Я чувствовала на себе взгляды строя – нет, никто голов не поворачивал и не шептался, и все-таки я всей своей кожей ощущала это пристальное противное внимание.
Пора бы уже, наверное, к нему привыкнуть, но как же это было сложно.
Внимание остальных курсантов – это еще полбеды, а вот Уинфорд…
Я упорно старалась смотреть в пространство перед собой, но все равно никуда не могла деться от льдистых глаз ректора.
Некоторое время мы играли в гляделки – Лейтон ждал, что я дрогну, но не знал, что в школе я была чемпионом по этой игре.
Когда двое садились друг напротив друга и смотрели до тех пор, пока один не отведет глаза или не рассмеется. На место проигравшего садился другой, и так по кругу.
Я могла сменить так пять или даже десять партнеров – они не выдерживали, а я оставалась на месте.
Ведь я знала главный секрет – смотреть нужно было как бы сквозь соперника.
Похоже, Лейтон Уинфорд проигрывать не любил даже в такие детские игры, поэтому скомандовал:
– Упор лежа, кадетка Кук!
Проклятый сукин сын…
Я оперлась на ладони и носки ног, поставив тело в прямую линию от макушки до пяток.
Черные берцы ректора замаячили перед самым моим носом.
Снова. Он снова и снова и снова делает так, чтобы я оказалась у его ног.
Фетиш у него какой-то на это что ли?!
Некоторые сокадеты уже, не скрывая ухмылок, прямо пялились на меня. Ченинг Паджет и его дружки, например, даже расслабились, перекидываясь издевательскими фразочками.
А мне все тяжелее было сохранять равновесие в планке, в которую он меня поставил.
– Кадет Паджет, вы в строю, на занятии по боевой подготовке, или пришли на вечеринку? – холодно бросил ректор, даже не глядя на маркиза. – Когда я приказывал "вольно"?
Одного этого замечания хватило, чтобы высококровные вытянулись по струнке, отвели глаза, и заткнули свои рты.
Правда, все равно все слышали.
Сам Лейтон Уинфорд рот, к сожалению, не заткнул и велел:
– Сорок два отжимания, кадетка Кук – за каждую минуту вашего опоздания.
Я мужественно продержалась до двадцати пяти, прежде чем начала задыхаться, лицо мое покраснело, и каждый последующий жим давался с трудом.
Самое противное было в том, что сначала Лейтон находился передо мной, пристально наблюдая за тем, как я отжимаюсь, но затем почему-то обошел и встал точно позади меня.
Как назло, сегодня не было предупреждения насчет тренировочной формы, поэтому я, как и остальные кадетки, была в юбке. Но их-то не заставляли отжиматься от пола!
Вообще-то моя серая форменная юбка-карандаш была достаточно длинная, почти до колен, но сейчас она поднялась наверх и прилично так задралась. Еще чуть-чуть и покажутся полоски шерстяных чулок!
Но я приказала себе не думать о том, что в этот самый момент Уинфорд находится прямо за моей спиной и ему открывается прекрасный вид на…
Тридцать девять, сорок, сорок один, сорок два…
Все!
Я вскочила, одергивая юбку и, не выдержав, обернулась, надеясь, что позади никого не окажется…
Но наткнулась на прозрачные осколки льда.
Взгляд холодных голубых глаз Лейтона Уинфорда был направлен прямо на меня.
Он стоял за моей спиной, даже ближе, чем того следовало, и я в очередной раз поразилась тому, до чего же он красивый.
И до чего мерзкий!
– Я в очередной раз пожалел тебя, Тесса Кук, но в следующий раз за опоздание поблажки не будет, – протянул ректор.
– Вы прекрасно знаете, что я не могу оборачиваться, майор Уинфорд, а подъем по лестнице занимает очень много времени.
– Ты могла бы попросить кого-нибудь, чтобы тебя подняли. Например, свою сестру, с которой ты так дружна, – в голосе ректора послышалась издевка. – Или, скажем, кадета Ченинга Паджета. Я действительно должен объяснять настолько элементарные вещи?
Я посмотрела на Марзию – вообще-то так раньше и бывало. Она благодушно подбрасывала Тесс до верха на своей спине. Однако, судя по искривившемуся, как от лимона, личику сестренки, те благословенные времена канули в лету.
