Проект «Сфера-80»: ТЗ для прошлого

Глава 19 Имя для машины

Конец ноября выдался таким, словно дело происходило в Ленинграде. Несколько дней подряд тянулась серость: мрачное небо, туман, ветер, мелкий дождь вперемешку со снегом.

Внутри, впрочем, было по‑своему тепло. Жужжали паяльники, осциллограф выводил знакомую «пилу», а вокруг одного из кульманов сгрудились сразу трое — Саша, Люба и Евгений.

Алексей, вернувшийся из макетной, по привычке сначала отметил взглядом главное: стенд цел, «Норма» горит, провода на месте. Потом подошёл к кульману и увидел объект коллективного созерцания.

На ватмане был вычерчен прямоугольник лицевой панели. В левом верхнем углу — стандартные, выверенные по ГОСТу надписи: «СЕТЬ», «СБРОС», «РЕЖИМ». Справа аккуратно размечены отверстия под ИН‑12 — индикаторы ещё не приехали, а место под них уже предусмотрели. Внизу — зона под клавиатуру.

И над всем этим, по центру, строгими чертёжными буквами: «БВП‑1».

— Красота, — сухо произнёс Алексей. — Особенно вот здесь.

Он ткнул пальцем в надпись.

Евгений, стоявший рядом с сигаретой в зубах (естественно, незажжённой — Михалыч был неподалёку), усмехнулся.

— Лучше не бывает, — сказал он. — «Бытовой вычислительный прибор, модель один». Сразу ясно: не какая‑нибудь там фантастика, а серьёзная вещь.

Он наклонил голову.

— Хотя, если подумать… Если оставить как есть, министерство его в последний момент всё равно переименует. В духе времени.

Он прищурился.

— Я бы поставил на «Учёт‑76». Или «Универсал‑табулятор УТ‑1». Ещё вариант — «Электроника Б3‑26», чтобы никто не догадался, что это вообще такое.

— «Учёт‑76» хоть честно, — заметила Люба. — А вот «Электроника» — это уже почти художественная литература.

Она задумчиво провела карандашом по краю прямоугольника.

— Я бы, честно говоря, предпочла, чтобы он как‑нибудь отличался. Хотя бы для нас.

— Для нас он уже отличился, — сказал Саша. — Для себя мы его как зовём?

— Между собой — да, — отозвался Евгений. — Между собой мы много чего говорим. Мы его «Сферой» зовём.

Он постучал пальцем по бумаге.

— Только попробуй вот так написать прямо на панели — и всё, до пуска не доживёт. Скажут: «Что за буржуазное название? Что за шарик?»

— Шкаф‑1, — неожиданно выдал Саша.

Все повернулись к нему.

— По габаритам, — пояснил он невинно. — Если так дальше пойдёт, то корпус будет как у маленького шкафа. Вот и будет: «Шкаф‑1. Настольный».

Он улыбнулся.

— А потом «Комод‑2» и «Буфет‑3».

Люба прыснула, прикрывшись ладонью. Евгений одобрительно кивнул:

— Видишь, растёт смена. Уже мыслит сериями.

Михалыч пошёл на звуки смеха, как опытный мастер на подозрительный запах гари.

— Чего весёлого? — спросил он, рассматривая чертёж. — Опять кто‑то решил сэкономить не там, где надо?

Саша тут же отодвинулся. Евгений спрятал сигарету в карман с таким видом, будто её там и не было.

— Корпус, Иван Михайлович, — ровно сказал Алексей. — Эскиз лицевой панели. Обсуждаем, как оно будет выглядеть для комиссий.

— Комиссии, — проворчал Михалыч. — Для комиссий главное — чтобы всё по ГОСТу и без самодеятельности.

Он склонился над ватманом, прищурился.

— «БВП‑1». Ну, правильно. Как в ТЗ написано. Бытовой прибор. Чего вам ещё?

— Так‑то да, — осторожно начал Алексей. — Просто между собой мы всё‑таки привыкли…

— Между собой можно хоть «Чёрт‑знает‑что‑двадцать», — отрезал Михалыч. — На корпусе будет то, что в документации.

Он поднял глаза.

