Проект «Сфера-80»: ТЗ для прошлого

Глава 37 Проверка Григория Андреевича

К середине сентября бумаг по «Сфере» накопилось столько, что их можно было использовать вместо утеплителя. За окном уже желтели тополя, в коридорах тянуло сыростью, а в КБ‑3 пахло канифолью, чаем и свежими подписями.

Алексей сидел у Натальи Сергеевны на табурете и держал в руках папку толщиной с хороший кирпич. На корешке было аккуратно выведено: «Учебно‑демонстрационный вычислительный комплекс БВП‑1. Пояснительная записка». Они готовились к приезду очередного высокого начальства.

— Сюда ещё протоколы самоконтроля добавить, — сказал он. — И можно стены в общежитии утеплять.

— Не каркай, — отрезала Наталья, не поднимая глаз. — Протоколы самоконтроля у нас внутри КБ. В министерство пойдут только акты и ТЗ.

Она провела ногтем по списку разделов.

— Григорий Андреевич любит, когда всё по пунктам. Без «прочее» и «и так далее». Если где‑то написано «прочее», он спросит, какое именно прочее. Если «и так далее» — потребует «далее» раскрыть.

— Страшный человек, — нейтральным тоном заметил Алексей. — Практически живой статический анализатор.

— Кто? — не поняла Наталья.

— Никто, — сказал он. — Программистские фразы.

Он заглянул в окно: на дворе был типичный владимирский сентябрь — низкое небо, мокрый асфальт, редкие фигуры в плащах. Про себя отметил: «семьдесят седьмой, осень». До конца года ещё далеко, но запах подведения итогов уже витал в коридорах.

Григорий Андреевич приехал без фанфар.

Просто в какой‑то момент в коридоре стало тише, дежурная в вахтёрской поправила белый воротничок, а у двери Седых выстроилась небольшая делегация: сам Виктор Петрович, Михалыч, Наталья с той самой кирпичной папкой.

Алексею оставили роль статиста.

— Морозов, — шепнул Седых, — ты пока молчи. Если по схемам спросят — тогда.

— Понял, — ответил Алексей. — Я буду декоративным элементом.

Виктор Петрович не оценил.

— Ты будешь ответственным исполнителем, — строго сказал он. — И держи лицо.

Дверь открылась почти бесшумно.

Григорию Андреевич могло быть лет сорок пять. Стройный, чуть сутулый, в тёмном костюме без единой складки. На переносице — тонкие очки, на стол он сразу положил кожаный портфель, который выглядел дороже, чем весь набор стульев в кабинете Седых.

— Добрый день, товарищи, — сказал он сухо. — Ну что, посмотрим вашу учебную машину.

Он сел, не дожидаясь приглашения. Портфель открылся, как аппаратная на ЕС‑ке: чётко, с лёгким щелчком защёлки. Изнутри выехала стопка бланков с гербом, сверху — лист с шапкой: «МИНИСТЕРСТВО…», дальше Алексей читать не стал.

Григорий Андреевич изучающим взглядом прошёлся по лицам. На Алексее задержался на секунду дольше — явно отмечая «неизвестную единицу».

— Кто у нас отвечает за документацию? — спросил он.

— Рябинина Наталья Сергеевна, старший инженер по технической документации, — тут же отрапортовал Седых.

— Прекрасно, — чуть заметно кивнул Григорий. — Принесите, пожалуйста, пояснительную записку и ТЗ.

Наталья Сергеевна подалась вперёд и положила на стол папку. Ладонь у неё слегка дрожала — Алексей заметил это по тому, как дрогнула скрепка.

Григорий положил папку перед собой, открыл на титульном листе, провёл пальцем по строкам.

— «Учебно‑демонстрационный вычислительный комплекс БВП‑1, — прочитал он вслух. — Назначение: повышение эффективности подготовки операторов ЭВМ и учащихся школ…»

Он замолчал и чуть приподнял брови:

— Дальше. «…а также использование в кружках технического творчества при Домах пионеров и Дворцах культуры».

Бровь поднялась ещё выше.

— Кружки… — протянул он. — Интересно.

Седых слегка кашлянул.

