Проект «Сфера-80»: ТЗ для прошлого

Глава 47 Новая легенда

Грузовик с ЭВМ для школ уехал. Двор завода опустел, брезент на кузове успел высохнуть, пока машина ехала в районо, а в КБ‑3 повисла непривычная тишина.

Ни ящиков с корпусами, ни расписанных стрелками плат, ни очередного «срочно к марту». Кульманы стояли пустые, на подоконнике остывал давно забытый чайник, а из динамика «Маяка» тихо шептали про первый звонок, линейки и цветы.

В лаборатории раздавалось только два звука: тиканье настенных часов и редкое постукивание пишущей машинки «Москвич» в углу — Наталья Сергеевна перепечатывала чью‑то инструкцию.

Алексею было не по себе.

Он привык, что мир состоит из очередей в машинный зал, дефицитных микросхем и термокамер, в которых железо либо выживает, либо сгорает. А сейчас железо выжило и уехало. И образовалась пустота.

Он как раз пытался придумать, чем её заполнить, когда зазвонил телефон.

Новый, заводской аппарат, но со старым пронзительным звонком, от которого у дежурной наверняка дёргался глаз.

— КБ‑3, Морозов, — бросил он в трубку.

— Это школа двадцать шестая, — торопливо начал мужской голос. — Завуч по учебной части, Кузьмичев. Нас по линии гороно включили в эксперимент с вашим… учебным комплексом.

Алексей выпрямился.

— Слушаю вас.

— Так вот. Комплекс стоит в лаборантской. По документам — принят. По факту… — завуч выдохнул. — Никто не берётся его включать.

— Почему? — задал он самый очевидный вопрос.

— Потому что у меня в коллективе математики, а не электромонтёры, — сухо ответил завуч. — Инструкция по эксплуатации — двадцать четыре страницы, шрифт мелкий, как сноски в Уголовном кодексе. Учительница физики говорит, что боится нажать не ту кнопку и сжечь школу. А математик сказал дословно: «Я в семнадцатом году в армию уходил, мне поздно осваивать кибернетику».

Где‑то на фоне кто‑то прокричал: «Валентина Ивановна, звонок!», трубку прикрыли ладонью.

— Значит так, — продолжил Кузьмичев. — Пока мы эту штуку заперли в шкаф. Я вас не ругаю, вы своё сделали. Но если хотите, чтобы на ней кто‑то работал, пришлите человека. Или бумагу. Но не такую, как эта ваша инструкция.

В трубке загудело, связь чуть просела. Потом щёлкнуло — и тишина.

Алексей ещё пару секунд держал телефон возле уха, хотя уже давно было понятно: разговор окончен.

Он очень спокойно положил трубку на рычаг, посмотрел на пустой стол с чистой калькой — и понял, что нашлась новая война.

Только теперь битва шла не за стеклотекстолит и ПЗУ. Битва шла за головы.

— То есть, — медленно повторил Евгений, — железо работает, самотест проходит, таблица умножения выводится, а комплекс стоит в шкафу.

Они сидели в комнате совещаний: длинный стол, на стене — свежий ватман «План опытной эксплуатации БВП‑1», в углу — та самая «Сфера» на подставке, включённая для настроения. На экране «Рекорда» спокойно мигал курсор.

— Его боятся, — подтвердил Алексей. — Мы им дали ящик с микросхемами весом под сорок килограммов и книжку, написанную языком, который понимают только Наталья Сергеевна и военпред. Лично я бы на их месте тоже запер это в шкаф.

— Я всё понимаю, — вмешался Игорь, крутя в руках ненужный уже обрезок провода МГТФ. — Но это же школа. Учитель математики, учитель физики. Они не дураки.

— Они не операторы ЕС ЭВМ, — поправил Алексей. — И не обязаны ими быть. У них есть программа, журнал и живые дети. Мы им подкинули ещё один прибор, который «надо освоить». Вопрос — дадим мы им в руки реальную помощь или очередной повод для отчёта.

