Проект «Сфера-80»: ТЗ для прошлого

Глава 49 Доклад наверх

После школы наступила тишина.

Не та, ночная, с гулом трансформатора за стеной. Другая. Вязкая. Как будто кто‑то нажал паузу на всём «Электронмаше» и забыл отпустить кнопку.

Григорий Андреевич уехал в Москву, «Сферы» разъехались по школам, «Папки учителя» разошлись по завучам. В КБ‑3 работали. Паяли, чертили, ездили на выезды — проверить, не шевелится ли где лишний контакт.

Но главное было не здесь.

Главное лежало сейчас где‑то на столе в министерстве — в виде аккуратно прошитого доклада Григория Андреевича с приложениями. И обсуждалось людьми, которых Алексей никогда не видел и видеть не особенно хотел.

Ноябрь подкрался незаметно. Сначала просто перестало хватать света до конца рабочего дня. Потом в курилке стали жаловаться на холод в коридорах. Потом по утрам перед проходной появился коричневый лёд, который дворник лениво посыпал песком.

В КБ пахло как всегда: канифолью, чаем, бумагой.

Алексей стоял у окна, смотрел на двор, где редкие хлопья мокрого снега липли к ржавой арматуре, торчащей из земли. На подоконнике остывал стакан с чаем, на столе лежала раскрытая тетрадь с записью: «М‑7–8. Квадратные уравнения. Замечания по уроку».

Писать было больше нечего. Всё, что можно было отладить здесь, они отладили. Оставалось ждать.

Дверь хлопнула.

— Морозов, — Саша просунул голову, — вы на обед?

— Иду.

— Тогда вы там… не задерживайтесь. У нас… это самое… новости.

Тон, которым было сказано «новости», был таким, что аппетит пропадал заранее.

Столовая гудела. Ложки, алюминиевые подносы, голос радио из угла. Картофельное пюре сегодня удалось на редкость равномерным, без комков. Зато котлета подозрительно хрустела.

— Не думай, — посоветовал Евгений, садясь напротив с миской борща. — Просто жуй. Организму всё равно, из чего калории.

— Мне не всё равно, чем я збы ломаю, — буркнул Алексей, отодвигая котлету к краю тарелки. — Что за новости у нас?

Саша и Игорь пододвинулись ближе. Люба аккуратно поставила свой поднос рядом, заранее подготовив листочек и ручку — если вдруг пригодится что‑то записать. Привычка.

— Слышали? — Игорь понизил голос. — Нашу «Сферу» в Москве уже как минимум два раза похоронили.

— И один раз запустили в космос, — добавил Евгений. — Я вот жду, когда она на орбиту выйдет.

— Не шутите, — Люба нахмурилась. — Игорь, говорите нормально.

Игорь явно радовался роли носителя страшной тайны.

— Мне вчера из «Луча» человек сказал, — начал он. — Там Петров по телефону с кем‑то из Москвы говорил. Не очень шёпотом. Так вот. Там сейчас идёт спор: одни говорят — ваша «Сфера» кустарщина, поделка на коленке, надо всё остановить и передать тему в серьёзный институт. Другие — что это, наоборот, образец, надо делать по ней учебный стандарт.

Он сделал паузу, наслаждаясь произведённым впечатлением.

— А подробнее? — Алексей отрезал лишний драматизм. — Фамилии, должности есть?

— Фамилий не называли, — пожал плечами Игорь. — Но Петров очень обрадовался фразе «передать в другой институт».

— Конечно, обрадовался, — спокойно сказал Евгений. — Он давно мечтает, чтобы вы уехали. Желательно всем составом

— Он ещё сказал, — добавил Саша неуверенно, — что «такие разработки не должны застревать в провинции, надо вынимать их из кустов».

Люба сжала вилку так, что побелели пальцы.

— То есть нас считают кустами, — тихо констатировала она. — Приятно.

Алексей подумал, что в его двадцать первом веке фраза «надо вынимать из провинции» звучала бы в презентации про «централизацию компетенций». Смысл одинаковый.

— Это пока разговоры, — сказал он. — Петрову выгодно, чтобы мы нервничали. Давайте подождём фактов.

— А факты будут в виде чего? — спросил Евгений. — Телеграммы «считайте себя расформированными»?

— В виде бумаги, — вставила Люба. — Или её отсутствия.

— С бумагой сейчас как раз проблемы, — невесело сказал Саша. — Плотной, с водяными знаками.

Алексей отодвинул тарелку.

Аппетит пропал окончательно.

Факты пришли к вечеру.

Точнее, пришёл Седых. Это само по себе уже было фактом: начальник КБ редко ходил в лабораторию без повода.

Он вошёл, прикрыл за собой дверь, посмотрел поверх очков.