— Это в соответствии с письмом министерства просвещения, — осторожно вступил он. — Там говорилось о необходимости развивать…

— Я письма министерства просвещения видел, — прервал его Григорий. — Меня интересует, как это отражено в вашей части.

Он поднял глаза на Наталью Сергеевну.

— Зачем в ТЗ отдельным пунктом прописано использование в кружках? Это у вас основной контингент?

Наталья проглотила воздух, словно это был кусок сухаря.

— Нет, основным контингентом являются школы и учебные кабинеты при производстве, — сказала она чуть быстрее обычного. — Кружки указаны как дополнение.

Она торопливо перелистнула пару страниц, нашла нужный раздел, повернула папку к нему.

— Вот, пункт три точка два: «при использовании в кружках технического творчества комплекс применяется в качестве наглядного пособия при изучении принципов работы вычислительной техники и алгоритмического мышления».

В слове «алгоритмического» она чуть запнулась, но быстро выровнялась.

— То есть, — уточнил Григорий Андреевич, — прибор должен стоять не только там, где его используют по производственной необходимости, но и там, где дети…

Он сделал короткую паузу.

— … занимаются самодеятельностью.

Слово повисло в воздухе, как незаземлённый провод.

Алексей, который до этого честно молчал, почувствовал, что сейчас тот случай, когда декоративный элемент должен зашевелиться, иначе искра пойдёт в неправильную сторону.

— Григорий Андреевич, — сказал он спокойно, — можно уточнить?

Тот перевёл на него взгляд.

— Мы в пояснительной записке подчёркиваем, — продолжил Алексей, — что речь идёт не о самодеятельности в бытовом смысле, а о форме ранней подготовки кадров.

Он немного сместился вперёд, опёрся руками о колени, чтобы голос был ровнее.

— Дом пионеров или кружок при ДК — это же не просто «развлечение». Там формируют будущих техников, операторов. Если ребёнок в восьмом классе хоть раз руками набьёт табличную задачу на машине, ему потом легче будет на ЕС‑ЭВМ, когда он по распределению попадёт в вычислительный центр.

Григорий Андреевич не перебивал, только слегка постукивал карандашом по полям листа.

— Мы это специально подчеркивали формулировкой, — добавил Алексей. — Сейчас Наталья Сергеевна найдёт.

Наталья уже нашла.

— Раздел один точка один, абзац третий, — сказала она более уверенным голосом. — «Использование комплекса в кружках технического творчества направлено на формирование у учащихся начальных навыков работы с табличной информацией и выработку дисциплины операторского труда».

— «Дисциплины операторского труда», — повторил Григорий Андреевич. — Хорошо сказано.

Карандаш перестал стучать, лёг поперёк строки.

— Ладно. К кружкам мы ещё вернёмся.

Он перевернул лист, просмотрел таблицу назначения разъёмов.

— Вот это меня интересует больше, — сказал он и ткнул пальцем в строку. — «Разъёмы внешних соединений: ХР‑1, ХР‑2, ХР‑3».

Он поднял глаза.

— Три разъёма на задней стенке. Для учебного комплекса. Не многовато ли?

Седых чуть заметно дёрнулся.

— Позвольте, — сказал он. — Один — для устройства отображения информации, один — для магнитофона…

— Я спрашиваю ответственную за документацию, — мягко напомнил Григорий. — А потом исполнителя.

Наталья слегка покраснела.

— ХР‑1 — это штатное устройство отображения информации, ВКУ, — начала она, заглядывая в таблицу. — ХР‑2 — соединение с учительским пультом при фронтальной работе в классе. ХР‑3 — служебный разъём для наладки и испытаний.

— «Служебный», — повторил Григорий. — То есть по месту эксплуатации его быть не должно?

— По месту эксплуатации он закрывается штатной крышкой и пломбируется, — быстро сказала Наталья Сергеевна. — В паспорте есть примечание.

— А по факту? — сухо уточнил он. — Крышки, пломбы — это хорошо на бумаге. На практике, как показывает опыт, служебные разъёмы очень любят превращаться в «удобные».

В его голосе прозвучал оттенок знакомой Алексею иронии — такой же он слышал двадцать лет спустя от служебных безопасников, когда те смотрели на открытые порты.

«USB, RS‑232, ХР‑3, — подумал Алексей. — Разница только в форме контактов».

