С чистого листа. Ведьма общей практики (СИ)

Глава 39

— Вы удивлены, иса Эгелина?

— Отчасти. Но теперь все встало на свои места.

С самого начала, еще в тот день, когда я впервые увидела Арин, мне показалось, странным, что Барт взял ее под опеку. Он меньше всего походил на человека, который стал бы заниматься благотворительностью, даже если речь шла о его родственнице. Значит, все это: дом, земля, состояние принадлежит Арин, а Клифтон удачно воспользовался ситуацией.

— Понимаю, что вопрос глупый, но… Арин знает?

Соренна грустно усмехнулась и покачала головой.

— Сами-то как думаете?

— Просто уточняю на всякий случай. Но все же мне кое-что непонятно. Почему Клифтон не отослал ее? Это ведь… вполне логично, не так ли?

Если отбросить вопрос морали, которая у Барта отсутствовала напрочь, то куда проще убрать девочку с глаз долой. В частный пансион, монастырь… Если бы я собралась беззаботно растрачивать чужое состояние, то избавила бы себя от груза ненужных расходов.

— Да, — кивнула Соренна. — Но не все так просто. Отец Арин был человеком неглупым и позаботился о будущем дочери. Он составил бумагу и заверил ее у стряпчего. Согласно условиям, девочка должна жить вместе с опекуном, более того, доверенный человек покойного Клифтона регулярно проверяет, насколько хорошо она обеспечена.

— Но Барт ведь мог заплатить ему.

— В этом-то и загвоздка. Отец Арин знал, на кого можно положиться, и деньгами этого юриста не возьмешь.

— Неужто он настолько честен?

Не то, чтобы я сомневалась, что в мире еще остались порядочные люди, но жизненный опыт показал — купить можно любого. Вопрос лишь в цене.

— Не могу сказать. Но он работает в столице, и у него хорошая репутация. Возможно, он просто не хочет рисковать добрым именем.

— Иными словами, Барту он не по карману?

Соренна пожала плечами.

— Может и так. Главное, что у моего хозяина связаны руки. Иначе он бы давно избавился от леди Арин. — По моему взгляду она поняла, о чем я подумала и поспешила внести ясность. — Нет, не убил бы, конечно же. Не думаю, что он бы решился на такое, но… он мог отослать ее туда, где жизнь моей маленькой хозяйки была бы… совсем другой. И, возможно, оборвалась преждевременно.

— Вы не пытались поговорить со стряпчим?

— Когда он приезжает, господин Клифтон с нас глаз не сводит, — вздохнула она. — Но, даже если бы мне удалось, что бы я сказала ему? И главное: чем подтвердила бы свои слова? Девочку не бьют, хорошо кормят, у нее полно игрушек и дорогой одежды…

Спорить было трудно.

— Ладно, с этим все ясно, но я не совсем понимаю, зачем вы рассказали это мне?

В нашу первую и, как я думала, последнюю встречу, Соренна более чем ясно дала понять, что не одобряет мою привязанность к Арин.

— Леди Клифтон хорошая девочка. И я искренне желаю ей добра. А вы… — она чуть подалась вперед, сокращая дистанцию между нами, — я достаточно пожила на свете, чтобы разбираться в людях, иса, и вижу, как вы относитесь к ней. И как она относится к вам. — Соренна немного помолчала, набираясь решимости перед тем, что хотела сказать. — Ей очень нужен друг. И тот, кто будет приглядывать за ней. На всякий случай.

Ее слова меня удивили, хоть мне и было приятно услышать их.

— Я тоже привязалась к Арин.

«Она очень похожа на мою дочь в детстве», едва не сорвалось у меня с языка, но я вовремя прикусила его. А ведь правда… У них даже имена почти одинаковые: Арина, Арин…

— Иса Эгелина? — Соренна нахмурилась и вопросительно посмотрела на меня. — Все хорошо?

— Да, — я торопливо кивнула. — Просто… не ожидала услышать это от вас.

