Служанка ректора Академии военных драконов

ГЛАВА 17

Лейтон на мое появление не отреагировал вообще никак, даже голову от бумаг не поднял.

Что меня очень даже устроило.

Подойдя к столу и снова вдохнув этот запах темноты и стужи, я специальными щипчиками бросила в стакан два кубика, которые ничем не отличались от глаз Уинфорда – ни цветом, ни температурой.

Прикинув, где тут может быть холодильник, или холодильный шкаф, как они тут их называли, я с первого взгляда его определила и пристроила ведро туда.

После чего, наконец, занялась своими прямыми обязанностями.

Помимо кабинета здесь еще было что-то вроде офицерской комнаты отдыха, в центре которой находился огромный бильярдный стол, покрытый зеленым сукном.

Ванная тоже имелась.

Вообще не представляю, зачем ему еще одни, личные, покои, если тут и так хоромы размером с роскошную пятикомнатную квартиру, какие обычно показывают в кино про богатую жизнь.

И какое же счастье, что не надо мыть полы ВЕЗДЕ! Иначе я бы и до полуночи не управилась.

С ореховым паркетом разобралась быстро и споро, про присутствие Уинфорда вообще забыла.

Хоть это и было сложно, потому как его харизма настолько била и подчиняла себе, что он притягивал внимание даже тогда, когда молча занимался своими делами.

На меня не смотрел, перебирал свои бумаги, что-то в них отмечал. И, кстати, так ни разу и не отхлебнул из бокала со льдом, за которым гонял меня на другой конец Академии.

Ну и черт бы с ним.

Закончив дело, я с удовлетворением осмотрела дело рук своих – ореховый с темными и шоколадными прожилками паркет блестел, как зеркало. Чуть влажный, он издавал приятный запах дерева с нотками этого самого ореха, из которого был сделан.

К качеству произведенных мной работ совершенно невозможно было придраться.

Радуясь, что все кончилось, я уже собралась по-тихому откланяться…

– Почему с непокрытой головой, Тесса Кук?

Откинувшись в кресле, ректор смотрел на меня. Как оказалось, он уже некоторое время, как отвлекся от своих бумаг и задумчиво меня рассматривал.

Спохватившись, я прикоснулась к своим волосам, сколотым карандашом, и поняла, что совершенно забыла про идиотскую круглую шапочку – она так и осталась на лестнице холле.

– Слуги не должны ходить без специального головного убора. Это нарушение форменного стиля, – с издевкой проговорил Лейтон.

– Виновата, исправлюсь.

Вернувшись за проклятой таблеткой, поморщившись, нацепила ее на голову, закрепив под подбородком широким ремешком.

Выругалась сквозь зубы – грязно и зло.

И, снова зайдя в трижды проклятый кабинет, вытянулась по стойке смирно и отрапортовала, глядя в пространство:

– Я закончила с уборкой, майор Уинфорд. Могу я идти?

– Закончила, Кук? Как же некрасиво вводить руководство в заблуждение.

И, едва произнеся это, Лейтон смахнул стакан, который стоял на самом краю стола, прямо на только что вымытый мною, чистенький, блестящий паркет!

Он разбился со страшным звоном и густая золотисто-багровая жидкость огромной лужей разлилась не только по полу, но и забрызгала светло-коричневый ковер!

Кивнув на это безобразие, ректор с осуждением покачал головой.

– Вот здесь очень, очень грязно, Тесса Кук. Убери, будь так добра.

Я изо всех сил сжала кулак, ощущая, как ногти впиваются в кожу.

Он хочет, он жаждет, чтобы я сорвалась.

Чтобы начала ныть и плакать, умолять его не поступать так со мной. Или чтобы разозлилась, вышла из себя и стала кричать, ругаться, истерить.

Эмоции, Лейтон Уинфорд хочет от меня эмоций, тех эмоций, которые дала ему Тесса вчера, когда ползала перед ним на коленях и признавалась в любви.

Я сжала пальцы сильнее, так что ладони стало больно, и старое, давно испытанное средство помогло.

– Как скажете, майор Уинфорд, – склонила голову я, и голос мой был безупречно безэмоционален.

Опустившись на корточки рядом с его столом, я принялась собирать осколки в совок, а ректор в своем кресле возвышался надо мной.

Его сильная рука с дорогими часами, которые виднелись из-под белоснежного манжета рубашки, маячила перед самым моим носом.

Я отодвинулась, стараясь максимально от него абстрагироваться, и сосредоточилась на осколках.

Их было очень много, мелких и острых.

И тут мои пальцы пронзила боль.

Порезалась!

Сильно.

Прямо глубоко, еще и осколок застрял – мелкий, но острый и противный.

Вид крови меня никогда особо не пугал.

Деловито вытащив из ранки кусок стекла, я по привычке сунула палец в рот, слизывая соленую густую влагу.

Этому меня еще бабуля Клавдия научила, если поблизости нет обеззараживающих средств. Потом я узнала, что все это ерунда, но привычка – она привычка и есть.

На удивление, кровь моя была не желтой, а алой, как и полагается обычной человеческой крови.

Тогда почему Тессу дразнили Желтухой?

Кажется, тут все дело в их этом придурошном кровавом измерителе – дракомере. Именно он показывает цвет крови…

Задумавшись над этим, я внезапно почувствовала на себе взгляд.

Всей кожей почувствовала – он буквально пробирал до мурашек.

Подняла голову.

Лейтон Уинфорд смотрел на меня как-то странно, как ни разу еще не смотрел до этого.

В льдистых глазах рождалось что-то неясное, что-то темное, что-то глубинное …

Что-то, до смерти меня испугавшее.

– Дай мне посмотреть, – приказал он, все так же не сводя взгляда с моего окровавленного пальца, который я поспешила вытащить изо рта.

Что происходит?!

Что-то непонятное в его взгляде.

Может, его тоже удивил красный цвет моей крови?

Надо выяснить насчет этих дракомеров, вот что.

– Всего лишь царапина, которая не стоит вашего внимания, майор Уинфорд. Смотреть не на что, – поклонилась я и быстро ушла в ванную.