— Мы специально ограничили номенклатуру, — вмешался он. — У нас на ХР‑3 только сигналы для наладки — контроль шин, подключение к стенду. Ни питания, ни внешнего управления.

Он перевёл взгляд с Григория Андреевича на стол, чтобы не говорить слишком тепло.

— В обычном классе этот разъём не нужен. Без лабораторного стенда человеку там делать нечего, кроме как пыль внутрь загонять.

Григорий Андреевич перелистнул, нашёл схему задней панели.

— Тут у вас нарисовано… — он прищурился. — Ага, «крышка служебного разъёма».

— И пломба, — подсказала Наталья. — На листе двадцать втором.

— Вижу, — сказал он.

Ненадолго задумался, отбивая пальцами по полям бумажный метроном.

— Я правильно понимаю, — продолжил Григорий Андреевич неторопливо, — что по месту эксплуатации доступны только два разъёма: один для устройства отображения информации, другой — для…

Он сделал крошечную паузу.

— … фиксации массивов на магнитной ленте.

На словах «магнитная лента» он слегка глянул в сторону Седых, тот выдержал этот взгляд, как испытание.

— Да, — ответил Алексей. — Причём работа с лентой у нас описана как вспомогательная. Основные режимы комплекса — работа в оперативном запоминающем устройстве. Запись на ленту — по необходимости, один раз в конце дня или при смене смены.

«Один раз в день, — мелькнуло в голове. — Вчера уже доказали, что один раз — мало. Но это не для этого разговора».

— В ТЗ этот разъём как у вас называется? — уточнил Григорий.

— «Разъём для подключения устройства фиксации массивов на магнитной ленте», — чётко ответила Наталья. — Без указания конкретного вида аппарата.

Григорий чуть кивнул.

— То есть не «магнитофон», а «устройство фиксации массивов». Это правильно.

Карандаш снова задвигался.

— Меня в этой конструкции, — продолжил он уже мягче, — волнует не столько сам разъём, сколько его возможное назначение.

Он впился взглядом в Алексея.

— Вы понимаете, товарищ Морозов, что у нас сейчас нет задачи делать в каждую квартиру по прибору, который умеет работать с лентой?

— Понимаем, — спокойно ответил Алексей. — Мы делаем прибор для классов, лабораторий и учебных комнат при производстве.

Он выдержал паузу.

— Поэтому у нас везде, где возможно, написано «учебно‑демонстрационный». Не «бытовой».

Григорий чуть улыбнулся уголком губ.

— Это хорошо, что вы это понимаете, — сказал он. — Не все понимают.

Он вернулся к тексту, перелистнул пару страниц.

— Вот, — сказал он. — Раздел «Режимы работы».

Он пробежал глазами список.

— Расчёт табличных данных, контроль ОЗУ при включении, демонстрация алгоритма выбора варианта по признаку ячейки…

Он прищурился.

— «Демонстрация алгоритма выбора варианта по признаку ячейки». В скобках: «может использоваться при проведении занятий в кружках».

Опять эти кружки.

— Что это у вас за демонстрация такая? — спросил он. — Чтобы дети развлекались?

Наталья дёрнулась, но Алексей опередил.

— Там речь идёт об учебном примере, — сказал он. — Мы показываем, как на табличной задаче можно выбирать разные ветви расчёта в зависимости от содержимого ячейки.

Он вспомнил рыжего Мишу, нарисованное в тетради поле три на три и аккуратное слово «выбор варианта».

— Например, — продолжил Алексей, — при расчёте премии можно либо добавить процент, либо нет, в зависимости от выполнения плана бригадой. Для школьников это демонстрация того, что машина умеет работать не только по одной прямой формуле, но и по условию.

Он усмехнулся краешком рта.

— Для нас с вами это способ показать детям, что если они потом придут на ЕС‑ЭВМ, подобные конструкции для них уже не будут чудом.

— То есть «кружок» здесь — это никакая не игра, а площадка для обучения тем же конструкциям, которые используются на больших машинах? — уточнил Григорий Андреевич.

— Именно, — сказал Алексей. — Только без доступа к таймеру, дискам и всему остальному. Чисто табличные формы.

Он взглянул на Наталью Сергеевну. Та уже подняла глаза, чуть спокойнее.