— И никаких вам «Сфер» и прочей лирики. Это вам не «Техника — молодёжи». У нас тут реальное производство, а не кружок по интересам.

— «Сфера» звучит не хуже, чем «БВП», — не удержалась Люба. — И короче.

— «Сфера» звучит как фантастический роман, — упрямо сказал Михалыч. — Придут с приёмки, увидят: «Сфера‑80»… Скажут: вы тут что, космический корабль делаете?

Он вздохнул.

— Нет уж. Хватит нам одного приключения с тем, что прибор сам считает, без перфоленты. Ещё и названием людей дразнить ни к чему.

Евгений тихо усмехнулся:

— Зато красиво было бы: «Сфера‑80». Прямо как в журнале: «научно‑фантастический комплекс, опережающий своё время».

— Вот именно — фантастический, — не уловив иронии, поддержал Михалыч сам себя. — А нам нужна не фантастика, а чтобы бумага была чистая. БВП‑1 — и точка.

Он постучал костяшкой по надписи.

— В паспорте — так же. В акте — так же. На шильдике — так же. Чтобы потом через пять лет никто не делал круглые глаза: «А откуда тут Сфера взялась?»

Он выпрямился.

— Всё, разговор окончен. У нас не конкурс названий, у нас план по макетам.

Он ушёл к своему рабочему месту, и настроение у кульмана заметно поугасло.

Евгений задумчиво потёр подбородок.

— Вот так и умирают шедевры, — сказал он. — Сначала кто‑то придумывает хорошее имя, а потом его закатывают в асфальт в интересах отчётности.

— Может, действительно оставить БВП‑1? — негромко сказала Люба. — Для нас он всё равно «Сфера».

Алексей молчал, глядя на строгие буквы.

В двадцать шестом году он уже привык к тому, что у «железа» есть имена. Маркетологи иногда творили чудеса: микроконтроллеры называли так, будто это модели спорткаров, платы — как экзотические виды рыб. Но всё равно имя цепляло.

«БК‑0010», «Агат», «Спектрум» — они жили в головах не как наборы цифр и букв, а как образы. Даже если внутри был один и тот же голый восьмибитник.

Здесь всё ещё было по‑другому. Здесь именем считалась индексная абракадабра, а всё остальное — лишний риск. Но он слишком хорошо помнил, как одна тонкая заметка в журнале или газете с удачным названием могла зацепить мальчишку в каком‑нибудь райцентре и побудить его паять свой первый компьютер. «ЭВМ», — поправил он себя.

Если сейчас они сами не закрепят «Сферу», дальше это сделает кто‑то наверху. И сделает по своему вкусу.

Он перевёл взгляд с ватмана на Любу, на Сашу, на Евгения.

— БВП‑1, конечно, можно оставить, — сказал он. — Только тогда не удивляйтесь, если через год в каком‑нибудь приказе появится «бытовой прибор „Учёт‑76“». И всё. Никакой «Сферы».

— А что ты предлагаешь? — спросил Евгений. — Пойти к министру и сказать: «Разрешите назвать вашу скромную табличную машинку как‑нибудь красиво»?

— К министру — рано, — ответил Алексей. — Для начала — к тем, кто у нас бумагу подписывает.

Он посмотрел на эскиз ещё раз. В самом верху, над прямоугольником панели, аккуратно был вычерчен маленький прямоугольник под шильдик: место, где потом выштампуют тип, год и номер.

«Место, где можно выиграть маленькую войну», — подумал он.

Наталью Сергеевну он застал в её родной стихии — над кипой папок и стопкой свежих бланков.

Она сидела в своём кабинете, обложенная ГОСТами и нормативными документами, словно крепостными валами. На столе — чернильная ручка, линейка, аккуратные пометки на полях. На стуле рядом — папка с надписью «СФЕРА‑80 / БВП‑1», которую Алексей сразу узнал.

— Вовремя, — сказала она, увидев его в дверях. — Я как раз собиралась к вам.

Она постучала пальцем по папке.

— Тут по вашей машине уточнения. Особенно по маркировке и паспортным данным.

— Маркировка — это как раз то, с чем я к вам, — сказал Алексей. — Можно?

— Садитесь, — разрешила она. — Только не на папки.

Она подвинула стопку бумаг на край стола, освобождая место.

