С чистого листа. Ведьма общей практики (СИ)

Глава 26

Проснулась я от запаха еды. Точнее — сгоревшей еды. Открыла глаза, и увидела, что вторая половина кровати была пуста: только скомканная подушка и мятая простыня.

Паленый душок заползал в комнату с первого этажа, и когда я, наспех замотавшись в халат, выскочила на маленькую площадку перед дверью, то закашлялась от дыма.

— Арин!

Я бегом спустилась по лестнице.

Кухня утопала в густых клубах, но маленькая фигурка виднелась вполне себе различимо.

В это же время с шумом открылась входная дверь.

— Падший тебя раздери! — крикнул Томас. — Что здесь происходит?

Дым понемногу рассеивался.

Арин стояла возле печи, размахивала полотенцем и неуклюже пыталась разогнать оставшиеся клубы.

Я подскочила к ней и оттащила поближе к окну. Не хватало только, чтобы гарью надышалась.

Арин закашлялась и виновато вжала голову в плечи.

— Доброе утро, иса Эгелина, — улыбнулась она, глядя на меня точь-в-точь как тот кот из всем известного мультика. — А я вот тут… завтрак готовила.

Томас, ругаясь сквозь зубы, взял ухват и вытащил из печи котелок. Через края угрожающе выползала наружу неопределенного цвета субстанция.

— Приятного всем аппетита. — Томас поставил котелок на деревянную доску. — Завтрак из преисподней?

— Овсянка по-домашнему, — Арин, вытянув шею, заглянула в котелок. Поморщилась. — Ну… должна была быть.

Мы переглянулись. Томас закатил глаза, но от комментариев воздержался. Скорее всего потому, что для детских ушей они не предназначались.

— А если бы дом спалила? — он сложил руки на груди.

— Я хотела вас порадовать, — шепотом ответила Арин.

Пробормотав что-то о штанах, полных радости, Томас вновь подцепил котелок ухватом и вынес на улицу.

— Я даже печную заслонку открыла, — Арин посмотрела наверх. — А вот за кашей не уследила.

Ругать ее я не хотела, но и оставлять это без внимания было бы неправильным.

— Вы сердитесь?

— Нет, — я села на лавку и жестом пригласила ее устроиться рядом. Арин подошла. — И все же нельзя в одиночку браться за то, чего не умеешь. Ты могла устроить пожар или обжечься. — Я говорила дружелюбно, но твердо и серьезно. — Понимаешь?

Арин кивнула.

— Я просто подумала что… в общем, хотела сделать что-то полезное, — она разглядывала свои колени и мяла подол моей рубашки, в которой ходила со вчерашнего вечера. — Я все уберу, обещаю. И котелок сама отмою.

— Ладно, — я улыбнулась и похлопала ее по руке. — Тогда вперед на улицу, помогать Томасу.

Арин спрыгнула с лавки и побежала к двери.

— Эй! — окликнула я, когда она уже стояла на пороге.

Малышка обернулась.

— Если он будет ругаться, можешь превратить его в лягушку.

Арин хихикнула.

— А потом вы его поцелуете, чтобы расколдовать?

— Может быть.

Арин вдруг хитро улыбнулась.

— Мне кажется, он тоже хочет вас поцеловать.

Я в шутку погрозила ей веником.

— А вот сейчас уже лишнего болтаешь. Беги давай!

Арин тихо засмеялась, весело посмотрела на меня и выскочила на крыльцо.

Из окна я увидела, как она подбежала к Томасу, возившемуся с котелком возле ручья. Он повернулся, хмуро зыркнул на нее исподлобья и что-то сказал (как я смутно догадывалась, не очень дружелюбное), но Арин это не остановило. Она ответила, хитро улыбнулась и показала на дом. Воспользовалась секундным замешательством и ловко выхватила у него котелок. Опустилась на корточки, окунула котелок в воду и принялась мыть. Колдер, уперев руки в бока, наблюдал за происходящим.

Я улыбнулась. Не сказать, что начало дружбе положено, но прогресс, определенно есть.

Убедившись, что Арин не собирается превращать его в лягушку, а Томас раздумал по-тихому утопить ее в ручье, я вернулась к делам. Шутки шутками, а завтрак сам себя не приготовит.

— Нет, ты не можешь остаться еще на одну ночь. — Томас был непоколебим.

Арин с надеждой посмотрела на меня, но на сей раз я заняла сторону Колдера.

— Скоро у твоего фантома сядет батарейка. Представляешь, какой поднимется шум?

Арин нахмурилась.

— Что такое «батарейка» и куда она сядет?

— Просто разговорное выражение, — отмахнулась я. — Но ты же все равно поняла, о чем речь.

Она кивнула.

— Ну, хоть до вечера-то можно остаться? Я хочу помочь. — Арин бойко огляделась. — Могу пыль протереть, книги расставить или… — она на секунду задумалась. — Яблок нарвать. Что скажешь, то и сделаю. Ну, пожалуйста, Эгелина, — Арин легонько дернула меня за подол юбки. — Пожалуйста, пожалуйста!

Я уже собиралась включить режим строгой учительницы, как в дело вмешался Томас. И сказал то, что я ожидала услышать от кого угодно, но только не от него.

— Говоришь, хочешь помочь? — уточнил он.

Арин, судя по выражению лица, удивилась не меньше. Она настороженно посмотрела на Томаса, но любопытство взяло верх.

— Да, очень хочу.

— Тогда у меня есть для тебя особое задание. Секретная миссия.

Настал мой черед хмуриться. Что это он такого задумал?

— Секретная миссия?! — Арин подпрыгнула от возбуждения. — Я согласна! — на радостях она даже не потрудилась выяснить, в чем именно заключается эта самая «миссия».

