Служанка ректора Академии военных драконов

ГЛАВА 30

Я почувствовала себя под натиском бури, устоять перед которой было совершенно невозможно.

Нереально.

Меня буквально сбивало с ног.

Я уже раскрыла рот, чтобы начать рассказывать про то, как познакомилась с тем парнем в соцсети, как он оставил комментарий к моему фото и мы договорились о встрече.

Про интернет и сотовый телефон, про то, что он был программистом – эти нетипичные для их мира детали Уинфорда явно заинтересуют.

Сам того не подозревая, он вынуждал меня раскрыть секрет, более серьезный и значимый, нежели какой-то там первый поцелуй!

Я не знаю, чем мне это грозит, но чувствую всей своей новой шкурой – они не должны узнать, что я попаданка из другого мира в теле Тессы!

Подробный рассказ о моем первом поцелуе должен был политься из моих уст…

Я не смогла сделать невидимый щит и не позволить Уинфорду проникнуть в мой разум.

На это у меня просто напросто не было столько магии – чтобы сопротивляться черному дракону…

Но в самый последний момент неимоверным усилием воли я смогла воскресить воспоминание о первом поцелуе настоящей Тессы.

Воскресить и прикрыться им, как тем самым невидимым щитом.

Мельком обвела глазами шеренгу кадетов, которые с явным нетерпением ждали моей исповеди, предвкушая новое развлечение, которое Уинфорд кинул им, как собакам кость.

Но затем мой взгляд остановился на ректоре. И только на нем.

– Хотите услышать имя того, кто первым поцеловал меня, господин ректор? – поинтересовалась я в воцарившейся тишине. – Майор Уинфорд, это были вы.

На лицах сокурсантов замелькали уже привычные мне ухмылки.

– Третьесортная совсем с ума спятила…

– Дворняжка в своем репертуаре…

– Эй, Желтуха, проснись, ты обос…

Одним единственным окриком Лейтон пересек шепотки, заставив кадетов заткнуться.

Но не перестать ухмыляться.

Вот только сам он уже не ухмылялся. Смотрел только на меня.

– Я? Да неужели, кадетка Кук?

Но он знал, что под воздействием, тем более таким сильным, которое он оказывал на меня, солгать невозможно.

– Это было на первом курсе, почти в самом начале учебного года. Я пришла в магический парк «Лунный дракон», – я не отрывала глаз от ректора. – В такие места принято приходить с друзьями. Но у третьесортной друзей, как известно, не было и нет. Мне просто хотелось посмотреть на самый знаменитый парк развлечений Драковии, про который в моем приюте ходили легенды. Но мало кто с Обочины там бывал. По правде говоря, никто из тех, кого я знала. Пару раз к нам приезжали ярмарки, и я наивно думала, что «Лунный Дракон» – что-то вроде того. Но я даже себе не представляла, насколько мои ожидания окажутся далеки от действительности. «Лунодарк» был великолепен. Эти огромные грохочущие аттракционы, море света и чудеса на каждом шагу, которым и в подметки не годились дешевые фокусы из наших балаганов… Мне едва бы хватило духу прокатиться на одном из сияющих исполинов, даже, если бы у меня были на это империалы… А потом я увидела в отдалении большой шатер, сияющий синими и розовыми сердцами. Это была будка поцелуев…

Я замолчала, потому что почувствовала, что давление Лейтона на меня уменьшилось.

При этом он не сводил с меня холодных глаз – что-то в них было такое...

А остальные предвкушали самое сладкое.

– Что было дальше? – намеренно ослабив ментальный настиск, в следующее мгновение ректор усилил его так, что я пошатнулась. – Продолжай, Тесса Кук. Или закройся от меня щитом.

Да, я продолжу, потому что закрыться не могу.

Но того стыдливого извиняющегося тона, которым Тесса молила его о пощаде на Дворе чести Лейтон от меня не дождется.

Хотел подробностей – так пусть слушает.

Пусть захлебнется этим воспоминанием Тессы, сукин сын!

– Реклама около будки горела так ярко, – добавила я. – Заплати болванчику, и получи свой поцелуй мечт… Цена была непомерной, но в тот момент я поняла, что готова ее заплатить с… С жетона. Болванчики были уродливыми, кривобокими, с выцветшей краской. У меня в сумке лежал «Вестник военного образования», где как раз вышло интервью с вами, и был напечатан ваш портрет. Я вырвала ваш портрет прямо из журнала и прикрепила к одному из болванчиков, но ничего не произошло. Это было разочарование… Но затем болванчик вдруг замерцал, обретая знакомые контуры. Передо мной стояли вы. Совсем как настоящий. Очень похожий. Я помню, как у меня перехватило дыхание. А вы посмотрели на меня с мягкой улыбкой, какой никогда у вас не бывало. Одна девушка, которая стояла со мной в очереди в будку, сказала, что все болванчики ведут себя одинаково и целуются одинаково, стандартно, какой бы портрет к ним не прикрепляли. Но мне было все равно. Я закрыла глаза, сделала шаг вперед и почувствовала, как вы поцеловали меня. Такое нежное прикосновение губ. Мой первый поцелуй. Нереальный, искусственный, пропитанный запахом дешевой краски и сладкой ваты, но только мой…

– Хватит.

Льдисто-голубые глаза Лейтона Уинфорда превратились в темные пропасти.

– Ваш язык был в моем рту, сплетался с моим языком. Вернее, язык болванчика. Что, как сейчас мне кажется, практически одно и то же, – насмешливо продолжила я, все так же глядя ему в глаза. – Очень медленно и…

Что-то вспыхнуло на дне пропастей ярким багровым пламенем. Как будто кровавые пятна расплылись по ровному голубому льду.

– Я сказал – достаточно! – рявкнул Уинфорд и повернулся к другим кадетам. – Если не хотите, чтобы подобное произошло с вами, и любой мало-мальски одаренный менталист мог заставить вас выложить что угодно, учитесь ставить на сознание невидимый щит. Отработкой чего в следующий раз мы и займемся. Занятие окончено, вольно! Отделение – разойдись!

Огромный черный дракон воспарил в небеса, отчего арена сотряслась, заставив меня пошатнуться.

А следом за ним и остальные разноцветные – один за другим.

Только Ченинг Паджет бросил с привычной издевкой:

– Интересно, когда ты перестанешь передергивать затвор на ректора, низкосортная? Это уже даже не смешно, а просто мерзко!

Да-да, мерзко – как будто не сукин сын Уинфорд меня обо всем этом рассказать заставил.

– Свою кандидатуру предложить желаешь?

– Прости, третьесортная, но помойка не для меня.

Выплюнув это, наследник Паджетов алым драконом взмыл в небо специально так быстро, чтоб я не успела ничего ответить.

А я отправилась к арке – предстоял спуск по ступеням Боевой башни.

Мысль о том, как быстро и резко сорвался с места наш непогрешимый ректор, заставила легонько усмехнуться.

На откровение о первом поцелуе, которое Лейтон прилюдно из меня выбил, было глубоко наплевать.

Ведь главный свой секрет мне сохранить удалось.