С чистого листа. Ведьма общей практики (СИ)

Глава 29

— Я спрашиваю второй и последний раз, — экономка недобро сощурилась. — Кто вы такие и что здесь делаете? — Глубоко посаженные черные глазки глядели с хищной настороженностью, но когда она увидела Арин, в них появился самый настоящий страх.

— Миледи! — с удивительной для хрупкого телосложения силой экономка растолкала нас, протиснулась между нами и подскочила к кровати. — Что вы с ней сделали?! — Она приложила руку ко лбу Арин и посмотрела на нас. — Я зову охрану.

Арин схватила ее за руку.

— Нет! — крикнула она. — Не смей! Я запрещаю!

Приказ маленькой госпожи не произвел должного эффекта. Экономка легко выпуталась из детской хватки, пробормотала нечто в духе «бедное дитя, сама не понимает, что говорит», и рванула к выходу.

Но выйти в коридор ей не удалось: Томас поймал ее и втащил обратно в комнату.

— Что вы делаете?! — экономка безуспешно пыталась вырваться. — Отпустите меня! Я… — договорить она не успела. Томас зажал ей рот. Страх в глазах женщины сменился ужасом.

— Мы не убивать тебя пришли, — не убирая ладонь с ее рта, Томас усадил экономку в кресло. — И твоей подопечной не навредим. — Он сел на подлокотник и доверительно посмотрел на нее. — Если уберу руку, обещаешь не кричать?

Дама нервно закивала.

— Другое дело, — Томас удовлетворенно кивнул. — Лина, — он кинул беглый взгляд в мою сторону, — подстрахуй нас немного. На всякий случай, — он вновь посмотрел на экономку и подмигнул ей. — Во избежание нежелательных ситуаций.

В разрешении конфликтов я всегда держалась принципа ненасилия, а запугиванию предпочитала аргументы, но сейчас была вынуждена согласиться с Томасом.

— Что… это?.. — заикаясь спросила экономка, увидев энергетическую сферу в моей руке.

— Уверяю, для вас это не несет никакой угрозы, — я дружелюбно улыбнулась. — Вы ведь разумная женщина.

Экономка поджала губы. Взгляд сделался еще более озлобленным, но поднимать шум она явно передумала.

— Увы, не могу сказать то же самое о вас, иса Эгелина, — и пояснила, когда заметила удивление на моем лице, «да-да, я узнала вас. Вы уже были и в этом доме, и в этой комнате».

— Не смей с ней так разговаривать! — вмешалась Арин. — Она моя подруга, а ты… ты тут никто! Служанка!

На мой взгляд это было уже слишком. Я не питала симпатию к экономке, но и Арин не стоило хамить взрослой женщине, которая лишь исполняла свою работу и, главное, находилась в зависимом положении.

— Не надо так говорить, Арин, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно и твердо. — Это некрасиво и невежливо. Дама переживает за тебя.

— Она переживает только себя, — Арин насупилась и сложила руки на груди. — А на меня ей плевать!

— Это не так, миледи, — горячо заверила та.

— Так! — не унималась Арин. — Вы лебезите, потому что боитесь моего дядю. А я вам нисколечки не нравлюсь!

— Если ты всегда так разговариваешь с мадам, то не удивительно, — заметила я.

Арин возмущенно ахнула.

— Так ты на ее стороне?!

— Я на стороне справедливости. А ты сейчас не права.

Наш спор прервал громкий хлопок в ладони.

— Может, перенесем урок этикета на ближайшие выходные? — спокойно поинтересовался Томас. — У нас есть дела поважнее». Он посмотрел на экономку. — Простите, леди, нам не следовало забираться в дом среди ночи, да еще таким наглым образом.

Я мало что не присвистнула. И куда опять подевался угрюмый тип, коим Томас был бòльшую часть времени? Сейчас он говорил и вел себя как истинный джентльмен: взгляд, тембр голоса… Он что, флиртует с ней? Я проглотила смешок.