Мадам дор Хоуп поджала губы.

— Но не думайте, будто я одобряю вашу прошлую вылазку, — сказала она строго.

— Конечно. Я и сама признаю, что это было ошибкой.

Вечером заглянул Билл.

— Это вам.

Он по обыкновению явился не пустыми руками, и в этот раз принес мне аж целых две корзины: яблоки, сыр, вяленое мясо, выпечка и (о, ужас!) два мешочка кофе. Ужас — потому что я знала, сколько стоил здесь этот напиток.

— Спасибо, Билл, но, честное слово, это уже неудобно. К тому же у меня теперь есть свой небольшой огородик.

— Сыр и кофе на грядках не растут, — парировал он и принялся расставлять продукты. — Да и урожай ваш только, дай боги, еще через месяц поспеет. И, кстати, — он убрал кофе в ящик, — половину дала Бригетта. — Билл посмотрел на меня. — Любит вас очень.

— Это взаимно.

На несколько секунд воцарилась тишина. Я примерно догадывалась, о чем он подумал, и поспешила увести разговор в другое русло.

— Ладно, раз уж вы сговорились и решили окончательно меня разбаловать, предлагаю устроить небольшой пир. Что скажешь?

Билл с готовностью взял разделочную доску.

— Сами знаете, что я за любой кипиш кроме голодовки.

К тому времени, когда с готовкой было покончено, на улице уже стемнело.

Сперва мы думали посидеть во дворе, но орды маленьких кровососов уже через десять минут загнали нас обратно в коттедж. Огонь в камине разводить не стали, с ним в было бы слишком жарко и ограничились тем, что зажгли свечи.

— Жаль, что охранные сети не действуют на комаров, — пошутил он.

— На этот случай есть отдельные заклинания, — я откусила от сырной лепешки. — Но я пока до них не добралась.

Когда сели за стол, я запоздало подумала, что обстановка тускло освещенной гостиной отдавала неуместной романтикой.

— Как-то здесь темновато. Может, люстру зажжем?

Билл тоже смутился и посмотрел наверх.

— Ну… да. Наверное, это то, что нам стоит сделать. — В его голосе, тем не менее, скользнули нотки разочарования.

Мне было жаль Билла, но оправдать его надежды я не могла. И разница в четыре года здесь не при чем — моя привязанность к нему была исключительно дружеской. А если уж говорить о моем «настоящем» возрасте, то в некоторой степени я относилась к Биллу, как к сыну.

И мне, очень, очень хотелось, чтобы он был счастлив.

Наблюдая за тем, как он, стоя на стремянке, зажигает свечи в люстре, я с легкой ностальгией вспоминала собственную первую любовь. Которая тоже оказалась не взаимной. Собственно, по-другому и быть не могла, учитывая, что меня угораздило влюбиться в учителя истории. С годами я поняла, что стало тому причиной: я росла без отца, и неосознанно пыталась найти его в преподавателе. Это была не любовь, а неуклюжее стремление подростка залатать брешь, которая образовалась после ухода родителя.

— Готово. — Билл зажег последнюю свечу.

Он спустился, сложил стремянку и поставил обратно в угол.

Мы вернулись к ужину.

— Кстати, я заметила, что Бетти проявляет к тебе интерес.

Это было правдой: молоденькая официантка из таверны то и дело стреляла в его сторону игривыми взглядами.

Но Билл лишь плечами.

— Она милая девушка, не находишь? — спросила я, надеясь получить хоть какую-то ответную реакцию.

— Ну, да, — согласился он без малейшего намека на энтузиазм.

— А что ты сам о ней думаешь?

Билл отправил в рот кусок жареного мяса.

— Что она милая девушка.

Разговор о Бетти его не воодушевлял, и я отступила.

Несколько минут мы провели в тишине.

— Можно вам кое-что сказать, Лина?

— Конечно, — я обреченно улыбнулась, зная, что именно услышу. — Все, что хочешь.