— А что вы хотите? — Наталья подняла глаза от папки. — У нас есть «Инструкция по эксплуатации», «Паспорт» и «Пояснительная записка». Всё по ГОСТу. Там чётко написано, как включать и чего нельзя делать.

— Заметь, — вставил Евгений, — нигде не написано, зачем.

Наступила короткая пауза. Даже тиканье часов, казалось, стало громче.

— «Зачем» — в первом абзаце, — упрямо сказала Наталья. — «Учебно‑демонстрационный комплекс предназначен для…»

— Для того, чтобы завуч мог показать его комиссии, — ехидно протянул Евгений. — Согласен. А урок вести как?

Алексей откинулся на спинку стула.

— Давайте так, — сказал он. — Мы два года сражались с железом, чтобы оно не подводило. Теперь надо сделать так, чтобы оно не пугало. Значит, нужна не ещё одна инструкция. Нужен… — он поискал слово попроще, — набор готовых уроков. Чтобы учитель мог взять и провести, не выдумывая с нуля.

— Вы хотите методичку? — уточнила Наталья.

— Больше, — улыбнулся он. — Целую папку.

Евгений скривился.

— «Папка учителя», — произнёс он с таким выражением, будто попробовал на зуб картон. — Звучит-то как.

— Предложения по содержанию? — сухо спросил Седых из угла.

Он всё это время молча слушал, не вмешиваясь, но сейчас поднял голову.

— Если уже не отвертеться, — продолжил Виктор Петрович, — лучше сразу решить, что в эту… папку… положить. И сразу оформить. Чтобы завтра не бегать с криком: «А где подписать?».

— Математика, — не задумываясь, сказал Алексей. — Седьмой–восьмой класс. Квадратные уравнения. Мы же сами через это проходили.

В голове тут же всплыла картинка: школьный кабинет, у доски — бледная учительница, в первом ряду сидит рыжий Миша, уткнувшись в тетрадь. Только теперь у него за спиной — «Сфера».

— Ага, — подхватил Евгений. — Вводим `a`, `b`, `c`, дискриминант, корни. И на экране красиво выходит: `x1`, `x2` или надпись «корней нет». Надо же, ЭВМ тоже может сказать, что с задачей бессмысленно мучиться.

— Физика, — добавила Люба. — Бросок тела. Траектория. Им же нужно что‑то кроме шариков по наклонной плоскости. Пусть увидят таблицу высот и скоростей.

— И… — Наталья сделала пометку в блокноте, — какие‑то хозяйственные задачи. Библиотека, например. Учёт книг. Это и информатика, и порядок.

— «Учёт библиотечных фондов, — тут же на ходу отредактировала она себя, — с использованием учебно‑демонстрационного комплекса». Чувствуете, как красиво?

Игорь возмущённо хмыкнул.

— Вы понимаете, что вы сейчас предлагаете? — спросил он. — Весь отдел — за печатные машинки? Мы что, в типографию переименовываемся?

— Поддерживаю, — буркнул Валера из дверей. Он только что заглянул, руки ещё пахли лаком и металлом. — Я, может, корпуса точил, стеклотекстолит кроил, а теперь мне предлагают страдать над «учётом фондов». Я, конечно, грамотный, но не до такой же степени.

— У тебя свои задачи найдутся, — пообещал Алексей. — Корпуса надо будет под кассетные ящики подгонять, «папку учителя» куда-то вмещать. Туда же кассеты должны войти, не только бумага. Библиотекарь же не будет бегать с голым магнитофоном.

— Это уже разговор, — оживился Валера. — Коробка — дело ясное. А то я уже подумал, что мы сейчас будем фломастерами обложки разрисовывать.

— А я не хочу писать учебник, — упрямо сказал Евгений. — Я программист, а не завуч.

— Ты хочешь, чтобы на твоём коде кто‑то, кроме нас, поработал? — тихо спросил Алексей.

Евгений замолчал.

— Вот это сейчас был удар ниже пояса, — буркнул он. — Но справедливый.