— Я не леди, — отчеканила экономка, но от меня не укрылось, как на впалых морщинистых щеках появился легкий румянец. — Мои родители были простыми крестьянами.

— Не обязательно быть дочерью герцога, чтобы зваться достойным человеком, — заметил он.

— Что вы хотите, господин… — она замолчала, когда поняла, что не знает его имени.

— Колдер. — Представился он. — Томас Колдер. А вы?

— Соренна. Соренна дор Хоуп.

— Счастлив познакомиться, миледи, — он улыбнулся с мягким прищуром и поцеловал руку экономки.

Я смутно подозревала, что лишь доведенная до совершенства многолетняя выдержка не позволила благопристойной Соренне дор Хоуп растаять как масло на горячем тосте. Внешне она осталась такой же бесстрастной, но я-то увидела, как вспыхнули ее глаза.

— Хватит паясничать, господин Колдер, — фыркнула она, когда взяла себя в руки. — Говорите прямо: что вам нужно?

Томас вздохнул и мгновенно сделался серьезным.

— Разговор будет долгий. И он вряд ли вам понравится.

Следовало отдать должное мадам Соренне: она слушала молча и держалась на удивление хладнокровно, даже когда я рассказала о том, как Арин среди ночи явилась в коттедж. Впрочем, за ису дор Хоуп говорили глаза — в зависимости от того, что я говорила, они то щурились, то, наоборот, расширялись, а под конец обреченно закрылись, и в это же время с ее губ слетел тяжелый вздох.

— Какое безобразие, — тихо произнесла она. Достала из кармана очки, посадила их на нос. — Какое вопиющее безобразие.

В этих словах не было ни гнева, ни раздражения — только усталость. Тяжкая, та, что, скорее всего, копилась уже несколько лет.

— Вы хоть понимаете, чем ваша авантюра могла обернуться для бедной девочки?

Я могла бы ответить, что изначально и до последнего момента не хотела вмешивать в это Арин, но промолчала. В конце концов, она всего лишь ребенок, а я — взрослый человек. Значит, ответственность лежит на мне.

— Понимаю, иса дор Хоуп. И согласна с вами.

Экономка посмотрела на меня цепким взглядом. Пыталась понять — говорю ли я честно, или пытаюсь задобрить ее. Наконец, глазки-бусины немного потеплели. Очевидно, ее внутренний «сканер» не обнаружил угрозу. Впрочем, бдительности дама не растеряла.

— В таком случае, полагаю, вы можете дать мне слово, что более не станете привлекать юную мисс Клифтон к вашему… хм… расследованию.

— А это уж я сама решу! — вмешалась Арин. — Я уже взрослая.

— Да, ты взрослая, — согласилась я. — А взрослые люди не всегда делают то, что им хочется. Иногда нужно следовать правилам.

— Но я могу помочь!

— Я этого и не отрицаю. Но помогать можно по-разному. И для этого не всегда требуется лезть в самое пекло.

Мадам дор Хоуп мерно постукивала ноготками по крышке стола. Судя по спокойной усталости на лице, она давно привыкла к капризам маленькой хозяйки.

— Так вы утверждаете, что эти девушки были убиты? — уточнила она.

— Пока нет. Нужны доказательства. — Я чуть подалась вперед, и, мадам дор Хоуп, сделала тоже самое. — Арин еще не знает, что гибель служанки, — шепотом сказала я. — Мы можем поговорить наедине. Потом, когда она уснет?

Соренна поколебалась, но все же кивнула.

— Да.

Арин заснула уже через полчаса: сказывались последствия энергетического истощения. Соренна в таких вопросах не разбиралась, и чтобы не пугать ее понапрасну (угроза-то все равно миновала), я сказала, что сейчас ей необходим лишь крепкий сон и плотный завтрак на утро.

Мы вышли в коридор.

— Пройдем в мою комнату, — экономка огляделась, убедилась, что в коридоре никого, и жестом позвала нас за собой.