Билл отложил вилку. Даже в приглушенном свете люстры я видела, как вспыхнули его щеки и покрылась пятнами шея. Он заерзал на стуле, взял салфетку, скомкал и положил обратно на стол.

— Кажется, я в вас влюбился.

Жизненный опыт подсказывал, что сейчас лучше молчать и дать ему выговориться. Заодно подумаю, как лучше ответить.

Билл посмотрел на меня, сглотнул, наверняка опасаясь, что его признание может быть воспринято, как оскорбление или что-то неприличное. Я мягко улыбнулась, и его лицо немного расслабилось, хотя нервозность никуда не ушла.

— Я не дурак, леди Эгелина, я все понимаю, — затараторил он, — и, конечно, не рассчитываю на взаимность и очень уважаю ваши чувства к мистеру Колдеру, и еще… — он закашлялся.

— Держи. — Я протянула ему кружку с чаем. — Выпей.

— Сспасибо… — пробормотал он. Сделал глоток, прочистил горло. — В общем… — Билл отвел взгляд. — Вот. Как-то так. Вы уж извините меня, я вас обидеть не хотел. Просто устал держать это в себе.

— Понимаю. — Я протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. — Все хорошо, Билл.

Он, наконец, решился посмотреть на меня.

— Лина, я…

— Все в порядке. Тебе не за что просить прощения.

Билл, к счастью, был не глуп, не нахален и даже не так наивен, как мне поначалу казалось. Он нервничал, переживал, но оказался достаточно мудр и деликатен, чтобы избавить меня от необходимости придумывать, что ответить.

— Мы ведь останемся друзьями? — с робкой надеждой уточнил он.

— Конечно!

Меня даже немного обидело то, что Билл мог в этом сомневаться. Он улыбнулся, собрался ответить, но тут с улицы донесся шум, а за ним чей-то слабый писк.

Мы переглянулись, одновременно вскочили из-за стола и бросились к выходу.

Огоньки сети искрили, издавая тихий треск, а на лужайке в это время подпрыгивал и брыкался маленький темный комок.

— Арин!

Я подбежала к ней, вскинула руки и щелкнула пальцами. Шипение прекратилось, и сеть отпустила ее.

— Ты не ранена?!

Я помогла ей встать. Наспех оглядела на предмет травм, а после просканировала магическим зрением. Ничего. И, тем не менее, сеть ударила ее током.

— Все хорошо, — Арин отряхнула коленки, посмотрела на меня и улыбнулась. — Вы сделали охранку? — она посмотрела назад. — Круууто!..

Кажется, с ней и, правда, все было в порядке.

— Что ты здесь делаешь?

— В гости пришла.

Страх отступил, и на смену ему пришло справедливое негодование.

— Опять сбежала? Мы же договаривались: больше никаких побегов.

— Мадам Соренна в курсе, — Арин вытерла нос рукавом. — И фантома я оставила. А дядя он глупый, не догадается. Да и не заходит он ко мне по вечерам.

Вот что, скажите на милость, делать с этим ребенком? Впрочем, я тоже хороша — забыла добавить ее ауру в «настройки» сети.

— Ладно, — я положила руку ей на плечо, — идем в дом горе ты луковое. — Я вытащила из ее волос сухой прутик и стряхнула грязь со спины. — Сильно ударило?

— Не, — Арин беспечно отмахнулась. — С лошади падать больнее. А сеть отличная. Спутала так, что и не выберешься. — Она посмотрела на меня. — Научите плести?

— Ты хоть ужинала?

Она помотала головой.

— Тогда вперед за стол, — я легонько подтолкнула ее в спину, и Арин радостно побежала к дому. — Но сперва вымой руки!

За ужином Арин болтала без умолку: рассказывала о том, что происходит в поместье, как продвигаются ее успехи в магии, и как намедни дядя навернулся с лестницы.

— Мягкое место отбил, — хихикнула она. — Даже мастера Хотафа звать пришлось.

— Ты прожуй сначала, а уж потом говори, — я убрала крошку пирога с уголка ее рта.