— Мы специально ввели ограничение, — добавила она, — в разделе «Безопасность работы».

Она листнула, нашла нужный пункт.

— «При эксплуатации комплекса в кружках технического творчества запрещается использование его в качестве управляющего устройства для технологического оборудования и связи с внешними объектами».

Григорий Андреевич посмотрел внимательнее.

— «Связи с внешними объектами», — повторил он. — Это хорошо.

Он ещё раз пролистал раздел.

— Вижу, что язык подобран осторожный. Это ваше? — спросил он, кивая на Наталью Сергеевну.

— Совместно, — честно сказала она. — Алексей Николаевич формулировал техническую идею, я приводила к ГОСТу.

— Видно, — коротко заметил Григорий Андреевич. — Не каждый инженер про «алгоритмическое мышление» вспоминает.

Он откинулся на спинку стула, снял очки, протёр платочком.

— Ладно, — сказал он. — По документации в целом вопросов больших нет. Есть мелкие замечания по оформлению, я их секретарю продиктую.

Он снова надел очки.

— Но, — добавил он уже другим тоном, — по назначению прибора я дам одну рекомендацию.

Он посмотрел на Седых.

— В заключении я напишу: «рекомендовать усилить контроль за целевым назначением комплекса, в особенности при использовании в школах и кружках».

Слово «усилить» прозвучало так, будто он сейчас собирается затянуть гайку.

— Это означает, — пояснил Григорий Андреевич, — что выдача приборов будет только по отдельному утверждённому списку, под ответственность директоров и с участием соответствующих служб. Без самодеятельности на местах. Никаких «поставили в общежитие, пусть ребята играют».

Он перевёл взгляд на Алексея.

— Вас это устроит?

«А меня кто спросит», — автоматически подумал Алексей.

Вслух сказал:

— Если прибор стоит в классе и работает по ТЗ, меня устроит.

— Вот и отлично, — сказал Григорий Андреевич. — Нам важнее, чтобы контингент был чётко определён.

Он закрыл папку, аккуратно придвинул её Наталье.

— Документацию доработаете по мелочам, — сказал он. — Сроки — две недели. По сути — продолжайте.

Он чуть повернулся к Седых.

— В целом по теме заключение будет положительное, — добавил. — При условии, что вы сами без лишней инициативы.

Слово «инициатива» прозвучало почти как «самоубийство».

— Понимаем, — кивнул Седых.

Григорий Андреевич поднялся, взял портфель.

— Теперь, — сказал он, — я хотел бы одним глазком посмотреть на сам комплекс. Без демонстраций. Просто — как он стоит, как оформлен, как включается.

— Пожалуйста, — оживился Седых. — КБ‑3, лаборатория вычислительных средств.

Алексей почувствовал, как внутри что‑то успокоилось. Самое страшное они уже прошли. Осталась экскурсия.

В лаборатории было привычно шумно и тесно.

К его приходу Саша уже успел убрать лишние провода, Люба — выровнять стопку кальки, а Евгений по собственной инициативе спрятался в дальнем углу за стеллажом с осциллографами, чтобы не нервировать комиссию своей «Явой» и язвительными замечаниями.

«Сфера» стояла на столе торцом к двери: корпус, телевизор «Рекорд» сверху, справа — аккуратно сдвинутый магнитофон. Разъём ХР‑3 честно прикрывала металлическая крышка с пломбировочным отверстием; пломбы пока не было, но крышка выглядела так, будто она здесь с рождения.

Григорий вошёл, огляделся.

— Это она? — уточнил.

— Учебно‑демонстрационный комплекс БВП‑1, головной образец, — чётко сказал Седых.

— Включите, — попросил Григорий Андреевич. — Только без ваших магнитофонов.

Алексей молча щёлкнул тумблер. Лампа питания вспыхнула, лампа‑ограничитель, спрятанная под стол, моргнула и притухла. На экране плавно появился знакомый серый фон, затем — мигающий ``.

— Это что? — спросил Григорий Андреевич.

— Приглашение к вводу, — ответил Алексей. — Оператор вводит обозначение задачи.

— А если ничего не вводить? — сухо уточнил тот.

