Служанка ректора Академии военных драконов

ГЛАВА 47

Впрочем, этот дракон и есть – злобное чудовище.

В мгновение ока ректор отворачивается и отходит от меня.

А я тихонько и облегченно выдыхаю, понимая, как же сильно он давил своей близостью. Словно прямо надо мной нависала многотонная каменная плита, а сейчас ее убрали.

– Неужели ты действительно думаешь, что я… Я могу хоть когда-нибудь захотеть такую, как ты, Тесса Кук? Неужели ты настолько высокого мнения о себе, третьесортная?

– Зачем вы назначили меня своей личной служанкой?

Вопрос слетел с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык.

Голубые глаза Лейтона обдали меня арктическим холодом.

– Ты, третьесортная с Обочины, сначала подняла руку на высокоровную дракайну, а теперь позволила себе проявить великодушие к дракону-офицеру, который по положению намного выше тебя. Ты неправильная. Тебя нужно научить почтению. Уважению. Поведению согласно своему статусу.

Я внутренне похолодела, потому что в голову полезли непрошенные картины того, как именно он собрался меня учить.

В то же время внутреннее чутье подсказывало, что Лейтон намеренно пугает.

Разве тем, кого хотят научить уму-разуму, дарят баснословно дорогие туфли?

Хотя, кто там разберет, что в его драконьей башке творится?

Может, воспитательная метода Лейтона Уинфорда предполагает кнут и пряник?

Тогда туфли вполне в нее вписываются.

Ко мне в голову даже закралась непрошенная мыслишка, лучше бы я осталась под командованием Жупело, хоть и без волос. От той хотя бы понятно, чего ждать.

А этот сукин сын…

– Все это… Твое так называемое обучение в Академии – лишь фарс, и ты никогда не сможешь найти работу по военной специальности. Но я уверен, когда-нибудь, устроившись служанкой в уважаемый и богатый дом, ты с благодарностью вспомнишь обо мне, Тесса Кук, – добавил Лейтон.

Хочет от меня эмоций и очень тонко, умело на них выводит.

Хочет возмущения, что на самом деле его дружок Эльчин заслужил то, что получил.

Хочет новых оправданий, слезных заверений что я не травила его Кристаллину.

Ну и в принципе горячей отповеди по поводу того, какие же они все гребанные, высокомерные, зажравшиеся драконы и конкретно он самый!

С какого вообще такого хрена он собрался меня учить почтению?!

И с какого это хрена я не найду работу по специальности?

Мысленно досчитала до десяти и привычно впилась ногтями в кожу ладоней.

Помогло.

– Ваша забота о моем будущем, майор Уинфорд, не знает границ, – склонилась перед ним в почтительном поклоне, прижимая к себе его грязную рубашку. – Теперь я могу идти?

Разумеется, последний мой вопрос сукин сын начисто проигнорировал.

– Принеси чистую.

Мысленно костеря ректора на чем свет стоит, я отправилась в его гардеробную и вернулась с одной из свежих белых рубашек с погонами – братом-близнецом той, которая оказалась сейчас у меня.

Протянула ему вешалку с рубашкой и хотела отойти, как вдруг услышала:

– Хорошая служанка должна помочь хозяину одеться.

Сукин сын даже руки в разные стороны вытянул, вроде как для моего удобства. Хотя от этого стало еще неудобнее!

Скрипнув зубами, я накинула на него рубашку, для чего мне пришлось встать на цыпочки и прижаться к его оголенному торсу.

Проклятый этот его рост!

Сам же сукин сын никак мне не помогал, стоял истуканом, насмешливо наблюдая за моими потугами.

Его запах и эта яркая, сильная близость бесили.

Но еще больше бесило то, что я была вынуждена его касаться. Когда запахивала рубашку, случайно провела пальцами по его голой груди. Потом ладонью – по твердокаменному прессу, который дрогнул под моим прикосновением.

Я чувствовала Лейтона, осязала его сшибающую с ног энергетику, его взгляд, направленный на меня.