Первым делом они забрались в хранилище кассет.

На стеллаже стояли аккуратные коробочки с наклейками «ТАБЛИЦА УМН. РЕД.1», «ТЕСТ ОЗУ», «СЛУЖЕБНЫЕ». Между ними валялось несколько «гражданских» кассет МК-60, явно личного происхождения.

— Эти — в сторону, — сказал Алексей, вылавливая кассету с надписью ручкой «МЕЛОДИИ. СБОРНИК». — Это — не для школы.

— Хотя… — мечтательно протянул Евгений, — в качестве звукового сопровождения таблицы умножения…

— Не сегодня, — отрезала Наталья.

Они отобрали десяток чистых кассет, подписали их карандашом: «М‑7–8 КВАДРАТНЫЕ УРАВНЕНИЯ», «Ф‑8 ТРАЕКТОРИЯ», «БИБЛИОТЕКА». Потом Алексей повернулся к Евгению:

— Твоя очередь.

— То есть я, — уточнил Евгений, — программирую дискриминант.

— Ты брался за эмуляцию PDP‑11 на ЕС, — напомнил Алексей. — Это проще. Здесь нет виртуальной памяти, нет очередей заданий. Только дети.

— Вот именно, — вздохнул тот. — С детьми сложнее, чем с диспетчером задач.

Писали программы в комнате подготовки. Там стоял тихий фортепианный стук перфоратора и шорох перфокарт, но в этот раз алгоритмы шли не в ЕС‑1035, а в самодельный листинг на бумаге.

— А давайте по‑простому, — предложил Евгений, выводя на листе `D=B B-4 A*C`. — Без всяких корней из отрицательных чисел. Если `D0` — «корней нет». И никаких мнимых чисел. Пусть мучаются с ними в институте.

— А если `A=0`? — не выдержала Люба. — Тогда это уже не квадратное, а линейное уравнение.

— Тогда выдадим «это уже другая задача», — спокойно ответил Евгений. — Мы же не можем решать за школу всю программу сразу. Наша цель — показать, что ЭВМ умеет считать и проверять. Остальное — дело учителя.

Алексей мельком подумал, что где‑то в его прошлом школьная программа по математике, наоборот, станет заложницей «умных калькуляторов», но отогнал мысль.

Сейчас надо было не философствовать, а уложить в ОЗУ максимально простой, но честный алгоритм.

— Хорошо, — согласился он. — Давайте по минимуму. При `A=0` выдаём «коэффициент A должен быть не ноль». Это, кстати, тоже учебный момент.

«Решение квадратных уравнений» родилось за день. С учётом всех дотошных вопросов Любы.

«Траектория тела» потребовала двух ночей.

— Мне нужен угол и начальная скорость, — бормотал Евгений, рисуя формулы. — А ещё шаг. И что они потом с этим будут делать на уроке — мне, извините, не докладывали.

— Будут рисовать график, — подсказал Алексей. — Мы им дадим таблицу `t` — `h`. Учитель на доске поставит точки, проведёт кривую. Детям — наглядно, комплексу — понятно, физику — не страшно.

Евгений нахмурился, но согласился: «Сфера» будет считать высоту через шаги времени, учитель — рисовать.

С «Библиотекой» вышло сложнее всего.

— Я ненавижу бухучет, — заявил Евгений честно. — Даже зарплату свою считать не люблю.

— Зато это идеальная задача на массивы, — возразил Алексей. — Номера книг, номера читателей, даты выдачи. Пусть «Сфера» ищет книгу по номеру. Или читателя. Это и поиск, и сортировка.

— А потом библиотекарь скажет: «А почему ваш комплекс не умеет штрафы считать?» — буркнул Евгений. — И мы поедем делать «Учёт задолженностей». Нет уж. Ограничимся тем, что найдём книгу.

Они договорились на компромиссе: программа «Библиотека» умеет:

— занести книгу в фонд с номером и кратким названием;

— отметить, что книга выдана читателю с таким‑то номером;

— найти книгу по номеру и показать, у кого она в данный момент.

