Служанка ректора Академии военных драконов

ГЛАВА 72

Спичечный коробок. Или коробок самогарок, как их тут называли.

Среди драконов спички, по понятным причинам, распространены не были – ведь драконы владели огнем. А вот в округах, даже на той же самой Обочине, самогарки были в ходу.

На этих спичечных коробках печатали самого императора Радиона, а также членов правящего совета – Шторма, Луну, Фантома и Севера, чтобы недостойные кривовцы не забывали, кто их благодетели.

Вот и на этом коробочке был изображен алый дракон в рубиновой короне – император Радион, полагаю. Довольно-таки аляповатое, размазанное, дешево отпечатанное изображение.

Хотя, собственно, картинка была не важна.

В первые мгновения я решила, что баскетболистки хотят подпалить мне форму.

Но все оказалось гораздо интереснее.

– Ты должна померить академию коробком по всему периметру, – Лика показала крупные белые зубы. – И сказать нам – сколько в заборе вокруг нашей любимой АВД укладывается таких вот коробков? Тысяча? А может, десять тысяч? Ты же любишь Академию так же, как мы? Докажи – и сможешь называться полноценной кадеткой. А то сейчас не совсем ты достойна носить погоны "К". Зато, когда выполнишь задание, о тебе будут слагать легенды, низкокровная…

Померить огромный периметр Академии этим маленьким коробком?

А их даже можно похвалить за оригинальность…

Ньюмарк так заинтересовался происходящим, что аж со стула приподнялся, жадно прислушиваясь к разговору.

И конечно же, не он один!

– Пожалуй, как-нибудь обойдусь без легенд.

Я сбила коробок со стола, и он шлепнулся на пол.

– Значит, не хочешь заслужить право стать настоящей кадеткой, а не той жалкой пародией, которой ты являешься сейчас?

– Я и так настоящая. И не собираюсь кому-то что-то доказывать.

Сказав эти слова, я прекрасно понимала, что за ними последует.

Но показывать слабость было нельзя.

Лика метко цепанула листы с моей зачетной работой по каллиграфии. А Сафира схватила библиотечную книгу о правящей династии.

Они специально сделали это одновременно, чтобы я не смогла сориентироваться.

Я и правда не смогла моментально решить, что нужно спасать в первую очередь.

Да и ввязываться в прямое физическое противостояние с баскетболистками было неразумно – объективно они были намного крупнее и сильнее меня.

Особенно мускулистая Лика, которая словно сошла с плаката о женских соревнованиях по бодибилдингу.

Раздался отвратительный звук рвущейся бумаги.

Лика разорвала мою любовно и кропотливо сделанную работу по каллиграфии. Сафира рванула глянцевые цветные листы из библиотечной книги, выдирая их с мясом.

Раздались восклицания и свист.

Обрывки бумаги полетели на пол.

А Жозефина аккуратно подняла коробок спичек, отряхнула, и снова положила передо мной.

Не знаю, каких сил мне стоило не наброситься на Гроув с кулаками.

Лишь только хладнокровие и выдержка, внутренний голос, подсказавший, что она от меня и мокрого места не оставит.

Баскетболистка уложит меня на лопатки одной левой и это будет еще больший позор.

– Подумай хорошенько, низкокровная, – Лика ловко соскочила с моего стола. – Все равно придется выполнять приказ. Радуйся, что задание такое простенькое. Пока. Не заставляй усложнять. Лады, низкая кровь?

Переглядываясь между собой, баскетболистки удалились, весьма довольные собой. А окружающие принялись со смаком обсуждать произошедшее, даже про свои подготовки позабыли.

Я же осталась, можно сказать, у разбитого корыта.

Даже не знаю, чего мне было жальче – зачетной работы, в которую было столько вложено, или дорогого библиотечного издания, за которое старшина Тирси меня теперь саму порвет?

На первом месте все-таки оказалась книга.

Увидев безжалостно выдранные листы и торчащие из средины обрывки, Тирси рвала и метала.

Как она меня только не обзывала!

Вандалкой и троглодиткой, деревенщиной и обормоткой, а еще обочинской пентюшкой. Лютовала похлеще Жупело!

И обзывательства такие искрометные придумывала – недаром, что библиотекарша.

Я открыла рот, чтобы объяснить ей, что «Хроники рубиновой крови» испортила не я, но быстро его закрыла. Если бы на моем месте была какая-нибудь высококровная, готова поспорить, реакция Тирси была совершенно иной. А то и глядишь, старшина сама рассыпалась перед ней в извинениях.

Но это была я, низкокровная с Обочины, и я снова должна была отвечать за то, чего не совершала.

