С чистого листа. Ведьма общей практики (СИ)

Глава 33

Я могла обещать Петеру лишь то, что сделаю максимум из возможного. Я знала, как больно терять любимых.

После его ухода меня охватил азарт: я кинулась прямиком в гостиную, где теперь хранились книги, принесла перо и бумагу для конспектов, и обложилась пособиями.

Уже через полчаса, когда я еще только-только начала разбираться с вводной частью, стало ясно, что работа с материей — одно из сложнейших направлений целительства.

И хотя это не вызвало у меня желание отказаться от своих слов, но сильно подорвало решимость. Я боялась даже не того, что не смогу помочь — я боялась навредить.

— Ей нечего терять, — Дебора спланировала на каминную полку. — А ты можешь спасти ей жизнь.

— Спасибо.

Хотя насчет «нечего терять» я бы поспорила. Последствия неумелого вмешательства были бы катастрофическими.

Когда сомнения начинали одолевать особенно мучительно, я говорила себе, что ничего не случается просто так. И если высшие силы подарили мне новую жизнь и дали новые способности, значит, на то есть причина.

Я не пыталась играть в бога, не мнила себя всемогущей целительницей, но верила, что могу приносить пользу.

До встречи с женой Петера оставалось четыре дня. Задача стояла трудная, и для успеха требовались не только навыки, но и силы. По этой причине я четко расписала график: не менее шести часов на сон, прием пищи четыре раза в день, и соблюдение питьевого режима.

Лечение недугов, подобных тому, что одолевал Марту, требовало очень мощных энергетических затрат, и чтобы все получилось, маг должен быть здоров, как космонавт.

Тут-то и пригодилась Дебора — между магом и фамильяром существует связь. Невидимая глазу, но от этого не менее прочная. И эта связь дает ряд преимуществ. Так, например, Дебора могла «просканировать» мой организм на предмет наличия сбоев — как энергетических, так и физических. Я могла сделать это и самостоятельно, но иной раз взгляд со стороны был объективнее.

Кроме того фамильяр служил своеобразным накопителем энергии. Проще говоря, маг отдавал на хранение часть силы, и в случае необходимости фамильяр передавал ее обратно.

В большинстве случаев делалось это после сражений или ритуалов, требующих больших затрат энергии.

— Ну, наконец-то, — фыркнула Дебора, когда я обратилась к ней за помощью. — Давно пора.

Я не сразу поняла, что именно она имела в виду.

— В каком смысле?

Дебора распушила перья.

— Мне надоело чувствовать себя предметом интерьера. В конце концов, юная мисс, я ваш фамильяр, а не домашний питомец.

Ну, вот только этого не хватало.

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда так не думала. Но мне не хочется злоупотреблять своим положением.

Дебора нахохлилась.

— Я сидела здесь полтора века, и все это время понятия не имела о том, для чего попала сюда и каково мое предназначение. Так что вам, юная леди, вряд ли удастся утомить меня, или как вы выразились, чем-то там злоупотребить. — Она посмотрела на меня и сделалась еще серьезнее, чем обычно. — Оставьте тревогу и делайте, что должны.

Избавиться от сомнений не получилось, но я считала, что это и к лучшему. В разумных пределах они помогают трезво смотреть на вещи.

Но не всегда. Особенно, если дело касается человеческих отношений.

Я поймала себя на том, что неосознанно использую эту ситуацию как шанс избегать Томаса. И хотя он по-прежнему проводил здесь бòльшую часть времени, но на ночь оставался в городке. Приходил рано утром, делился новостями, коих, к счастью, было немного, делал какие-то дела по хозяйству, обедал, а к ужину возвращался в Дивную Долину.

В течение дня мы то и дело пересекались, но почти не разговаривали — лишь перебрасывались дежурными фразами.

Я понимала, что сама оттолкнула его, и злилась на себя за страх вновь впустить в сердце мужчину.

К счастью, времени для самокопания почти не оставалось — подготовка отнимала почти весь день.

В свободные часы я медитировала — это помогало накопить больше энергии и упорядочить мысли.

И вот день настал. За ночь мне удалось поспать от силы часа два-три, хотя накануне, я легла сразу после ужина.

Рассвет встретила, лежа на спине и глядя в деревянный потолок.

Через полчаса, сидя над тарелкой холодного супа, я перечитывала и мысленно повторяла техники работы с материей.

Кухню заливал предрассветный сумрак, а в самом доме стояла непривычная тишина.

За два с лишним месяца я так привыкла к шуму и веселой неразберихе, что сейчас, сидя в сонной кухне, чувствовала себя как в первые дни после «реинкарнации». Маленькой, потерянной и одинокой.

Не самый лучший настрой, учитывая, как работа мне предстояла.

— Когда вернетесь, не стесняйтесь, сразу будите меня, юная мисс, — сказала Дебора.

Она, нахохлившись, сидела на подоконнике и сонно щурилась.

— Хорошо.

Я сказала так лишь потому, что знала — иначе Дебора не успокоится. Закрыла глаза и мысленно обратилась к источнику: он был полон, хотя сказать наверняка, хватит ли мне ресурса, я не могла.

Дебора тем временем переместилась с подоконника на стол и уселась прямо перед моей тарелкой. Желтые глаза смотрели серьезно и с ноткой подозрения. Зрительный поединок длился несколько секунд — я не выдержала первой.

— Что такое?