— Скажи, Арин, ты что-нибудь знаешь о гипнозе?

— Ну… — протянула девочка, — в общем-то да. — Она тихонько хихикнула и пояснила, — тренировалась на няньках.

— И как? — допытывался Колдер.

— Весьма успешно. — И, поймав мой строгий взгляд, поспешила внести ясность. — Но ничего плохого я с ними не делала. Клянусь мизинцем.

— Что ты именно ты им внушала? — спросил Томас. Вид у него при этом был серьезнее некуда.

Да что вообще происходит-то?

— Ну… — Арин почесала макушку, вспоминая, — разное… чтобы разрешили погулять подольше, принесли лишнюю порцию десерта… А! — она стукнула себя по лбу и улыбнулась. — Еще вспомнила! Один раз, когда хранитель в библиотеке застукал меня в секции магии, я внушила ему, что все идет как надо. — Арин засмеялась, но тотчас притихла. — Это плохо, да?

Я лишь успела открыть рот, дабы прочесть ей мини-лекцию о личных границах и уважении к чужому сознанию, но Томас опередил. Он опустился перед Арин на корточки и положил руки ей на плечи.

— Все хорошо, мы не сердимся.

— Вообще-то, — я легонько отодвинула его в сторону, — подчинять людей своей воле, как минимум, некорректно и…

— Если только речь не идет о благе общества, — Томас не дал мне договорить.

— К чему вообще весь этот разговор?

Томас поднялся и посмотрел на меня. Затем снова на Арин.

— Мы с Эгелиной хотим сделать одно доброе дело. И нам нужна твоя помощь.

— Какое доброе дело?.. — теперь я окончательно сбилась с толку. — Что еще ты?..

— Арин, — Томас снова обратился к малышке. — Ты бы смогла ненадолго загипнотизировать мэра, чтобы он пустил нас в архив?

И вот тогда-то я все поняла. Получив от градоначальника отказ изучить документы на законном основании, Томас решил провернуть все незаконно. И привлечь к этому делу ребенка.

— Исключено, — отрезала я. — Мы не станем втягивать в это Арин.

— Но я…

— Арин, подожди минутку, — остановил Томас. В голосе послышалась непривычная мягкость. — Эгелина, — он взял меня за руку и отвел в сторонку. — Можно тебя на пару слов?

Мы отошли в противоположный угол комнаты.

— Это недопустимо, — шепотом сказала я. — Она ребенок!

Арин стояла на том же, но продолжала следить за нами настороженным взглядом.

— Знаю, — так же шепотом ответил Томас. — И она может нам помочь.

— Ты подбиваешь ее нарушить закон.

Колдер вздохнул.

— Сколько девушек уже погибло? Две. И хорошо, если на этом все кончится. А если нет? — он посмотрел мне в глаза. — Тогда, выходит, что и Арин в потенциальной опасности. — Томас немного помолчал. — И ты, — сказал он так тихо, что я скорее прочитала это по его губам, нежели услышала. — А она, — прошептал он и мотнул головой в сторону Арин, — может помочь нам.

Я понимала, что отчасти он прав. Но втягивать ребенка в расследование и гипнотизировать мэра (Господи, даже в мыслях это звучало кошмарно!) так себе идея. Не говоря уже о том, что если нас накроют — а, скорее всего, так и случится — одним только штрафом я не отделаюсь.

— Это не преступление.

— Нет, Томас. Это преступление. Ты собираешься заставить девочку, — я посмотрела на Арин. Она по-прежнему внимательно наблюдала за нами, — нарушить закон и … — я закашлялась, — загипнотизировать мэра.

— Который и пальцем о палец не ударил, чтобы дать делу ход. Или хотя бы попытаться копнуть глубже. — Томас вздохнул. — Ладно. — Он примиряюще вскинул руки. — Я не стану принуждать ни тебя, ни Арин. Если ты уверена, что смерти девушек не связаны, и копать здесь нечего, значит, на том и закончим.

— Вот, значит, как? — я уперла руки в бока. — Хочешь переложить всю ответственность на меня?

— Нет. — Спокойно ответил он. — Но ты сама сейчас все сказала. Ты тоже не веришь, что это случайность. Иначе уже закончила бы наш разговор.

Я вздохнула. Ибо понимала — отчасти он прав. Но только отчасти. Возможно, в архивных записях есть то, что нам поможет, но даже если и нет — пока существует хоть минимальная вероятность, что смерти девочек не случайны, оставить все как есть, значит подвергнуть риску чью-то жизнь. Это аргументы «за». Единственное, но очень весомое «против», то, что мы собираемся втянуть в дело Арин.

— Предположим, что я согласна. — Я развернулась к девочке. — Только предположим. Но, — я подняла вверх указательный палец, — как ты себе представляешь, если мы втроем заявимся в город? Средь бела дня и при куче свидетелей? Всех не загипнотизируешь.

— А зачем средь бела дня? Можно дождаться темноты. Как раз все уйдут, и останется только сторож.

Томас довольно улыбнулся.

— А это даже еще лучше. — Похвалил он. — Соображаешь.

— Так, — одернула я. — Хватит ее подзуживать.

— Все, ладно. — Томас примиряюще вскинул руки. — Как скажешь. — Он улыбнулся, взглянул на Арин и заговорщицки ей подмигнул.

Мне оставалось только вздыхать. Что ж, Эгелина, ты сама хотела, чтобы они подружились. Теперь получи, распишись — желание исполнилось.

Ближе к обеду мы проводили ее до границ усадьбы. Выждали, пока она скользнет между коваными прутьями забора, пересечет лужайку перед крыльцом и юркнет в дверь черного хода.

— Ну, все, — Томас развернулся и зашагал через заросли к дороге. — Теперь осталось дождаться темноты.