— Тогда прибор будет мирно ждать, — ответил Алексей. — Сам ничего делать не начнёт.

Григорий Андреевич чуть кивнул.

— А это, — он указал на заднюю стенку, — служебный разъём?

— Да, ХР‑3, — сказал Алексей. — Сейчас он используется только при наладке. По месту эксплуатации будет закрыт на пломбу.

Григорий Андреевич потянулся рукой, слегка дёрнул крышку. Та послушно глухо стукнула, но не сдвинулась.

— Неплохо, — сказал он. — Главное, чтобы пломбу не делали из бумаги.

Он обошёл стол, посмотрел на угол наклона телевизора, на высоту клавиатуры.

— Для школьника ростом метр пятьдесят нормально, — отметил. — Не нужно подставок.

Повернулся к Седых.

— Вы корпус по детям мерили?

— Наш макетчик Валерий Валерьевич учитывал ростовую группу седьмых–девятых классов, — ответил тот. — Сидящие, стоящие.

Григорий хмыкнул.

— Ростовая группа, значит… — пробормотал. — Ладно.

Он ещё раз оглядел «Сферу», задержал взгляд на магнитофоне.

— Это ваш «устройство фиксации массивов»? — спросил.

— Пока — опытный, — осторожно ответил Алексей. — Для серийных изделий форму ещё согласуем.

— Согласовывайте, — сказал Григорий Андреевич. — И не торопитесь с введением.

Он повернулся к выходу.

— В целом, — подытожил он уже на пороге, — внешний вид и организация рабочего места у меня возражений не вызывают. По документации — небольшие исправления, по назначению — вы мои замечания слышали.

Он слегка кивнул Алексею.

— У вас интересная машина, товарищ Морозов. Смотрите только, чтобы она не оказалась интереснее, чем нужно, в тех местах, где её будут ставить.

— Будем смотреть, — ответил Алексей.

Дверь закрылась.

Когда шаги по коридору стихли, напряжение в лаборатории спало почти физически. Будто кто‑то выключил невидимый трансформатор.

— Ну, — выдохнул Саша. — Пронесло?

— Не пронесло, а прошли, — поправила его Наталья. — Почти без замечаний.

Лоб у неё блестел от пота, но глаза были живые.

— Мы молодцы, — сказал ей тихо Алексей. — «Дисциплина операторского труда» — это было красиво.

— Это вы сказали, а я записала, — отмахнулась она. — Я только боюсь, как бы теперь «усиленный контроль» не обернулся для нас очередной стопкой журналов учёта.

— Обернётся, — реалистично заметил Михалыч. — Но лучше журналы, чем закрытие темы.

Он посмотрел на Алексея.

— Ты там про кружки неплохо выкрутился, — сказал он. — Я уже видел, как у товарища из министерства глаз загорается: «дети, кружки, самодеятельность…»

— Товарищи, — сказал Седых, появившись в дверях. — Итог такой. Григорий Андреевич даёт положительное заключение. В акте будет написано, что комплекс соответствует ТЗ и рекомендован к дальнейшей разработке и испытаниям.

Он сделал паузу.

— Но при этом — «усилить контроль за целевым назначением». Это значит: никаких самодеятельных установок, никаких демонстраций кассеты без моего ведома. Понятно?

— Понятно, — хором ответили несколько голосов.

Алексей вдруг поймал себя на том, что выдохнул глубже, чем собирался.

«Ничего, — подумал он. — С контролем жить можно. Главное — что не зарубили. Шина, ПЗУ, самотесты, кассета, клавиатура — всё пока на месте. А бумагу мы подгоним».

Он машинально глянул на заднюю стенку «Сферы», где под металлической крышкой прятался ХР‑3.

Разъём выглядел невинно, почти по‑детски. Как будто говорил: «Я тут просто так. На будущее».

«На будущее, — повторил он про себя. — На кружки. На Мишку. На того, кто первый напишет на этом мониторе что‑нибудь своё».

Где‑то в коридоре снова щёлкнула дверь, зашелестели бумаги. Осень продолжалась сама по себе. Министерство уехало.

А в КБ‑3 по‑прежнему пахло канифолью, старыми журналами и машинным маслом. И очень слегка — свежей типографской краской, от которой почему‑то хотелось работать быстро и аккуратно.