— Морозов, — коротко сказал он. — Ко мне зайдите. И вы, Наталья Сергеевна. Люба… можете тоже. Остальным — работать.

Тон был не грозный. Скорее — напряжённо‑собранный. Как у человека, который только что послушал длинный монолог по телефону и теперь пытается разложить его по полочкам.

В кабинете у Седых стояло тепло. Батареи гудели так, будто в них гоняли растворённую в теплоносителе плановую прибыль.

На столе у Виктора Петровича лежала открытая записная книжка, рядом — трубка телефона. Пепельница была заставлена окурками «Примы». Значит, разговор был длинным.

— Садитесь, — сказал он. — Но не расслабляйтесь.

Сели.

— Вкратце, — начал Седых, — Григорий Андреевич добрался до Москвы. Доклад сделал. Доклад, как мне сказали, «интерес вызвал». В хорошем и плохом смысле.

— Это как? — осторожно спросила Наталья Сергеевна.

— Как всегда, — поморщился Седых. — Одни воскликнули: «Смотрите, какая хорошая учебная машина, надо срочно тиражировать». Другие: «Кто им разрешил? У нас что, мало больших ЭВМ в стране?»

Он перевёл взгляд на Алексея.

— Если говорить конкретнее, говорили примерно так: «Имеет ли право провинциальный НИИ связи самостоятельно разрабатывать малую ЭВМ для школ? Не лучше ли поручить это специализированному институту?» Дальше перечислили пару московских учреждений. Одно даже не по нашему ведомству.

Люба нервно поправила очки.

— То есть… нас хотят отодвинуть? — спросила она.

— Нас хотят изучить, — сухо сказал Седых. — Это первый этап. Там, — он кивнул куда‑то вверх, — никто не любит, когда что‑то появляется не по плану. Но никто и не хочет отвечать за то, что это уже показали в газете и в школе.

Наталья чуть заметно улыбнулась.

— Газета — наш лучший аргумент, — тихо сказала она.

— Газета — моя лучшая головная боль, — отозвался Седых. — Но сейчас да, пригодилась. Вопрос стоит так: считать ли наш комплекс кустарной самодеятельностью, которую надо аккуратно свернуть, чтобы никто не заметил. Или признать его прототипом единого учебного стандарта. И тогда уже не только вы, — он ткнул пальцем в Алексея, — будете отвечать.

Тишина густела.

Алексей откинулся на спинку стула. Пружина скрипнула.

Вот и оно. Момент, когда игрушка для «своих» превращается в чемодан без ручки для системы: бросить жалко, нести тяжело, но тащить придётся всем.

— Какие формальные претензии прозвучали? — спокойно спросил он.

Седых поискал нужную строку в записной книжке.

— По сути две, — сказал он. — Первая: «Не по профилю связи. Пусть этим занимается Министерство просвещения». Вторая: «Нельзя допускать, чтобы по стране пошёл разнобой малых ЭВМ для школ. Нужен единый стандарт, централизованный».

— По‑моему, — заметила Наталья, — в этих двух фразах спрятано наше спасение.

— Объясните, — попросил Седых.

— Если просвещение заберёт тему, — мягко сказала она, — мы останемся без ведомственного крыла. Но если они признают, что нужен единый стандарт, им понадобится конкретный прототип. У нас он есть. В железе. В школах. С актами и вашей подписью, Виктор Петрович.

— И с моей, — напомнил Алексей.

— И это тоже, — кивнула Наталья.

Седых вздохнул.

— Там один умник уже предложил, — добавил он, — «взять лучшие решения» из вашего комплекса и поручить «профильному московскому институту» разработать на их основе «полноценный образец для всей страны». Разумеется, «в разумные сроки».

— То есть, — сухо уточнил Алексей, — аккуратно снять шкуру и натянуть на чужой скелет.

— Он именно так и не сказал, — криво усмехнулся Седых. — Но смысл похожий.

Люба подняла руку, будто на уроке.

— Нас… спросят? — спросила она.

— Если повезёт — да, — ответил Седых. — Мне сказали готовить «развёрнутую информацию по архитектуре и возможностям комплекса». По‑русски: подробное объяснение, что вы там напридумывали и почему оно такое.

Он снова посмотрел на Алексея.

— Так что готовьтесь, Морозов. Вам придётся объяснить людям, которые видели ЭВМ только на ВДНХ, зачем ребёнку в школе нужна ваша шина, ваши порты и ваш кассетный интерфейс. И почему это нельзя просто заменить на что‑нибудь попроще.

Внутри у Алексея что‑то холодно щёлкнуло. Не от страха. От признания, что «игра в кружок» закончилась.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

— Неделя, — сказал Седых. — Григорий Андреевич обещал к концу недели ещё раз зайти в министерство, уже с вашими материалами. Если мы, конечно, их дадим.

