С чистого листа. Ведьма общей практики (СИ)

Глава 28

Сторож повел нас в архив. Он шел молча, движения были уверенными, но в то же время какими-то механическими. Словно у робота, которому выставили четко заданную программу, и теперь он следовал этому алгоритму.

Арин шла рядом и держала его за правую руку; в левой сторож нес керосиновую лампу.

Мы миновали фойе, свернули в коридор, следом в еще один и, наконец, остановились возле запертой двери. Сторож достал ключи. Щелчок, поворот.

Сразу за дверью начиналась лестница, ее ступеньки уходили вниз и терялись в темноте.

— Нам это сейчас нужнее, приятель, — Томас забрал у него керосинку.

Сторож и не думал сопротивляться: покорно отдал лампу, а сам встал у стены.

— Он вообще ничего не соображает? — спросила я, когда проходила мимо.

Арин помотала головой.

— Он считай, что выпал из реальности. Не понимает, не сознает, а после и не вспомнит, что мы тут были. — Она вздохнула и потерла лоб.

Я подошла к ней и опустила ладонь на плечо.

— Ты в порядке?

Арин тотчас взбодрилась, расправила плечи и посмотрела на меня.

— Порядок, — в доказательство своих слов она улыбнулась.

— Точно? — я заглянула ей в глаза.

— Гипноз требует много энергии. Но все в порядке, — увидев, как я нахмурилась, она поспешила успокоить. — Я чувствую свой источник. Все хорошо.

— Ты еще и фантома дома оставила, — напомнила я.

Гипноз, иллюзия… Это непросто даже для взрослого мага, чей ресурс больше, как минимум, вдвое, а уж для восьмилетней девочки… Я вспомнила, как сама некоторое время назад довела себя до истощения.

— У нас мало времени, — это я адресовала уже Томасу.

— Да неужели? — он как всегда не удержался от сарказма. — А я-то собирался тут чая выпить.

— Арин долго не продержится, — сейчас мне было не до шуток.

Я приложила ладонь к ее груди. Закрыла глаза и попыталась «нащупать» ее источник.

— Арин, не упрямься, — сказала я, когда поняла, что девочка поставила блок. — Дай мне поверить. Это важно.

Арин недовольно засопела, но дальше упираться не стала.

Так я и думала. Меньше трети.

— Скажу так, — я открыла глаза и вновь обратилась к Томасу, — мы ОЧЕНЬ ограничены во времени.

В этот раз он не стал спорить. Молча кивнул и пошел вниз по лестнице. Мы остались вдвоем. Сторожа я в расчет не брала.

Время тянулось медленно. В действительности Томаса не было от силы минут двадцать, но мне показалось, что не меньше часа. Я почти не дышала, вслушивалась в тишину и вздрагивала от каждого шороха. А когда с улицы донеслись отдаленные шаги и мужские голоса, инстинктивно слепила в ладони сферу. Через минуту все стихло, но расслабиться не получилось.

Да и состояние Арин вызывало тревогу. Она держалась молодцом, но явно из последних сил. Лицо побледнело, ноги держали ее нетвердо.

— Все нормально, — отозвалась она и даже попыталась улыбнуться, когда я взяла ее за руку.

Черт возьми, ну где же Томас? В тот момент, когда я собралась идти по его душу, из темноты послышался звук шагов.

— Нашел, — сказал он, когда вышел на свет. В руках у него была пожелтевшая папка, схваченная бечевкой.

По его лицу я поняла, что итог поисков его не обрадовал.

Ты хочешь взять это с собой? Украсть?

Он хмуро посмотрел на Арин.

— А у нас что, есть выбор?

Нет. — Я взяла девочку за руку. — Идти можешь?

Арин чуть пошатнулась и кивнула.

— Отлично, — Томас сунул папку во внутренний карман кожаного плаща. — Тогда убираемся отсюда.

Мы оставили сторожа у двери. Арин заверила, что, еще как минимум минут десять-пятнадцать от проведет в ментальной «отключке». Сама она при этом уже едва стояла на ногах. Плохо дело. Нам надо было успеть вернуть Арин домой, но меня больше беспокоило ее состояние. Если она довела себя до истощения (а, судя по виду, так оно и есть) оставлять ее одну нельзя.

Но и оставить у себя до утра не вариант — к этому времени фантом исчезнет (если уже не исчез) слуги обнаружат пропажу и тогда… Времени на размышления не было. Потом. Решим все, когда выберемся отсюда.

Томас уже потянулся к ручке двери, когда на улице раздались голоса и топот шагов. Судя по шуму, который они издавали, людей было несколько. Разобрать слова не получилось, но голоса звучали встревожено.