Побесновавшись, по меньшей мере, минут двадцать, Тирси, наконец, слегка успокоилась и объявила, что я должна выплатить особой секции Башни фолиантов штраф в виде сорока восьми империалов.

– Или принеси точно такую же книгу! Новенькую! Без единой царапинки или вмятины на листе. Только сомневаюсь, что сможешь ее найти, дорогуша… Издание-то коллекционное...

Так что, с легкой руки Гроув и других баскетболисток я попала на нехилые бабки. Бюджет у меня был скудный, тщательно рассчитанный на то, чтобы покрыть самые-самые базовые потребности.

Была там, конечно, сумма, отложенная на черный день, но и она не перекрывала штрафа.

До тех пор, пока его не выплачу, библиотекой мне Тирси пользоваться запретила. Причем не только платной секцией, но и бесплатной.

Перед зачетами это было смерти подобно!

Драконьи сучки прекрасно знали, что делали.

Вся эта провокация с коробком спичек была выстроена идеально. Четко и психологически верно, чтобы сломать меня морально. Не зря старшие ступени изучали военную психологию, в которую входил обширный модуль психологии общей.

Этот несчастный коробок теперь мне подсовывали повсюду.

Нет, коробки-то были разные, с разными правящими драконами, но цель у них была одна – напомнить об унизительном задании.

Например, придя с занятий в свою комнату, я очень часто обнаруживала коробок спичек на тумбочке или на кровати. Его постоянно подкидывали ко мне в ранец, или на стол в аудитории, за которым я сидела на занятиях, стоило только отвернуться.

Несколько раз коробок непонятным образом оказывался на моем подносе в столовке, когда я шла к своему месту. А однажды появился между страниц моей тетради по генеалогии, которую офицер Кан брал на проверку, чтоб перед зачетом удостовериться в наличии всех его лекций.

Где бы я не видела Лику Гроувхилл – в коридоре или в кухмистерской, на плацу на построении или в Алом зале во время торжественного исполнения гимна АВД – она с прищуром смотрела на меня, небрежно принимаясь крутить в руках спичечный коробок…

Разумеется, офицерам-преподавателям не было до этого никакого дела, а кадеты буквально делали ставки – удастся ли Гроув довести меня до такого состояния, чтобы я все-таки пошла мерить периметр АВД спичечным коробком.

Впрочем, никто и не сомневался, что баскетболистка все-таки доведет. Всем было интересно только одно – сколько я продержусь.

Самое забавное, Криста Вадэмон будто бы вообще была не при делах, в стороне от всей этой темы. Как всегда, возвышенная, утонченная, готовящаяся к скорой помолвке. В связи с этой подготовкой она гораздо реже сейчас показывалась.

Лейтон – как уехал с Норманом, так и вообще не возвращался в Академию до сих пор. Подозреваю, это было связано не только с предстоящей помолвкой, но и с Кривым орденом…

По слухам, кривовцы устроили диверсию, совершив налет на какой-то секретный драконий склад, на котором непонятно, что было. И Лейтон со своим отцом расследовали происходящее.

В газетах про это не писали, но, несмотря на вакуум, в котором я находилась, я, как всегда, прислушивалась к разговорам и перешептываниям слуг в том числе. От слуг же я услышала, что Лейтон должен вот-вот вернуться.

И от этого екнуло сердце. Что мне приготовил ректор, я не знала. Понадеемся, что вовсе ничего.

Зато зачетную работу по каллиграфии я переделала.

Да так, что стала она даже краше, чем была.

Ради этого пришлось пожертвовать драгоценным сном и потратить на переписывание «Песни о Ройнего» целую ночь. Во избежание опасности сделала я это не в рекреации, а в заброшенной аудитории по технике пожаротушения, которая стала мне уже почти родной.

Но часто туда шастать, и привлекать внимание к аудитории было нельзя – я не могла лишиться этого маленького убежища, в котором у меня был оборудован тайник с секретной папкой, найденной в подвале библиотеки.

До того, как меня лишили доступа в Башню фолиантов, я успела покопаться в книгах и сделать для себя кое-какие выводы. Однако теперь придется искать другие источники информации.

Впрочем, мне не привыкать.

В итоге, офицер Че – молодой пухленький препод, искренне похвалил и поставил мой шрифт всем в пример, назвав мою работу лучшей за полугодие среди всех.

Помня слова Лейтона, когда он, возвышаясь над Тесс, зачитывал строчки из ее личного дневника, похвала офицера по каллиграфии принесла мне особенное удовлетворение.

Но главная причина была не в этом.

Не просто так я стремилась завоевать расположение Че…