Алексей сел, положил на стол эскиз панели.

— Мы тут с корпусниками подошли к лицевой панели, — начал он. — Надо определяться, что на ней будет написано.

Он коснулся карандашом надписи.

— В ТЗ у нас «Бытовой вычислительный прибор БВП‑1». Между собой мы его называем «Сфера‑80».

Он выдержал паузу.

— И хотелось бы всё‑таки, чтобы это название не осталось только «между собой».

Наталья Сергеевна чуть приподняла бровь.

— «Сфера‑80», — повторила она. — Это как?

— Изначально — от сферы применения, — дипломатично ответил Алексей. — И от того, что прибор рассчитан на одиннадцатую пятилетку.

— По ТУ мы можем дать прибору условное наименование, — продолжил он. — Главное — чтобы оно было расшифровано и не противоречило ТЗ.

— Ага, — сказала Наталья Сергеевна, уже начиная что‑то листать в одной из папок. — То есть вы хотите, чтобы в паспорте было написано: «Учебно‑демонстрационный вычислительный комплекс „Сфера‑80“»?

— Примерно, — подтвердил Алексей. — С указанием, что БВП‑1 — это заводской индекс.

Она какое‑то время молчала, листая ГОСТ по обозначениям. Потом подняла на него взгляд.

— Лично мне название нравится, — сказала она. — Коротко, звучно, без цифробуквенной каши.

Она чуть улыбнулась.

— Но я не министерство и не Первый отдел.

Улыбка пропала.

— Официально я вам сейчас скажу: просто слово «Сфера» без расшифровки никому не понравится. Скажут: несерьёзно, не отражает сути. Ещё спросят, почему «сфера» — чего именно?

Она постучала костяшками по ГОСТу.

— Хочешь красивое слово — придумай под него правильное расширение, — сказала она чуть мягче. — Никаких вольностей. Чтобы звучало как: «система чего‑нибудь в рамках чего‑нибудь». Слово «система» — это всегда плюс. «Комплекс» — тоже. «Формирование», «единых», «типовых» — отличные слова.

Она слегка наклонилась вперёд.

— И ещё: цифра «80». Пока на дворе, напомню, другая цифра. Если вы хотите привязаться к Олимпиаде — это надо будет где‑то аккуратно прописать, чтобы никаких вопросов.

Алексей кивнул.

— Понял, — сказал он. — То есть без серьёзного… объяснения мы не пройдём.

— Без расшифровки аббревиатуры — нет, — подтвердила она. — И это не я придумала, это жизнь. Всё, что непонятно, вызывает у «них» вопросы. А вопросы — это лишние бумаги.

Она на секунду задумалась, потом добавила:

— Я вам так скажу: если вы принесёте Виктору Петровичу бумагу, где будет написано, что «СФЕРА» — это, скажем, «Система формирования единых расчётных алгоритмов», — он её подпишет гораздо спокойнее, чем слово без расшифровки.

Она пожала плечами.

— Ему главное, чтобы всё выглядело прилично и было чем прикрыться перед министерством. Аббревиатура — это надёжный щит.

Алексей чуть усмехнулся. В двадцать шестом такие игры назывались бэкронимами и служили в основном маркетингу. Здесь это было оружие обороны.

— Спасибо, — сказал он. — Это ценное руководство к действию.

— Я только бумажки умею оформлять, — ответила Наталья Сергеевна. — Остальное — ваше.

Она на секунду поколебалась, потом добавила:

— И, если честно, мне самой приятнее писать в паспорте «СФЕРА‑80», чем «БВП‑1». Но вы меня не цитируйте.

Он вышел из её кабинета с уже почти сложившейся формулой в голове.

«Система формирования единых расчётных алгоритмов» ложилась на буквы как родная. Можно было, конечно, поиграть ещё со словами: «редактирования», «реализации», «расчётов». Но «формирование единых» звучало именно так, как любят в докладах: масштабно и немного туманно.

Оставался вопрос с цифрой.

В коридоре кто‑то проволок ящик, скрипнуло по паркету. За окном протянулись длинные полосы мокрого снега. В воздухе стоял знакомый запах: канифоль, чуть‑чуть табака, чай.