— Дядька то же самое говорит. Можно я хоть тут леди не буду? — сказала она и тотчас подавилась.

Билл похлопал ее по спине.

— Дело не только в манерах, — я протянула ей салфетку. — Держи. Вытри рот.

Арин небрежно обтерла губы.

— Спасибо. — Она отодвинула пустую тарелку. — А еще мне так и не нашли новую няню. Жаль, дядя нипочем не согласится взять тебя вместо Бьянки.

Мы с Биллом переглянулись. Арин упомянула ее беззаботно, а, значит, она так и не узнала, что в действительности случилось с девушкой.

— Мне тоже, солнышко. Но ты все равно не должна приходить сюда одна. Тем более, ночью.

Я представила, как она идет через лес в кромешной темноте, и мысленно содрогнулась.

— Прости. Я просто очень — очень соскучилась. — Арин подошла и обвила руками мою шею.

Я крепко обняла ее в ответ.

— Пообещай, что никогда больше не станешь этого делать, — я усадила ее к себе на колени.

Арин задумалась.

— Обещаю.

— Дядя тебя не обижает?

— Нет, — она мотнула головой. — Но и не выпускает никуда. Лучше бы он почаще ездил в Анкорет. Хотя… теперь, может и будет. Там новый веселый дом открыли. — И пояснила, — ну… это я служанок подслушала. Лина, — Арин посмотрела на меня. — А что такое «веселый дом»?

— Это… — я задумалась, подбирая слова, — просто дом, где взрослые играют в игры.

Но Арин такого объяснения было недостаточно.

— Какие игры?

Билл захихикал. Арин, сидящая у меня на коленях, не могла видеть, как я сделала ему «страшные глаза» и погрозила кулаком.

— Разные.

Арин зевнула.

— Вот и пусть ездит почаще.

Она положила голову мне на плечо, а я с трудом подавила желание выругаться. Вот же мерзавец! Проматывает наследство племянницы и хоть бы что. Но еще больше меня злила невозможность повлиять на ситуацию. Во всяком случае, пока.

Где-то через полчаса Арин уже откровенно клевала носом.

— Ну, вот что, будущая великая колдунья: кажется, кому-то пора отправляться баиньки.

Она встрепенулась и заморгала, делая вид, будто ничуть не устала.

— Да это я так… — отмахнулась Арин, но глаза у нее предательски слипались. — Давай посидим еще немного? Ну, пожалуйста.

Я знала, что, если начать ее уговаривать, это растянется еще минут на тридцать, и прибегла к старому рабочему способу.

— Как скажешь. Идем на кухню.

Арин подозрительно сощурилась.

— Зачем?

— Посуда сама себя не вымоет.

Если бы она надумала сделаться актрисой, худруки столичных театров дрались бы за нее аки гладиаторы.

— Ой! — Арин приложила руку к груди. — Кажется, мой источник почти истощился. Создание фантомов отнимает стоооолько энергии… Вот. Уже и голова кружится.

— Ну… — подыграла я, — тогда надо срочно его восполнить. К тому же завтра хочу попробовать новое заклинание, и мне понадобится помощь.

Арин мгновенно оживилась.

— Какое заклинание?

— Вот завтра и узнаешь. А сейчас спать. Чем раньше ляжешь, тем быстрее наступит утро.

С таким заявлением не поспоришь.

— Ладно, — Арин зевнула. — Только обещай, что начнем сразу после завтрака.

— Когда захочешь, тогда и начнем.

Такой ответ вполне ее устроил.

Я уложила ее в своей комнате. Арин забралась в постель, свернулась калачиком, и через несколько минут уже сладко посапывала под одеялом. Я поцеловала ее в макушку, задула свечу, и на цыпочках вышла из спальни.

Возившийся у камина Билл вскинул голову.

— Лина, тут…

— Тише! — я приложила палец к губам. — Арин разбудишь.

Внизу раздалось хлопанье крыльев. Дебора!