— Уйдем через черный ход. — Томас схватил меня за руку и потянул в обратную сторону. — Давай! Быстро!

Арин совсем обессилела, и он, ругнувшись сквозь зубы, легко подхватил ее на руки.

— Накинь капюшон, — бросил он, оглянувшись через плечо.

Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. В центре ратуши толпился народ. Человек пятнадцать-двадцать, не меньше. Они беспокойно метались, бурно жестикулировали и громко разговаривали. Слов по-прежнему было не разобрать, только отдельные выкрики и, надо сказать, не самого приличного содержания.

Под ложечкой затянуло от нехорошего предчувствия. Натянув капюшон так, что теперь он закрывал половину лица, я осторожно выскользнула на улицу. Следом вышли Томас и Арин.

— Что-то мне подсказывает, это сборище не в честь явления Святой Матери, — Томас мрачно посмотрел в сторону толпящихся.

Мы переглянулись. Произошло явно нечто из ряда вон, коль скоро жители среди ночи собрались на ратуше. И надо узнать, что именно.

— Ладно, — махнул он рукой. — Пошли. — Томас зашагал по направлению к ним. — На нас вряд ли станут глазеть.

Он оказался прав. Даже если бы мы, сорвав накидки, выскочили в центр площади и принялись распевать похабные частушки, нас едва ли заметили бы.

Чем меньше становилось расстояние между нами, тем отчетливее вылетали из нестройного хора отдельные выкрики.

— Да что же это такое творится-то?! — голосила дородная женщина лет пятидесяти. Кажется, она трудилась в овощной лавке.

— Да говорю вам: нежить тут поселилась! НЕ-ЖИТЬ. — мужчина, чье лицо было мне незнакомо, вышел в центр. — Помяните мое слово: скоро всех тут…

Сзади, на плечо ему опустилась рука. Мэр.

— Отставить панику. — Мягко, но уверенно градоначальник оттолкнул его в сторонку и сам вышел вперед. — Послушайте меня…

Толпа загудела. И тут раздался выстрел. Я вздрогнула (как, впрочем, и все остальные), повернулась на звук и увидела констебля с двумя помощниками.

— Молчать! — он опустил ружье.

Люди притихли и теперь взбудоражено перешептывались.

На всякий случай мы встали краю. Впрочем, до нас все равно никому не было дела.

— Что случилось? — спросила я рядом стоящей женщины.

— Еще одну горемычную нашли, — она даже не повернулась в мою сторону. Вместо этого стояла на цыпочках, и, вытянув шею, пыталась разглядеть, что творилось в центре.

Мэр, умиротворяюще вскинув руки, пытался призвать жителей к порядку, но, если бы не констебль с оружием наизготовку, они бы ему прохода не дали. Каждый пытался завладеть вниманием градоначальника, у каждого были вопросы, вот только ни на один из них, мэр, кажется, не мог ответить.

— Еще одну? — переспросила я, хотя уже и так поняла, о чем речь.

Холодок змейкой оплел тело от ступней до груди.

— Ага, — отозвалась женщина. — На собственном участке нашли, представляешь? — она, наконец, повернулась ко мне. — Из сарая вроде как возвращалась. Да только до дома не дошла, — она развела руками. И добавила с видом знатока. — Упырь, не иначе.

Вот и новая жертва. Я не знала подробностей, но не сомневалась — обстоятельства были те же, что и в двух предыдущих случаях. Иначе здесь бы не собралась толпа.

— А как звали девушку?

Женщина нахмурилась, вспоминая.

— Ээ… — она дернула за рукав мужчину, что стоял рядом. — Эй, Петер! Как девку-то звали?

Тот почесал затылок.

— Да бог ее знает. Работала у этого… как его… ну, за городом живет. О! — Он хлопнул себя по лбу. — Вспомнил! Клифтон. Барт Клифтон. Богатей наш главный.

Мы с Томасом переглянулись. Арин на его руках мирно спала.

— Девушка все еще там? — спросила я.

От волнения в горле пересохло.

— А я почем знаю? — он махнул рукой туда, где стоял мэр. — Вот с кого спрашивать надо.

Общаться с градоначальником я по понятным причинам не собиралась. Во всяком случае, сейчас.

— Надо отвезти ее домой, — я подошла к Томасу.

— Прямо сейчас? Ты хоть представляешь, что там творится?

— И эта суматоха поможет нам проникнуть в дом незаметно. — Я посмотрела на Арин. — Нельзя, чтобы ее отсутствие обнаружили. Если, конечно, это уже не случилось.