Алексей заглянул в КБ, отдал короткую команду:

— Я к Виктору Петровичу. Не теряйте.

— Передавай привет, — отозвался Евгений. — И скажи, что если он разрешит «Сферу‑80», я лично назову одну подпрограмму его именем. Служебную.

— Ты лучше подпрограмму назови «Нельзя», — пробурчал Михалыч. — Он оценит.

Кабинет Седых находился в конце коридора, за дверью с матовым стеклом и табличкой «Начальник КБ».

Внутри было, как всегда, аккуратно и чуть прохладнее, чем в лаборатории. На стене — подробный план по кварталам, графики, приёмно‑сдаточные акты в папках. На шкафу — массивный глобус, по которому, судя по слою пыли, давно никто не путешествовал даже глазами.

Виктор Петрович сидел за столом, просматривая какой‑то доклад. На носу — очки, взгляд — осторожный, как будто каждый лист мог укусить.

— Можно? — спросил Алексей с порога.

— Можно, — кивнул Седых, не поднимая головы. — Если вы не с новым ТЗ от министерства. С этим я сегодня уже имел счастье.

— Наоборот, — сказал Алексей. — Это по нашему табличному прибору.

Он пододвинул к столу эскиз панели и лист с черновой формулировкой.

Седых всё‑таки оторвался от доклада, посмотрел.

— А, — сказал он. — Лицевая панель. Это хорошо, что вы ко мне пришли.

Он кивнул на эскиз.

— Я, кстати, видел уже вариант от Сергея. Всё так, только вот…

Он постучал пальцем по надписи «БВП‑1».

— Тут у вас что за обсуждения были? Мне уже докладывали, что вы хотите что‑то придумать.

— Мы хотим не придумать, а упорядочить, — спокойно ответил Алексей. — Сейчас у нас в ТЗ — «Бытовой вычислительный прибор БВП‑1». Между собой — «Сфера‑80».

Он выдержал паузу.

— Я бы хотел, чтобы это условное название — «Сфера‑80» — было закреплено в документации. Как учебно‑демонстрационный комплекс.

Седых слегка поморщился.

— Я уже говорил: слово красивое, но слишком… фантастическое, — произнёс он. — Сейчас у всего есть «сфера применения», «сфера обслуживания». На этом слове уже паразитируют.

Он скосил взгляд на глобус, словно проверяя, не подслушивает ли тот.

— Нам бы что‑нибудь скромное. «Комплекс табличной обработки» там, или «блок вычислительный».

Он вздохнул.

— Поймите, Алексей Николаевич: у меня задача — чтобы, когда эта штука попадёт на НТС министерства, никто не зацепился глазами за название. Чем нейтральнее — тем спокойнее спим.

— Я понимаю, — сказал Алексей. — Поэтому я и пришёл не с «красивым словом», а с расшифровкой.

Он развернул лист с аккуратно написанными буквами.

— Предлагаю закрепить аббревиатуру «СФЕРА» как «Система формирования единых расчётных алгоритмов».

Он немного наклонил голову.

— Это, по сути, то, чем наш комплекс и будет заниматься: обеспечивать единообразие расчётов в разных подразделениях.

Седых поднял очки повыше на переносицу, вчитался.

— «Система формирования единых расчётных алгоритмов», — медленно повторил он.

Он произнёс ещё раз, уже как будто примеряя на доклад.

— Звучит солидно. Слово «система» есть, «единых» есть, «расчётных» есть. Никаких вам «настольных компьютеров».

Он прищурился.

— А цифра «80»?

— Прибор разрабатывается в расчёте на одиннадцатую пятилетку, — без паузы ответил Алексей. — К восьмидесятому году мы планируем выйти на устойчивую серию и внедрение в учебные заведения.

Он позволил себе маленькую идеологическую добавку.

— Это будет нашим вкладом в подготовку к Олимпиаде и к задачам восьмидесятых годов.

Седых явно не ожидал услышать от него такие слова, но вид у него сделался более довольный.

— Олимпиада, говорите… — протянул он. — Это хорошо. Надо будет потом в пояснительной записке отметить.

Он почесал лоб.

— Так… Значит, как вы это видите? В документах — «Учебно‑демонстрационный вычислительный комплекс „СФЕРА‑80“ (БВП‑1)»?