Не поднимая головы, постаралась сосредоточить все свое внимание на застегивании пуговиц форменной рубашки.

Его широкие плечи и его запах…

Лейтон протянул мне руки запястьями кверху, чтобы застегнула манжеты.

Его слишком много!

Вокруг меня, надо мной, рядом со мной.

Почти объятие.

Почти плен.

– Умница. Теперь заправь.

Нет, ну сукин, сукин гребаный ты сын!

Я тебе еще рубашку в штаны должна заправлять?!

Скольжу вниз руками к черному ремню его черных брюк.

Дурацкая пряжка никак не расстегивается. По правде, у меня нет особого опыта в том, чтобы расстегивать мужикам ширинки!

Глупо стоять, согнувшись в три погибели и разбираться с этим сложнейшим механизмом неудобно, поэтому мне приходится присесть перед ним на одно колено, оказавшись вровень лицом с его пахом.

– Не расстегивается. Заело.

– Просто постарайся, Кук. Я в тебя верю.

Не предпринимая совершенно никаких попыток помочь мне расстегнуть свой собственный ремень, ректор смотрит на меня сверху вниз с высоты своего роста.

Стараюсь целиком и полностью сконцентрироваться на проклятой пряжке, чтоб ее действительно заело, и он бы никогда в жизни не смог ее расстегнуть – с моей помощью или без!

Для личной служанки это обычное дело. Именно так это и нужно воспринимать.

Вот только моя обычная маска безразличия на этот раз дает трещину.

Руки дрожат и никак не могут справиться с проклятущей пряжкой его ремня – там вообще уцепиться не за что.

Он как будто нарочно застегнул так, что не расстегивается ни хрена!

– Тебе не идет эта прическа, – вдруг хрипло произносит Лейтон.

Кладет руку мне на затылок, проводя по волосам, и небрежным движением выдергивает заколку из моего пучка.

Гладит и перебирает мои волосы.

Скрутив их в жгут, наматывает на свою ладонь, и мягко поднимает меня вверх. Ворошит темные пряди, а затем притягивает меня к себе, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Говорят, у тебя любовь с парнем из лакейской? Толь, или как там его… Ему-то ты уже по-любому расстегивала, Тесса Кук? У вас на Обочине это происходит быстро. Ты же ведь приехала в Академию не девственницей?

– А еще говорят, что в тот вечер я голой танцевала на бильярдном столе перед всеми вами.

– Я могу сделать так, чтобы они заткнулись, – его взгляд остановился на моих губах, а потом скользнул к груди. – Просто попроси. Сделай так, как ты это умеешь. Ты же умеешь унижаться, стоять на коленях, молить, выпрашивать…

– Обо мне чего только не болтают. Я привыкла.

Легкая тень пробежала по его лицу, после чего Лейтон ухмыльнулся особенно ослепительно и мерзко.

– Ты права, с чего бы мне пресекать слухи о какой-то третьесортной? Что касается твоего выбора спутника – я одобряю. Отрадно, что ты нашла себе ровню.

– Ваше высочайшее одобрение – огромная честь для меня.

Он вдруг щелкнул ремнем и сам заправил рубашку аккуратным и четким движением.

И теперь стоял передо мной, собранный и безукоризненный, как всегда – ни складочки на рубашке, ни морщинки на брюках.

– Можешь идти, Тесса Кук. И не забудь в следующий раз про туфли. Я не потерплю, чтобы моя личная служанка выглядела, как нищенка.

Он повернулся ко мне спиной, давая понять, что светлейшая аудиенция окончена.

Чему я была несказанно рада!

Из его покоев я вышла с таким ощущением, как будто на мне вспахали целое поле.

Нужно было заняться его грязной рубашкой.

Вообще-то, считай, легко отделалась.

Могло быть и хуже.

По крайней мере, по своим штанам лазить не заставил...

Или нет, и все очень-очень плохо?

Этот его взгляд.

То, что притаилось в глубине светлых, льдистых, холодных голубых глаз Лейтона...

Я не могу дать этому определения. И это пугает.

Пугает по-настоящему.