Комнаты прислуги располагались на четвертом этаже. Строго говоря, это был даже не полноценный этаж, а переделанный в мансарду чердак.

— Прошу. — Соренна открыла дверь и отошла, пуская нас вперед.

Проем был таким низким, что даже мне, с моим небольшим ростом, пришлось согнуться, чтобы попасть внутрь. Мадам дор Хоуп зашла последней. Еще раз огляделась и заперла дверь на ключ.

— Стало быть, вы уже в курсе, что погибшая девушка работала здесь, — сказала она, пока зажигала огарок в жестяном подсвечнике-блюдце.

— Так говорили люди на площади.

Соренна поставила свечу на колченогий табурет, который здесь выполнял функцию стола.

— Ее звали Бьянка, — Соренна вздохнула. Помолчала немного и нехотя уточнила, — она была гувернанткой леди Арин. — Женщина покачала головой. — Маленькая мисс ее любила. Знаю, может показаться, что она капризная, избалованная, непослушная, и все это будет правдой, но… у нее доброе сердце.

— Знаю, — ответила я.

— А я ведь догадывалась насчет ее способностей… — экономка задумчиво уставилась в пол. — Слишком много было совпадений.

— Главное: не говорите Клифтону, — предупредил Томас.

Соренна, как мне показалось, даже обиделась.

— А то бы я сама не догадалась.

— Мадам дор Хоуп, — мне не хотелось терять время попусту, — где сейчас погибшая девушка?

— В подвале, — экономка помрачнела. — Констебль хотел забрать ее в морг; ну, тот, что в лечебнице у Хотафа, но я не позволила.

— Почему? — удивилась я, хотя мысленно обрадовалась такому раскладу.

— Хозяину бы это не понравилось. Он не любит привлекать внимание. А тут… такое. Пришлось, конечно, поругаться с констеблем, но, — Соренна развела руками, — что делать? Я человек подневольный.

— Можно нам увидеть тело? — спросил Томас.

— Зачем?

— Хотим кое-что проверить, — сказала я.

Соренна, впрочем, не разделяла нашего энтузиазма.

— Вообще-то не положено.

— Не положено скрывать тело от представителей закона, — резонно заметил Томас.

— Вы не имеете к ним отношения.

— Я не про нас. — Томас подошел к окну и сцепил руки за спиной. — Речь вообще о другом. Сперва вы отказываетесь отдать погибшую констеблю; затем не позволяете нам взглянуть на нее. Кое-кому это может показаться несколько… — он притворился, будто ищет подходящее слово, — подозрительным. — Томас развернулся к нам. — Некоторые могут даже подумать, что вы имеете к этому отношение.

— Томас!

Как по мне, это было уже чересчур.

— Что? — переспросил он и пожал плечами с деланным равнодушием. — Я лишь говорю о том, что могут подумать некоторые. Но не мы, разумеется.

Я знала, что он не подозревал ее по-настоящему, да и сама не верила в причастность Соренны, но на нее это подействовало безотказно.

— Я не… я… — у бедняжки затряслись губы.

— Тише, тише, милая леди, — Томас опустился на корточки перед креслом, в котором она сидела и взял ее за руку. — Никто вас не подозревает и, тем более, не обвиняет. Я лишь говорю, о том, как теоретически могут сложиться обстоятельства. Но, чтобы избежать этого ужасного недоразумения, вы должны дать нам помочь вам.

— Ну, ты и жук, — прошептала я и ткнула его в бок, когда мы спускались по черной лестнице.

— Я не жук. Я — волк, — поправил он. — И у меня не было другого выхода.

Соренна привела нас в подвал.

— Она там, — экономка остановилась возле двери. — Как спуститесь, так сразу и увидите.

— Вы не пойдете с нами? — Томас потянулся к ручке.

— Нет, — мадам дер Хоуп нервно мотнула головой. — С меня хватит. Уже насмотрелась. — Она обхватила себя за плечи.