— Дадим, — уверенно сказала Наталья. — Только их надо написать.

— Вот этим вы и займётесь, — кивнул Седых. — Ты, — он ткнул в Алексея, — будешь писать, «как оно на самом деле устроено». Наталья Сергеевна — переводить это на язык ГОСТов. Люба — проверять, чтобы в описании не было противоречий с чертежами. Всё. Остальные — работать, как работали.

Он замолчал, поднимая трубку.

— А про то, что «тему передадут в другой институт», — добавил он уже с телефонной трубкой в руке, — пока никто официально не говорил. Это я вам как источник слухов говорю. Свободны.

В коридоре было тихо. Только из‑под двери соседнего кабинета слышался стук пишущей машинки.

— То есть нас всё‑таки… — Люба поджала губы. — Могут забрать.

— Нас забрать сложнее, — сказал Алексей. — Тема — да. Железо — да. Идеи — уже труднее.

Он остановился у окна.

Во дворе темнело. Фонарь над проходной ещё не включили. С неба падал редкий мокрый снег, таял на тёмном асфальте, оставляя грязные пятна. Лужи отражали серый небосклон.

В его двадцать первом веке такой спор решился бы за вечер: пара презентаций, пара совещаний по видеосвязи, пара электронных писем со словами «стандарт», «дорожная карта» и «ответственное подразделение». И всё. Архитектуру бы выбрали, людей переставили, кто‑то бы написал в блоге, что «всё опять сделали не так».

Здесь всё было медленнее. И, странным образом, честнее. Каждый висящий на гвоздике корпус, каждый жгут МГТФ, каждый шильдик «Сфера» были не строчкой в отчёте, а тяжёлой вещью, за которую кто‑то когда‑то отвечал собственными руками.

— Если тему заберут, — сказала Люба, — нас всех… переведут? Или оставят тут, а там нарисуют свою… ЭВМ?

— Не знаю, — честно ответил Алексей. — Но знаю, что в любом случае им понадобится что‑то рабочее. А работает сейчас наш комплекс. Это уже аргумент.

Наталья, которая всё это время шла молча, остановилась и посмотрела на обоих.

— Давайте сначала сделаем свою часть, — сказала она. — Сейчас от нас зависит не всё. Но то, что зависит, нельзя отдавать Петрову на откуп.

— Это да, — кивнул Алексей. — Пошли писать.

В лаборатории они заняли длинный стол.

Алексей вытянул из шкафа папку с чертежами ЦУБа, схемами шины, блоком сопряжения с ВКУ, листами по ПЗУ и кассетному интерфейсу. Наталья принесла стопку ГОСТов, ТУ, папку с предыдущими пояснительными записками и ворох прочей документации. Люба раскатала кальку, прижала её металлическими линейками.

— С чего начинаем? — спросила Люба.

— С вовсе не технического, — ответил Алексей. — С ответа на вопрос: «Что это такое для министерства?» Не для нас.

Он взял карандаш, на чистом листе написал крупно: «Учебно‑демонстрационный вычислительный комплекс для школ и Домов пионеров. Архитектура и возможности».

Под этим — аккуратно: «1. Назначение. 2. Архитектура. 3. Режимы работы. 4. Унификация и перспективы развития».

— «Перспективы развития» — это смело, — заметила Наталья. — Это же как будто мы просим ещё денег.

— А мы и просим, — сказал Алексей. — Только не деньгами, а правом доводить именно эту архитектуру, а не чью‑то абстрактную.

Он нарисовал прямоугольник — ЦУБ. От него вправо и вниз пошли толстые линии — магистраль. К прямоугольнику цеплялись блок памяти, ВКУ, кассетный интерфейс, клавишное устройство ввода.

Простейшая схема. Но за ней стояли сотни вечеров с паяльником.

— Вот это, — сказал он, — надо объяснить так, чтобы даже человек, который в жизни не держал в руках паяльник, понял: если вы сейчас скажете «давайте сделаем по‑другому», у вас развалится всё — от программы квадратных уравнений до «Папки учителя».

— Это я умею, — сдержанно улыбнулась Наталья. — Только мне нужно, чтобы вы сказали, где именно нельзя трогать. На уровне электрических связей.

— Магистраль, — ответил Алексей, обводя линию крестиком. — Шину. И разбиение памяти. И базовые команды ЦУБа.

Люба подняла голову от кальки.

— То есть, если отдадут куда‑то наверх, — тихо сказала она, — архитектура уже будет… ваша?

— Наша, — поправил Алексей. — Если министерство решит, что «Сфера» — это не наш прибор, а прототип стандарта, — у нас остаётся шанс, что стандарт будет похож на то, что у нас уже работает. А не на то, что кто‑то нарисует в Москве на чистом листе.