А потом я глянула на рубинового маркиза. У этого вообще сделался такой вид, что он скорее перегрызет мне горло, нежели посадит себе на спину в обличье дракона и вознесет на башню.
– Как же я сразу не додумалась? Благодарю за мудрый совет, майор.
Не знаю, уловил он мою легкую усмешку или нет, но зыркнул на меня так, что внутри все сжалось.
После этого показательного выступления Уинфорд, наконец, соизволил перейти непосредственно к занятию.
Ректор учил кадетов генерировать магический щит, которым следовало закрываться при вражеских атаках в бою, а те с благоговением ему внимали, ловя каждое слово.
Даже высококровные, которые вечно ходили с высокомерным видом, слушали Уинфорда, чуть ли не раскрыв рты. Ректора уважали, и я это ясно видела. Неудивительно, что драконы были столь презрительны ко мне, к которой был презрителен он. Авторитет Уинфорда среди кадетов, кажется, возносился до самых небес.
– Магический боевой щит действует согласно третьему закону Консидайна, – вещал Лейтон, расхаживая перед строем. – При вашей атаке защита раскрывается, чтобы пропустить консолидированную магию через свой контур, следовательно, вы на несколько мгновений становитесь уязвимы. Поэтому нужно учиться грамотно выстраивать как линию нападения, так и линию защиты, ориентируясь на хаос либо на порядок. Истинный щит – это не просто заклинание. Это – продолжение вашей воли. Построение держится на трех догмах. Основа. Концентрация. Прочность. У самых сильных боевых драконов есть четвертая догма – отражение, когда щит может отражать атаки противника и концентрировать их обратно, то есть отражать прямо в него. Спектр возможностей щита зависит от цвета вашей крови.
Я не понимала многие термины, которые упоминал Уинфорд – закон Консидайна, консолидированная магия, спектр… Но все равно изо всех сил вслушивалась, старалась что-то понять и запомнить.
Отражающие нападение щиты были значимой темой, одной из основ боевой драконьей магии и мне бы очень важно было овладеть умением их генерировать.
Однако, как я не взывала к своей воле, как ни пыталась сконцентрировать перед собой хотя бы слабенький и плохонький желтенький щит, у меня ничего не выходило. Даже маленького пшика.
У других кадетов с рук уже вились тонкие пряди магии, складывающиеся в круги, ромбы, квадраты, овалы – каждый рисовал щит определенной формы, узора и цвета.
У Паджета он светился рубиновым, у Лики Гоув, подруги Кристалины, изумрудным, у Марзии, Альбиции и других невысококровных щиты казались высеченными из тонкого стекла.
Будь на месте Лейтона Уинфорда другой преподаватель, я бы обратилась к нему за помощью, попросила подсказать…
Но только не ректора.
Да и он начисто меня игнорировал – так я и стояла в сторонке, отчаянно пытаясь выдавить из своих ладоней хотя бы крупицы магии.
Бесполезно. Она не откликалась во мне, как бы я не взывала к своей воле, к драконьей сути.
Желтая кровь – может, и не драконья она вовсе?
За прошедшее время я пыталась побольше узнать о ней, копалась в библиотеке – в том отделе, который был доступен невысококровным, но никаких упоминаний о желтокровных драконах не нашла...
Что, если моя желтая – это разновидность янтарной?
Спросить об этом можно было у офицера по генеалогии Кана, но к нему, как и к Уинфорду я обращаться не хотела.
Есть особая секция в Башне фолиантов, доступная лишь высококровным. А стекляшкам – за отдельную плату.
Вот туда бы и нужно было мне попасть, так как в обычной секции выбор литературы был слишком скудным.
Только где взять лишние империалы, если я и так экономлю на еде, а мои ботинки доживают свои последние дни и скоро уже даже клей не сможет их реанимировать?
Как-то я попыталась заикнуться Жупело насчет оплаты своего честного труда, на что получила гневную отповедь – что, мол, ты еще и сама приплачивать должна за то, что осталась в академии. Заодно старшина легонько оттаскала меня за волосы, заявив, что если не отрежу их на этой неделе, она сделает это сама – вырвет мои космы своими собственными когями.
Жупело вообще лучше избегать – я это понимала.
И постоянно думала, крутила и вертела в мыслях, где бы достать, подзаработать денег?
У драконов все построено на империалах, должен быть какой-то способ ими разжиться даже такой бесправной недоделанной дракайне с Обочины, как я...