Никаких штрафов. Это пусть завучи сами считают.

Параллельно шёл фронт номер два — бумажный.

Наталья заняла машинку как пулемётчик — гнездо.

— Нам нужно три методички, — перечисляла она, ударяя по клавишам. — «Применение учебного комплекса при изучении квадратных уравнений», «…при изучении движения тела, брошенного под углом к горизонту» и «…при организации учёта библиотечного фонда». Плюс общая «Памятка учителю» — как включать, что делать, если «лампочка горит, а на экране ничего».

— И пояснение для директора, — добавил Седых, заглянув в дверь. — Краткое. На одну страницу. Без формул. С тремя словами: «Передовой опыт школы».

— Это я могу, — кивнула Наталья.

Люба сидела рядом, рисовала от руки схемы экранов: где курсор, где ввод, где ответ. На полях оставляла заметки: «тут не забудьте указать, что нажать „ЗЛ“».

— Так, — сказала Наталья, перечитывая вслух. — «Учебное занятие начинается с того, что учитель кратко повторяет с учащимися теорию решения квадратных уравнений. Далее демонстрируется работа учебного комплекса: учитель вводит коэффициенты A, B, C…»

— «Учитель» два раза подряд, — заметил Алексей. — Можно заменить на «преподаватель».

— Можно, — согласилась она и замазала слово корректором.

— А здесь, — она ткнула пальцем в строку, — вы, Алексей Николаевич, как видите эту фразу: «нажать „ЗЛ“ и „К“»? Это же для нас понятно. Учителю надо разжевать.

— «Ввести команду загрузки ленты», — медленно сформулировал он, — и «команду перехода в режим решения квадратных уравнений». В скобках можно указать: «К».

— Это же надо три раза отрепетировать, — вздохнула Люба. — Я прямо вижу этого бедного математика.

— Не бедного, — поправил Алексей. — У него теперь будет помощник. Просто помощник без нормального объяснения превращается в пугало.

Конфликт назрел к концу недели.

В курилке, где обычно говорили о квартирах, премиях и о том, кто куда поедет «на картошку», в этот раз обсуждали бумагу.

— Я вам так скажу, — заявил Игорь, выпуская дым в открытую форточку. — Мы вместо того, чтобы делать новый ВКУ, новый интерфейс, сидим и «Учёт библиотечного фонда» обсуждаем. Если так пойдёт — через год нас всех спишут в методкабинет.

— Не «нас», — поправил его Валера. — Ты‑то с проводами ещё побегаешь, если я тебя от паяльника оттащу. А вот наш главный конструктор… — он кивнул в сторону лаборатории, — уже третий день к кульману не подходит. Всё с бумажками носится.

— Это называется «смена этапа», — отозвался за их спинами голос Алексея.

Он вошёл в курилку без стука, как к себе. Сигарет у него не было — он не курил, но курилка как место дискуссий ему нравилась.

— Этап железа мы прошли, — продолжил он. — Сейчас этап людей. Если его провалить — через год эти комплексы сдадут в утиль как «неиспользуемые», и вас точно переведут в методкабинет. Только уже без ЭВМ.

— Вот только не надо пугать, — проворчал Валера.

— Это не запугивание, — сказал Алексей. — Это прогноз.

Он сел на подоконник, чувствуя холод бетона.

— Вспомни, — обратился он к Валере, — сколько времени ушло, чтобы добиться нормального корпуса. Стеклотекстолит, ПЗУ, жгуты. Сколько ночей в термокамере просидели. Всё для того, чтобы машина не подводила. А теперь представь: учитель, который дважды в жизни видел ЭВМ только в кино, включит её, не поймёт, что делать, скажет: «Глупость какая‑то», выключит и больше не подойдёт.

Он сделал паузу.

— В этом случае наш корпус — просто тяжёлый ящик. И никакого «введения в информатику» в школе не случится.

Игорь затушил сигарету.