Евгений, который до этого молча сидел в углу с распечаткой какого-то кода, поднял голову.

— То есть вы хотите сделать то, чего раньше не получалось? — спросил он. — Чтобы потом не было зоопарка несовместимых машин?

Алексей на секунду замолчал.

БК. «Агат». «Радио‑86РК». Один город — одна малая ЭВМ, другой — другая. Методички не совпадают, программы не переносятся. Дети, которые переехали из одного города в другой, вдруг обнаруживают, что их навыки не нужны, потому что «у нас другая машина».

Тогда, в его времени, это казалось естественным этапом. Сейчас — роскошью, которую страна, по идее, себе не могла позволить.

— Хочу, — сказал он. — Хотя бы попробовать.

— Сложный вы человек, — вздохнул Евгений. — Нормальные люди делают прибор, сдают, получают премию и идут пить чай. А вы всё время пытаетесь изменить систему.

— Я просто не хочу, чтобы через десять лет в другом городе ребёнок не смог запустить кассету отсюда, — ответил Алексей. — Это всё.

Наталья усмехнулась.

— В бумаге так писать не будем, — сказала она. — Но смысл я поняла.

Она пододвинула к себе лист с заголовками и начала набрасывать фразы.

— «Предлагаемая архитектура… обеспечивает унификацию программ и методических материалов…» — пробормотала она. — «…в пределах одной системы учебных учреждений…» Нет, так слишком честно. «…обеспечивает возможность единообразной подготовки операторов малых ЭВМ…» вот.

— И ещё, — добавил Алексей, — надо подчёркивать, что всё это уже испытано в реальных условиях. Не «будет обеспечивать», а «обеспечивает». У нас есть школа, где это работает.

— Это сильный аргумент, — согласилась Наталья. — Играет как «опытная эксплуатация». Министерство это любит.

— Там один товарищ, — сказал Седых, заглянув в дверь, — уже сказал фразу «полигон для обкатки». Так что да, опытная эксплуатация — их язык.

— Пусть думают, что мы им полигон построили, — пожал плечами Алексей. — Лишь бы не разрушили.

Вечером они разошлись: Наталья унесла домой стопку листов — править формулировки, Люба осталась допроверять, чтобы никакая стрелка на схеме не противоречила тексту.

К девяти в лаборатории остался один Алексей.

На столе лежал лист с чертежом — грубая схема «Сферы», больше похожая на школьный плакат: прямоугольники, стрелки, подписи. «ЦУБ», «ОЗУ», «ПЗУ», «ВКУ», «ЛЕНТА». Под ним — черновик: «Архитектура комплекса принята таким образом, чтобы обеспечить…»

Он сел, поджал ноги под стул, взял карандаш.

В двадцать первом веке он бы открыл текстовый редактор, написал «Overview», вставил картинку, отправил по почте. Через пять минут получил бы первые замечания. Через день — согласованную версию. Через месяц — новость, что всё равно сделали по‑другому.

Здесь всё шло медленнее, но зато каждое слово в бумаге имело вес. По крайней мере, хотелось в это верить.

Он прижал лист ладонью.

— Архитектура комплекса принята таким образом… — прошептал он вслух, пробуя слова на вкус. — … чтобы обеспечить расширение без разрушения базовой схемы.

Плохая фраза. Слишком честная, слишком инженерная.

Он перечеркнул, написал рядом: «…с учётом перспектив расширения номенклатуры учебных задач без изменения основного состава аппаратуры».

Так лучше. Для тех, кто будет читать в министерстве, звучит скучно. Для него самого понятно: «можно добавлять игры, не ломая железо».

Карандаш скрипел по бумаге.

В окне темнело окончательно. Во дворе над проходной зажёгся фонарь, подсветил редкие хлопья снега. За стенкой гудел трансформатор.

Алексей поднял голову, посмотрел на схему.

Если завтра министерство решит, что «учебные малые ЭВМ» — это их дело, а не дело провинциального НИИ, он ничего не сможет с этим сделать. Ни митинг устроить, ни пост в сети написать, ни петицию собрать.

Он мог сделать только одно: оставить им такую архитектуру, которую будет сложно испортить. Даже если они очень постараются.

— Ну что, — тихо сказал он себе и куску стеклотекстолита на стенде, — если вас увезут в Москву… живите так, как мы вас собрали.

Ответа не было. Только мигающий в темноте курсор на экране «Рекорда», забытый Сашей после очередного теста. Маленькая звёздочка в левом углу, которая упрямо вспыхивала и гасла с заданной частотой, не интересуясь министерскими дискуссиями.

Право на мигание у неё уже было. Теперь нужно было выбить для неё право на существование.

А остальное — шаг за шагом. Как всегда.