— Примерно так, — подтвердил Алексей. — В технической документации мы сохраняем индекс БВП‑1 как обозначение типа. А условное наименование комплекса — «СФЕРА‑80».

Он чуть пожал плечами.

— Для газет, для стендов, для паспортов — оно удобнее. И людям понятнее.

Седых некоторое время молча постукивал ручкой по столу, глядя то на лист, то на глобус.

— «Система формирования единых расчётных алгоритмов…» — снова пробормотал он. — «СФЕРА‑80».

Он выпрямился, отложил ручку.

— Ладно, — сказал он. — Давайте так.

Он поднял глаза на Алексея.

— Официально я вам скажу: вы, конечно, рискуете, придумывая название заранее. Если «там» решат, что нужно по‑другому, — переименуют, и всё.

Он чуть улыбнулся краешком губ.

— Но если у нас будет чёткая расшифровка и привязка к пятилетке, вероятность выше.

Он взял лист, подписал внизу: «Утверждаю. В. П. Седых».

— Я дам указание Наталье Сергеевне включить эту расшифровку в паспорт и рабочие чертежи, — сказал он. — На лицевой панели напишите: «СФЕРА‑80», а под ней помельче — «БВП‑1». Так волки будут сыты, и…

Он не стал договаривать про овец.

Алексей кивнул.

— Спасибо, Виктор Петрович.

— Не благодарите, — отмахнулся тот. — Только учтите: если кто‑то из министерства потом к этому придерётся — я скажу, что это вы придумали.

Он всё‑таки улыбнулся.

— Но, честно говоря, мне самому надоело, что у нас все приборы называются «Б‑что‑то‑там‑цифра». Хоть один будет звучать по‑людски.

Когда Алексей уже взялся за ручку двери, Седых остановил его:

— И ещё, Алексей Николаевич.

— Да?

— Про «настольную машину» вам лучше пока нигде больше не говорить, кроме как у себя в КБ, — тихо сказал Седых, неожиданно серьёзно. — Пусть будет «учебно‑демонстрационный комплекс». Это спокойнее.

— Понимаю, — ответил Алексей.

Новость в КБ встретили шумно.

— То есть можно будет написать «СФЕРА‑80» прямо на морде? — уточнил Евгений, когда Алексей пересказал суть разговора. — Не карандашом на обороте, не мелом на стенде, а по‑взрослому?

Он уважительно присвистнул.

— Ну, товарищ Морозов, вы мастер дипломатического наступления.

— По‑взрослому пока на бумаге, — поправил Алексей. — До гравировки ещё дожить надо. Но да, название пошло в документацию.

Саша сиял, как индикатор на включении.

— Сфера‑восемьдесят, — смакуя, произнёс он. — Звучит.

— Главное, что не «Шкаф‑1», — заметила Люба.

— «Шкаф‑1» мы оставим для соседнего отдела, — фыркнул Евгений. — Они как раз любят громоздкие вещи.

Он повернулся к Алексею.

— А что там за расшифровка? Я, кажется, слышал слово «алгоритм»?

— «Система формирования единых расчётных алгоритмов», — повторил Алексей. — Запоминайте, пригодится на заседаниях.

— Ничего себе, — уважительно сказал Михалыч, который всё это время слушал, сделав вид, что занят чертежом. — Прямо как будто из методички по автоматизированным системам управления списали.

— Там и списывал, — не стал спорить Алексей. — Только расставил слова в нужном порядке.

— Стало быть, вы не только схемы рисовать умеете, но и по‑нашему, по‑бюрократически говорить, — задумчиво сказал Михалыч. — Это хорошо.

Он кивнул на эскиз панели.

— Ладно. Тогда пиши свою «Сферу‑80» там, где положено. Если начальник подписал — спорить нечего.

Он ушёл, а Евгений, наклонившись к Алексею, шепнул:

— Всё, теперь это официально. Будем с гордостью говорить: работаем над системой формирования единых расчётных алгоритмов.

Он хмыкнул.

— И никто не поймёт, что это на самом деле — настольная машинка для своих.

Через несколько дней Алексей спустился в макетный цех.