— То есть мы сейчас должны построить мост от нашего ящика до их головы, — резюмировал он. — Из кассет и бумажек.

— Именно, — кивнул Алексей. — А вообще это всё равно инженерная работа. Только вместо микросхем — слова. Их тоже нужно правильно соединить, иначе замкнёт не там, где надо.

— Слова — хуже микросхем, — вздохнул Валера. — Те хоть по справочнику понятно, как себя ведут, а эти…

— Зато на слова не нужно оформлять заявку в бюро снабжения, — заметил Евгений, заглянув в курилку. — Я уже третью страницу кода по дискриминанту написал. И ни одной накладной.

— И сколько у тебя там ошибок? — прищурился Игорь.

— Пока меньше, чем у тебя в жгуте клавиатуры, — невинно ответил Евгений и получил заслуженный смешок.

К концу второй недели в лаборатории появился новый объект.

Большая серая картонная папка с металлическими уголками, по виду — обычная канцелярская «для дел». На корешке аккуратным почерком Натальи было выведено: «Учебно‑демонстрационный комплекс БВП‑1. Папка учителя».

Внутри лежали:

— три тонкие брошюры с обложками разного цвета: зелёная — математика, синяя — физика, бежевая — библиотека;

— общая «Памятка учителю» на четырёх страницах;

— «Памятка директору» на одной странице, с жирным заголовком «Передовой опыт»;

— конверт с тремя кассетами, каждая с аккуратной типографской наклейкой;

— листок с крупной надписью «Пожалуйста, не ставьте на корпус салфетки и цветы», заботливо вложенный Любой.

Алексей взял папку в руки, почувствовал привычный вес — чуть легче, чем блок ПЗУ на старой плате, но всё равно ощутимый.

— М‑7–8, — зачитал он, листая зелёную брошюру. — «При изучении темы „Квадратные уравнения“ учитель может использовать учебное занятие с применением комплекса БВП‑1». Ход урока, примеры, вопросы для закрепления… — он поднял голову. — Представляете, какое счастье для завуча: ему не надо это всё придумывать. Он просто зачеркнёт фамилию нашего учителя и впишет свою.

— Главное — чтобы фамилию комплекса не зачеркнули, — заметил Евгений. — А то перепишут на «Зоркий‑3».

Синяя брошюра по физике содержала схемы графиков и таблицы высот. Бежевая — примеры библиотечных формуляров.

— А вот это, — Наталья вытащила листок, — выкладывается на стол рядом с комплексом. «Краткий порядок работы»: включить рубильник, дождаться «Готов», ввести «ЗЛ», вставить кассету, нажать «Пуск», дождаться надписи, работать по указаниям на экране. Всё. Никаких «инициализаций массивов» и «режимов трансляции».

— Символы и пиксели ты спрятала в приложении, — улыбнулся Алексей.

— Символы — в приложении, пиксели — в железе, — подтвердила она. — Учитель видит только «Нажмите „К“». И это хорошо.

— Осталось это всё доставить до школ, — вздохнул Седых. — И убедить завучей, что им не придётся идти в техникум на курсы.

— Для начала — в гороно, — прикинул Алексей. — Показать папку, дать потрогать кассеты. Они любят, когда им что‑то осязаемое приносят. А там уже методисты сами растащат.

— Я могу через многотиражку, — задумчиво сказала Наталья. — Статья «Опыт школы №… по применению учебного комплекса». Без фамилий, но с акцентом на «папку».

— Анна тебе поможет, — кивнул Алексей. — Она любит такие тексты.

Сам он в этот момент думал о другом.

В его сорокалетнем прошлом такие папки назывались бы «комплект поставки» или SDK. Короткая памятка, пара учебных дисков, примеры, готовые упражнения. Всё это скачивалось за минуту, распечатывалось за десять, и никто не задумывался, кто писал эти «Учебные примеры №…».