Мы спустились в подвал. Томас шел впереди и нес керосиновую лампу. Ступени были узкими и скользкими из-за капающей с потолка воды. Спертый воздух полнился крепкими запахами плесени и земли.

…Бьянка лежала возле стены, на куче влажной соломы. Ее укрыли мешковиной и из-под грязной ткани торчали худенькие белые ноги. От беззащитного вида пары хрупких лодыжек у меня защемило в груди. Я ничего не сказала, не издала ни вздоха, ни писка, но Томас все равно почувствовал мое состояние и взял меня за руку.

— Идем, — мягко сказал он. — Это неприятно, но ты справишься.

Первым порывом стало желание ответить нечто резкое в духе «не надо меня успокаивать», «я врач, а не ребенок» и так далее, но я прикусила язык и сжала пальцы Томаса в ответ.

Так же, как в двух предыдущих случаях, на теле девушки не было ни ран, ни синяков.

— У тебя получится, — Томас сказал это без тени сомнения. Словно уже побывал в будущем, и теперь делился со мной тем, что там увидел.

Его уверенность передалась и мне.

Я посмотрела на Бьянку и заставила себя отключить все нормальные в такой ситуации человеческие эмоции: жалость, тревогу и страх, что пока еще тихо скребся где-то под ребрами. Сейчас мне требовалась полная концентрация.

Я опустила ладонь на лоб покойной девушки. Отогнала неуместное воспоминание о том, как еще час назад точно так же прикладывала руку ко лбу Арин, и закрыла глаза.

«Пожалуйста», я обратилась к высшим силам, не будучи уверенной, что там наверху меня вообще-то кто-то слышит, «помогите мне увидеть то, что сгубило эту бедную девушку».

Время шло. Я слышала, как бьются об пол падающие с потолка капли; как ходят над нашими головами слуги и обрывки их голосов. Чувствовала холод, что исходил от кожи Бьянки. И больше ничего.

То ли следы магического воздействия уже испарились, то ли никакого воздействия не было вовсе.

От напряжения у меня сдавило виски. Я пыталась уловить хоть малейшее колебание, а в глубине души понимала, что отчаянно жажду оказаться неправой. Осознать, что в смерти этих девушек нет ничего сверхъестественного, и это лишь череда совпадений.

Минуты вели свой счет. Ничего не происходило. Я открыла глаза, облегченно выдохнула и уже собиралась подняться, как вдруг… по ощущениям это было похоже на то, когда при неосторожном нырке в ноздри попадает вода. Вспышка острой боли вонзилась в мозг, на глазах выступили слезы. Я попыталась встать, но не смогла — ноги не слушались, рука тоже. Невидимая сила намертво прижимала мою ладонь ко лбу Бьянки.

Стало трудно дышать, грудную клетку, будто обруч сдавил. Но куда хуже боли и нехватки воздуха было липкое чувство безысходности. Я чувствовала, что жизненная сила покидает меня, льется, как вода из пакета с молоком, в котором проделали дыру.

Уже потом, когда через несколько минут я пришла в себя, то поняла, что эти чувства были не моими — я фантомно испытала то, что чувствовала перед смертью Бьянка.

— Лина! — голос звучал издалека.

Знакомый голос. И такой… родной. Да, я определенно слышала его раньше. Вот только где? Мысли путались, веки отяжелели.

— Лина! — снова позвал голос.

На этот раз он был совсем близко.

— Лина, очнись!

Я, наконец, открыла глаза.

Надо мной склонился Томас. Первый раз за все время я увидела страх в его глазах. Настоящий.

— Ты в порядке? — он придерживал меня под лопатками. — Сесть, можешь?

Я часто заморгала.

— Наверное. Сейчас попробую.

Попытка увенчалась успехом. Боль прошла, мысли прояснялись.

— Что ты видела?

Я закашлялась.

— Ничего. Но чувствовала. — Произнести это вслух оказалось сложнее, чем я думала. — Бьянку убили. И, уверена, остальных тоже. Из них… из них просто… выпили жизнь.