Служанка ректора Академии военных драконов

ГЛАВА 76

Лейтон наклоняется и легко подхватывает меня, как куклу, прямо стоймя. Присаживает бедрами на свою правую руку, а левой крепко прижимает к себе и несет.

Я тихо ахаю, машинально опершись руками о его широкие плечи.

Не успеваю сообразить, что вообще происходит, а в следующий миг он усаживает меня прямо в свое роскошное кожаное ректорское кресло.

Вторично ахаю от удивления, теперь уже громко, потому что удивления много.

В этом его большом кресле я смотрюсь, как кукла наследника Тутти – даже ноги не достают до пола.

Лейтон выдвигает один из ящиков своего стола и достает металлический контейнер с пузырьками и разными приспособлениями, явно медицинскими. Да это же аптечка!

Не глядя на меня, ректор наливает в стакан с толстым дном янтарную жидкость из бутылки, которая стоит на столе, и протягивает.

– Зачем это?

– Немного анестезии, – криво ухмыляется он.

Всем своим существом я чувствую неправильность происходящего. Внутри как будто звенит серена и мигают красные лампочки. Много, много тревожных красных лампочек!

Но что-то такое есть в его взгляде, что ломаться и зубоскалить кажется сейчас неправильным, поэтому я делаю глоток.

Мед и горький темный шоколад, карамельный оттенок и травяные ноты…

Теперь я знаю, что он пил тогда, когда заявился к Кристе, а нашел там меня.

Знакомый вкус мгновенно вызывает ненужные ассоциации, яркие картинки перед глазами…

Раскаленные мужские губы, вторгающиеся в мой рот, сильные руки, стискивающие мои бедра…

Горячечный воспаленный бред.

Выхватив какую-то склянку, Лейтон присаживается передо мной, сидящей в его кресле, на одно колено.

Наши лица оказываются вровень, его – даже чуть ниже.

Смотреть на Уинфорда сверху вниз настолько непривычно, да и вся эта ситуация шокирует и мне кажется, будто я вижу какой-то сон.

Или впрямь брежу.

Может, Халид ошибся? У меня все-таки сотрясение мозга и сейчас я ловлю жесткие галлюцинации?

А Лейтон тем временем открывает какую-то склянку с бесцветной густой мазью без какого-либо запаха и спокойно, почти равнодушно предупреждает:

– Будет жечь.

Я продолжаю находиться в состоянии шока, пока он наносит эту мазь на мою ссадину на лбу.

Его прикосновения медленные и бережные, почти нежные. Я в жизни не думала, что он способен так касаться…

Проводит большим пальцем по моей скуле, осторожно втирая лекарство в рану, а я шиплю от боли.

Поначалу нет, но сейчас действительно сильно жжется.

И тогда, видимо, решив окончательно меня добить, Лейтон кладет руки мне на затылок, зарывшись пальцами в мои пряди волос, пригибает мою голову к себе и легко, прохладно дует на ссадины, так что боль стихает.

– Ты должна сказать мне, кто это с тобой сделал? – спрашивает он, глядя мне в глаза.

Я бы и рада, потому что чувствую это правильным, но внутри меня какой-то блок, который не позволяет поведать ему ни о отравлении Кристы, ни о наезде Лики.

– Лестница в холле главного корпуса, с которой я навернулась, – пожимаю плечами.

Лейтон повторяет свой вопрос, но уже с ментальным воздействием, но почему-то сильно на меня не давит, словно жалеет…

И я снова выдаю чушь про лестницу.

Совсем как тогда, когда во Дворе чести Тесса точно так же прилюдно солгала про то, что это она отравила невесту черного дракона.

Это то же самое ощущущение.

Сама того не желая, Гроув, кажется, дала мне серьезную зацепку!

– Ты же понимаешь – я все равно узнаю, Тесса Кук, – медленно говорит Лейтон. – Давай, ты не будешь тратить на это мое время, и скажешь сразу?

Смотрю в его голубые глаза, все еще не в силах поверить, что теперь не я, а он стоит на одном колене передо мной.

– Что это за штука такая, майор Уинфорд? – спрашиваю, осторожно прикасаясь ко лбу. – Уже совсем не болит.

– Думаешь, ты хорошо умеешь переводить тему? – усмехается он.

И вдруг, поднявшись, снова берет меня на руки и подносит к квадратному зеркалу в деревянной оправе, которое висит в углу. Самое удивительное, Лейтон тащит меня на руках так естественно и легко, как будто переносит с места на место любимую куклу.

Едва посмотрев на себя в зеркало, не могу удержаться от восклицания.

Ссадин больше нет!

Вообще нет – на их месте чистая и гладкая кожа, которая была до этого.

Ни единого шрама – вообще ни следа!

Мгновенная регенерация.

