аккуратные. И будут те, кто сожжёт плату и скажет: «Плохая схема». И всё равно попробует ещё раз.

В 2026-м он бы назвал это «сообщество». Здесь это называлось проще: «радиолюбители». И от этого слова у Алексея было странное уважение. Не романтическое. Практическое.

Он поднял взгляд на закрытую коробку с К580.

— Ну что, — тихо сказал он, будто самому себе. — Пока мы будем строить «Сферу-2» по-умному, они построят «Сферу-1» по-народному.

Евгений подошёл ближе.

— И это тебя радует?

Алексей подумал.

— Это меня пугает, — честно сказал он. И тут же добавил: — Но пугает в хорошем смысле этого слова.

Люба взяла со стола письмо Вадима и аккуратно положила в папку, будто это уже документ.

— Тогда давайте так, — сказала она. — Я сейчас ответ ещё раз прочту, и прикину, что конкретно можно упрощать, чтобы оно не вызвало последствий. Нарисую схему, сделаю копию, её приложим к ответу, и у нас тоже пусть останется. Это ведь не последнее письмо.

— Вот, — сказал Евгений. — Уже началось. Ты видишь? Она уже в деле.

Наталья Сергеевна закрыла свою папку и, перед тем как уйти, сказала тихо:

— Алексей Николаевич, вы только одно учтите. Если «Радио» напечатает, назад уже не отыграть. Это не бумага. Это… — она не стала заканчивать, но Алексей и так понял.

Наталья Сергеевна вышла. Дверь закрылась мягко.

В лаборатории остались трое и коробочка с микросхемой, которая обещала новые возможности — и новую борьбу. А на столе — письмо из Коврова, в котором была простая просьба: «Дайте схему».

Алексей снова взял ручку. И начал второй ответ — уже не одному человеку, а будущему сообществу.

Писал, как умеет: без пафоса, без лозунгов, без лишних слов. Писал, чтобы чужая «Сфера» не сгорела в первый вечер и не превратилась в табличку «Не работает. Не трогать».

За окном стоял декабрь. В коридоре кто-то ругался на очередной акт и исчезнувшие скрепки. Институт жил своей обычной жизнью — так, будто ничего не произошло и происходить не собиралось.

А произошло.

Алексей дописал последний абзац, поставил точку и отложил ручку. Чернила ещё не успели высохнуть, а он уже знал: это письмо он не сможет «забрать назад» ни приказом, ни объяснительной, ни звонком «куда следует».

Он посмотрел на стол.

Слева — письмо для Вадима, аккуратно сложенное.

Справа — бумаги для «Радио», где каждое слово будет читать не один человек, а сотни.

Между ними — коробочка с крошечным чёрным корпусом. К580.

Обещание будущего, которое ещё можно было отложить.

А может — и нет.

— Забавно, — сказал Евгений негромко. — Мы думали, что делаем машину. А в итоге сделали… — он поискал слово, — точку входа.

Люба не отрывалась от схемы.

— Нет, — сказала она. — Точку невозврата.

Алексей усмехнулся — устало, без радости.

Он вдруг ясно понял простую вещь: первую задачу он выполнил. Серийное производство запущено. Интерес вызван. Машина существует.

А вот дальше — дальше всё пойдёт без него.