Колдеру моя идея не понравилась, но спорить он не стал. Хмуро кивнул и, не говоря ни слова, зашагал прочь с ратуши. Я побежала следом.

Почти во всех окнах особняка горел свет. На участке перед домом зажгли фонари. Парадная дверь была открыта, и из холла на крыльцо лился желтый свет. Наверху лестницы стоял сторож и женщина в темном платье с вырезом под самое горло. Судя по связке ключей на поясе — экономка.

Мы подошли к забору, и я с облегчением обнаружила, что в комнате Арин было темно. Значит, есть шанс, что ее исчезновение пока не обнаружили.

— Есть идеи?

— Только одна, — Томас пожал плечами. — Черный ход, — он указал на дверь, через которую пару часов назад Арин вышла к нам.

Боковая сторона участка не освещалась, и был шанс, что нам удастся пройти незамеченными. А если нет… Об этом лучше не думать.

— Тогда идем, — я забралась на пень, который стоял у самой ограды, подпрыгнула и ухватилась за верхушку кованого забора. — Подсади.

Томас бережно уложил Арин на траву, подошел ко мне, слегка подтолкнул и… о, чудо! Я сумела забраться на верхушку, и уже с нее спрыгнула на противоположную сторону. На губах сама собою появилась улыбка. Мне, определенно нравилось мое новое сильное тело.

Тем временем, Томас, держа Арин одной рукой, а второй схватившись за прутья, забрался на ограду.

— Дай ее мне, — я протянула руки и осторожно взяла у него девочку.

Арин ненадолго пришла в себя и посмотрела на меня расфокусированным взглядом.

— Я бы и сама могла.

— Не сомневаюсь. Но для чего еще нужны друзья, если не за тем, чтобы помочь в трудную минуту? — подмигнула я.

Арин улыбнулась.

Через несколько секунд Томас бесшумно перемахнул через забор, так же бесшумно спрыгнул на влажную от росы траву, и снова взял Арин на руки. Воровато оглядываясь, мы пересекли двор короткими перебежками. Нырнули под узкий навес, и оказались возле черного хода.

За те несколько мгновений пока Томас тянул руку к обшарпанной двери, я молилась всем богам, чтобы она оказалась незапертой. И невидимые высшие силы встали на нашу сторону. Дверь скрипнула и подалась вперед, пропуская нас в черное нутро.

Ни я, ни Томас совершенно не ориентировались в доме Клифтона. Я знала лишь, как от парадного входа добраться до комнаты Арин.

— Сейчас вверх по лестнице, — инструктировала она. — Потом по коридору для слуг. Я скажу, когда повернуть.

Идти пришлось в темноте. Мы останавливались, прислушивались, а под конец и вовсе спрятались во встроенном в стену шкафу для метел и швабр.

В доме царила тревожная суматоха. Взбудораженные слуги носились туда-сюда; с первого этажа доносился строгий голос экономки, отдающей распоряжения.

Я уложила Арин на кровать, повернула ключ в замке и отогнала мысль о том, что подумают няньки, если решат проверить воспитанницу. Это вопрос второстепенный, а неприятности надо решать по мере их поступления.

Главной проблемой была сейчас сама Арин, точнее, ее состояние. Не успели мы шагнуть за порог, как она вырвалась из рук Томаса, а в следующую секунду ее стошнило на ковер.

— Ужасно себя чувствую, — призналась она, когда надобность бодриться отпала.

— Все будет хорошо, — я приложила руку к ее лбу. — Полагаю, через такое рано или поздно проходят все маги. Это как… — я резко осеклась, когда с языка уже было готово сорваться слово «похмелье».

С учетом возраста Арин, сравнение явно не самое удачное. Хотя по симптоматике и внутреннему ощущению это и являлось самым настоящим похмельем. Но только магическим.

— В общем, неважно. Я тебе помогу.

Восполнение ресурсов источника занимало несколько дней: по крайней мере, когда это случилось со мной, я мучилась трое суток. И сейчас, глядя на Арин, твердо решила, что повторять мой подвиг она не станет.

Во-первых, няньки поднимут панику — это сто процентов. Вызовут врача, который, (ясное дело, не сможет помочь) и вот тогда заподозрят неладное. Да и Барт к этому времени уже вернется из Анкорета.

Но главное — я не хотела, чтобы Арин страдала. Ей и так досталось от жизни.

Способ поставить ее на ноги быстрее, был. Простой и сложный одновременно. А еще довольно болезненный в исполнении. Но отступать я не собиралась.