Сова прищурилась.

— У вас головная боль.

Способность фамильяра чувствовать состояние мага считалась полезным качеством, но в то утро я пожалела, что до сих не научилась ставить ментальные блоки.

— Ерунда. Пройдет по дороге.

Дебора упрямо покачала головой.

— Так не годится. Ваше самочувствие должно быть безупречным.

Я прикусила язык, прежде, чем язвительное «спасибо, мамочка» вырвалось наружу, и встала из-за стола, а заодно прихватила недоеденный суп. Меньше всего мне хотелось расстраивать Дебору или грубить ей, но от нервозности я стояла в миллиметре от красной линии.

— У меня есть пара техник, чтобы это исправить.

— На это потребуется энергия, — сову мои доводы не убедили. — А вам еще работать, а потом домой возвращаться.

Я понимала, к чему она клонит. Фамильяр мог «взять» на себя хворь мага, и такое часто практиковалось, но мне не хотелось эксплуатировать Дебору, да еще таким наглым образом.

— И поэтому я отдала тебе часть силы. А если ты сейчас займешься моим лечением, то израсходуешь ее зря. Вдруг, по возвращении она мне понадобится? К тому же… на ночь у меня будет для тебя задание. Так что лучше отдохни и наберись сил.

Возражать Дебора не стала, но всем своим видом показала неодобрение. А именно: нахохлилась, распушилась; мотнула головой, сердито ухнула и улетела в гостиную.

Петер открыл дверь еще до того, как я постучала.

— Доброе утро, иса Эгелина!

Он отошел, впуская меня в крохотные сени. От жилой комнаты их отделяла деревянная перегородка. Вместо двери на веревке висел кусок ткани.

Дор Ховены жили небогато: в их доме из серого камня было всего 2 комнаты: кухня-гостиная и спальня.

Несмотря на то, что нужда здесь кричала из каждого угла, я не увидела ни пыли, ни грязи. Занавески накрахмалены, стол застелен скатертью, пол вымыт, вещи стояли на местах.

Сквозь открытые окна из ухоженного палисадника тянулся аромат цветов, но, стоило пройти чуть дальше, и он отступил перед острым запахом микстур.

— Она там, — Петер остановился возле выкрашенных белой краско й деревянных дверей. — Марта. — Он осторожно постучал. — Дорогая, ты спишь? Пришла иса Эгелина.

С той стороны послышался приглушенный стон.

— Заходите. — Голос был очень тихий, хриплый.

Мы вошли.

Марта полулежала на кровати. С момента нашей последней встречи она исхудала еще больше. Осуналась, под глазами залегли тени. На фоне белых простыней ее лицо казалось вылепленным из воска. Она посмотрела на нас и улыбнулась.

— Иса Эгелина, — Марта поправила подушку, неуклюже села, но качнулась и завалилась на бок.

Петер кинулся к ней. Я стояла на пороге, наблюдая, как он помогает жене устроиться, и чувствовала, как с каждой секундой крепнет моя решимость. Его движения были бережны, взгляд излучал теплоту и нежность.

Я подошла к кровати и села на приставленный Петером табурет.

— Спасибо, что согласились прийти. — Марта коснулась моей руки.

Пальцы у нее были сухие, холодные.

— Я сделаю все, что в моих силах, но не могу ничего обещать. — Меньше всего мне хотелось расстроить ее, но и соврать я бы не смогла.

— Понимаю, — Марта кивнула, прикрыв глаза. — Но уже одно ваше присутствие, дорогого стоит.

— Вам что-нибудь нужно? — спросил Петер.

Что мне было нужно? Чудо. Но вслух я этого, разумеется, не сказала.

— Только то, чтобы ваша жена легла на спину и постаралась расслабиться. Марта, — я помогла ей улечься. — Вот так. А теперь вытяните руки вдоль туловища и закройте глаза.

Со сканированием ауры проблем не возникло. Я почти сразу увидела опухоль — она уже разрослась и дала метастазы. Пульсирующие красные узелки, нити которых тянулись к самому главному, размером с теннисный мяч.

Сердце ускорило бег. Все оказалось даже серьезнее, чем я предполагала.

«Ты можешь больше, чем думаешь». Всплывший в памяти голос Томаса прозвучал так отчетливо, будто он стоял у меня за спиной.

Я могу это сделать. И сделаю.

По своей сути магическое целительство заключалось в том, что маг, при помощи своей энергии, расщеплял или наоборот сращивал ткани. Переломы, кровотечения и прочее требовали сращивания. А вот к тому, чего в здоровом теле быть не должно (говоря медицинским языком, новообразованиях), применялось расщепление. Своего рода магическая хирургия. А, значит, любая оплошность или неосторожное движение могли привести к фатальным последствиям.

— Я поняла вас, — сказала Марта, после того, как я вкратце обрисовала ей положение вещей. — Поверьте, болезнь не затронула мой разум, и я прекрасно отдаю себе отчет в том, чем это может закончиться. А потому, — она посмотрела на мужа. — Петер, милый, подай бумагу.

Прежде, чем я успела спросить, о чем речь, дор Ховен открыл верхний ящик комода и принес исписанный лист пергамента.

— Ваша страховка на случай, если что-то пойдет не так, — Марта улыбнулась, увидев выражение моего лица.

— Страховка?

— Прочтите, — ответила она с той же улыбкой и протянула мне бумагу.