Здесь же они три недели превращали куски кода и инженерный жаргон в понятные слова для людей, которые в лучшем случае видели ЭВМ в кино. И если в той жизни он ругался, когда какой‑нибудь курс по BASIC был «слишком примитивным», то сейчас был готов поцеловать авторов любого примитива — лишь бы он существовал.

— У меня только один вопрос, — сказал Валера, заглядывая в папку. — Куда это всё положат в школе?

— В шкаф, — честно ответил Алексей. — Рядом с комплексом.

— То есть там будет стоять не просто железный чемодан, а чемодан с приложением, — резюмировал Валера. — Ну… уже лучше.

— Официально — комплект, — поправила Наталья. — Не «чемодан».

— Для Миши это всё равно будет «тот шкаф, где живёт ЭВМ», — подумал вслух Алексей. — И если он когда‑нибудь сам достанет оттуда папку и включит «Траекторию», значит, мы работали не зря.

Он аккуратно закрыл папку, провёл рукой по корешку.

Ему вдруг ясно представился кабинет в какой‑нибудь районной школе: на стене — портрет, в углу — зашторенный телевизор, на столе — их комплекс, на полке — вот такая же, только уже потрёпанная папка.

Учитель математики, пугливый в начале сентября, к зиме привыкнет к этим кассетам, к командам «ЗЛ» и «К» и уже сам будет объяснять молодому коллеге: «Смотри, это очень удобно. Дети видят, как уравнение решается на машине. Им запоминается лучше».

Это было уже почти не его дело — что именно будет говорить учитель. Но к этому голосу надо было дотянуться. Через металл, через провода и — вот теперь — через бумагу.

— Сколько таких папок нам надо? — спросил Седых.

— Пятьдесят, — ответила Наталья, не поднимая головы. — По одной на каждую машину. Плюс пять резервных. Плюс одна в гороно. Плюс одна нам.

— Плюс одна Анне, — добавил Евгений. — Чтобы она знала, о чём писать.

— Ладно, — Виктор Петрович вздохнул. — Я поговорю с многотиражкой и с типографией. Это, конечно, не стеклотекстолит и не МГТФ, но тоже дефицит. Бумага и краска, мать их…

— Скажете им, что без этой бумаги их дети никогда не увидят таблицу умножения на экране, — подсказал Алексей. — Может, это их тронет.

Седых усмехнулся:

— Их тронет план, — сказал он. — Но я попробую.

Вечером, когда КБ опустело, Алексей остался один.

«Сфера» тихо гудела на столе, на экране мигал курсор. В соседнем шкафу, на самой верхней полке, лежала первая, опытная «Папка учителя» — уже с вложенными кассетами и аккуратными брошюрами.

Он достал её, ещё раз пролистал зелёный раздел.

«Учебный пример № 1. Решение квадратного уравнения».

Чуть дальше — «Учебный пример № 2. Движение тела, брошенного под углом к горизонту». За ним — «Пример № 3. Поиск книги в фонде».

Где‑то в тетради у него был и «№ 4. Выбор варианта по признаку заполнения ячеек», тот самый, с крестиками‑ноликами. Но это был уже другой разговор. Для Дома пионеров, для кружка, для вечера, а не для паспорта.

Сейчас надо было, чтобы в школах вообще перестали бояться щёлкать рубильником.

Он положил папку обратно, закрыл шкаф.

Новая легенда для «Сферы» начиналась не с мигающего курсора и не с красивой надписи на экране. Она начиналась с того, что кто‑то в районной школе откроет эту картонную папку, найдёт там знакомые слова «квадратные уравнения» и подумает: «Ну, это я ещё помню. Попробуем».

Это была уже не инженерная магия. Это была педагогика. Но и её, как выяснилось, тоже можно было делать в КБ. Шаг за шагом.

Алексей выключил свет, оставив в лаборатории только экран «Рекорда». Курсор мигнул ему напоследок.

«Железо сделали. Теперь — очередь людей», — подумал он и пошёл в общежитие.

Чайник там закипал через раз, свет мигал без всякого детектора, а «Папка учителя» на верхней полке шкафа уже ждала своей первой командировки.