Там, среди медной стружки, запаха горячей пластмассы и приглушённого стука, царствовал Валера по прозвищу Левша, тот самый, что недавно помог с временным корпусом. На нём был привычный замызганный халат, а на верстаке — чудо местной промышленной эстетики: заготовка передней панели, уже прошедшая вырубку и шлифовку.

— О, сам автор идёт, — буркнул Валера, не поднимая головы. — Сейчас будем совещаться по художественной части.

Он взял с полки прямоугольную латунную бляшку, протёр рукавом.

— Смотри, — сказал он, подавая Алексею. — Чисто для пробы набили на шильдике. Чтобы потом сюрприза не было.

На бляшке очень аккуратно, ровными буквами было выштамповано:

'СФЕРА‑80

БВП‑1

ЗАВОД «ЭЛЕКТРОНМАШ»'

Алексей провёл пальцем по рельефу.

Вроде бы всего три строки. Никакой магии, одна железка. Но откуда‑то изнутри поднялось странное ощущение — как будто из мира его двадцать шестого года на секунду протянулись тонкие проводки и щёлкнули в нужных местах.

Сколько он в своей прежней жизни видел таких шильдиков — на старых советских компьютерах, на самодельных платах, на музейных экспонатах. И каждый раз думал: кто‑то же когда‑то придумал это название, кто‑то продавил его через десять согласований, кто‑то держал в руках первую такую пластинку и думал примерно то же, что и он сейчас.

«Ну вот, — мелькнуло. — Ещё один шильдик появился».

— Нормально? — спросил Валера. — Буквы не мелкие?

— В самый раз, — сказал Алексей. Голос прозвучал чуть хриплее, чем обычно. — Высота по ГОСТу?

— Пять миллиметров на основном названии, три — на индексе, — отчеканил Валера. — Я что, первый день, что ли?

Он ухмыльнулся.

— А ты думал, я тут для красоты края шлифую?

Люба, стоявшая рядом, осторожно взяла шильдик, посмотрела.

— Красиво, — тихо сказала она. — По‑настоящему.

Она подняла взгляд на Алексея.

— Значит, точно дойдёт до панели?

— Если пожарники раньше не сожгут, — не удержался Саша.

— Пожарники уже были, теперь очередь министерства, — философски заключил Евгений, который тоже заглянул в цех. — Но с такой расшифровкой, как у нас, они скорее сами к нам за расчётами придут.

— А расшифровка на шильдик не влезает, — заметил Валера. — Это вам в документах писать. А здесь — фабричка. Чтобы людям было за что глаз зацепить.

Алексей кивнул.

Где‑то там, в будущем, он видел десятки домашних компьютеров с названиями, придумать которые было несложно, но реализовать — трудно. Там за названием стоял рынок, реклама, каталоги, красивые коробки. Здесь за этим маленьким словом «Сфера» стояли другие силы: бюрократическая инерция, страх органов, вечный дефицит и ещё десяток неизвестных.

Всё, что он реально мог, — это аккуратно протащить одно слово через все эти фильтры так, чтобы оно не застряло.

Пока выходило.

— Давайте так, — сказал он. — Этот шильдик — на первый образец.

Он посмотрел на Валеру.

— А потом мы с тобой отдельно поговорим про вариант для школьного кабинета. Чтобы детям было интересно. Может, рамочку, может, цвет.

— Ну всё, — вздохнул Евгений. — Пошло художественное самовыражение.

— Главное, чтобы не до самодеятельности, — отозвался Валера. — А то опять придут проверяющие и скажут: «Почему у вас тут что‑то весёлое? Должно быть строго».

— Будет строго, — пообещал Алексей. — Строгая Сфера.

Он ещё раз посмотрел на шильдик.

«Для конца ноября семьдесят шестого — неплохой результат», — подумал он.

ЭВМ ещё не собралась в полный корпус, перфолента всё ещё царила в машзале, а они только‑только вышли из стадии «макет на коленке». До школьных классов, до кружков, до заметок в газетах было далеко.

Но у этой штуки теперь было имя. Не только в его голове и на общажной кухне, но и на холодном металле заводского шильдика.

Иногда этого достаточно, чтобы вещь пошла дальше, чем планировали те, кто подписывал бумагу.