— Что ты задумала? — Томас отвернулся от окна и сложил руки на груди.

Я не ответила, потому как знала, что он на это скажет.

— Ляг поудобнее, — я подбила Арин подушку. — Теперь закрой глаза.

— Тебе же самой не хватит, — она приподнялась на локтях. — Нет! Я не согласна.

— Не спорь. — Я знала, что уговоры тут не помогут, и достала главный козырь. — Ты же не хочешь пустить под откос все дело?

Арин не нашлось, что возразить.

О том, что при желании маг может делиться внутренней энергии с другими, я прочитала в учебнике по теории магии. Именно теории. До практики, ясное дело не доходило; по той простой причине, что до встречи с Арин знакомых магов у меня не было.

Для «адресата» такая практика не несла угрозы, чего не скажешь насчет «отправителя»: если отдать слишком много энергии, одним истощением не отделаешься. Для мага внутренняя сила — все равно что кровь, и потеря ее в больших количествах могла стать фатальной. Такие случаи были крайне редки, но все равно случались.

— Томас.

Он отошел от окна.

— Подстрахуй меня, — попросила я и получила мрачный кивок в ответ.

Я укрыла Арин одеялом и попросила закрыть глаза. Та нехотя подчинилась. Кажется, в данном вопросе она целиком и полностью разделяла мнение Томаса.

… По ощущениям это напоминало то, что чувствуешь, когда сдаешь кровь. Такой опыт у меня имелся — в прошлой жизни я несколько раз была донором. Генетика наградила меня редкой четвертой группой и отрицательным резусом — кровь с такими показателями считалась дефицитной.

И хотя «почетным донором» я так и не стала, но хорошо познакомилась с процедурой.

Мы с Арин держались за руки — точнее, я сжимала ее ладонь, и чувствовала, как моя внутренняя энергия движется по телу, а затем покидает его. Это сопровождалось легким головокружением, но в целом самочувствие было хорошим.

Когда «внутренний датчик» подал сигнал, я не стала геройствовать и остановилась. Открыла глаза, посмотрела на Арин.

Выражение «в порядке» все еще было едва ли применимо к ней, но состояние уже не вызывало тревоги.

— Как ты?

— Лучше. — Она приподнялась и обвила руками мою шею. — Спасибо, Лина! — Арин всхлипнула и уткнулась мне в шею. Чуть отстранилась, а затем посмотрела в глаза. Не по-детски серьезно. — Ты точно в порядке?

— Обо мне есть, кому позаботиться, — я оглянулась на Томаса.

Тот стоял, привалившись к стене, и демонстративно не глядел в нашу сторону. Ни единого сходства с мужчиной, что еще пару часов назад жадно целовал меня в темноте.

Оно и к лучшему. Не хватало только, чтобы не в меру любопытная Арин что-нибудь заподозрила. Хотя, смекалки ей не занимать — неспроста ведь то и дело хитро поглядывала в нашу сторону.

— Может, побудете до утра? — попросила она. — Тут есть диван, можно поспать.

Мне не хотелось оставлять ее одну, но идея была слишком рискованной. К тому же в городе нас ждали дела. Тело погибшей девушки, скорее всего, уже в морге, и я не сомневалась, что мастер Хотаф разрешит взглянуть на него.

— Какие дела?

Арин еще не знала о смерти третьей девушки. Когда мы вышли на ратушу, она потеряла сознание. Я решила, что до поры до времени лучше не посвящать ее в подробности и, тем более, говорить о смерти служанки.

— Расскажем, когда отдохнешь, — Томас присел на край постели и укрыл Арин одеялом.

— Честно-честно?

— Клянусь мизинцем, — заверил он и в доказательство своих слов выставил упомянутый палец.

Я не выдержала и тихонько засмеялась. Томас сейчас выглядел чертовски мило и даже... как-то трогательно что ли.

— Ладно. — Я подошла к постели Арин. — Нам пора. А ты отдыхай.

Она закрыла глаза и повернулась на бок.

— Не хочу видеть, как вы уходите.

У меня сжалось сердце. Бедный ребенок: растет в сытости и роскоши, но при этом без капли любви. Поддавшись внезапному порыву, я вернулась и поцеловала Арин в макушку. Та улыбнулась, не открывая глаз.

— Закончила с сантиментами? — беззлобно поинтересовался Томас. — Пора уходить, если не хочешь, чтобы нас тут накрыли.

Он открыл дверь и застыл на пороге. Из коридора в комнату хлынул желтый свет, и в этом свете стояла женщина. Экономка.