Даже здесь, в этом магическом мире такое зелье – редкость.

– Мне срочно нужно знать название этой волшебной мази!

– А мне – имя того, кто поднял на тебя руку.

– Никто не поднимал.

Лейтон – прямо за моей спиной, и он смотрит в мое лицо через зеркало.

Сейчас, когда я вижу нас рядом, то разница в росте бросается в глаза – он сильно выше меня и крупнее. А еще стоит за моей спиной так близко – на расстоянии вытянутой ладони.

Накрахмаленная белая рубашка с погонами, черный галстук с золотой полоской зажима.

И этот мужской запах, внушающий тревогу и будоражащий кровь.

Внутри вспыхивает жидкое золото, играет и переливается легкостью и пьянящими пряными нотами.

Не ожидала, что всего лишь два маленьких глотка способны так на меня подействовать.

Кажется, я улетаю…

Сильные руки Лейтона ложатся на мои плечи, а потом он разворачивает меня к себе.

Проводит по моим рукавам, трогает лямку фартука, как будто не может оторваться, как будто убрать руки – не в его силах.

– Ты должна снять его, – хрипло говорит он, сжимая мои плечи, и одновременно смотрит в глаза.

– Что?

– Свое платье. Сними.

Мне сейчас легко и весело, я улыбаюсь, потому что поначалу смысл сказанного им до меня не доходит.

– Не поняла.

Его ладонь ложится на мой подбородок. Приподнимает мою голову, чтобы смотрела на него и только на него.

– Твое тело… Я должен его увидеть. Если ты говоришь правду, я должен убедиться, что нет… Следов побоев.

Несмотря на опьянение, я осознаю происходящее и просто не могу поверить в то, что слышу.

– Какие следы? Нет, разумеется!

– Покажи.

Заворожено глядя на мою шею, Лейтон проводит по ней костяшками пальцев, расстегивает верхние пуговицы черного платья – насколько позволяет ему мой белый фартук, и запускает руку в ворот.

От его прохладных пальцев внутри по коже бегут мурашки. Он добирается до лямки бюстгальтера и оттягивает ее.

Другая его рука скользит по моему бедру, задирая подол.

Резко выдохнув, Лейтон прижимает меня к себе. Трогает и гладит, приводя при этом мою форму в совершенно неподобающий вид, сминая ее и комкая пальцами, словно наслаждается текстурой ткани и одновременно хочет ее порвать.

Мое тело – в его сильных руках, которые ни за что не отпустят.

Ощущаю его каждой клеточкой кожи.

Лейтона так много – железные тиски объятий, твердый и красивый мужской подбородок надо мной, белая рубашка, биение его сердца, его дыхание – тяжелое, прерывистое…

Окружающий мир перестает существовать, кружится в калейдоскопе ослепительных ощущений.

Вдыхаю запах темного холода.

Откидываю назад голову, не в силах справиться с мощью эмоционального шторма, которым он накрывает меня.

Прогнув меня в спине, Лейтон прижимается к моей шее. Четким движением выхватив шпильку, судорожно вдыхает мою кожу и волосы, собирает пряди на затылке вместе, потом отпускает.

Погон под моей правой ладонью, и он такой жесткий – когда я успела положить руку ему на плечо?

Когда я успела обнять его в ответ?

Лямки белого фартука сползли мне на локти, да и сам он вместе с платьем съехал куда-то набок. Верхние пуговицы ворота расстегнуты, и сам ворот распахнут, насколько это возможно, учитывая строгий крой платья.

Оно и неудивительно – после того, с какой яростной одержимостью его сминает господин майор – хорошо, что платье и фартук вообще еще целы.

– Сними его. Или я сделаю это сам.

Негромкий приказ, отданный задыхающимся голосом и горячие мужские губы, касающиеся моей ушной раковины…

Он стискивает меня так, что дыхание сводит.

– Майор Уинфорд, мне лучше уйти, – пытаясь казаться спокойной, прямо смотрю на него. – Помолвка…

Его голубые глаза вспыхивают.

Словно лед горит.

Склоняется ко мне с высоты своего роста.

– Тебе лучше быть со мной, – властно говорит мне в губы. – Всегда.

В этот момент далеко-далеко, где-то на периферии сознания раздается звон.

Упорный и очень громкий трезвон, режущий по барабанным перепонкам и возвращающий в реальность.

Это звонит на столе Лейтона один из телефонов – самый красивый и вычурный, с серебряной трубкой.

Не обращая совершенно никакого внимания на звонок, Лейтон обхватывает мои ягодицы и прижимает меня бедрами к своему паху.

Телефон все звонит и звонит – настойчиво и очень, очень долго.

А я чувствую его твердый член, который Лейтон буквально вдавливает в меня, давая в полной мере ощутить свое желание.

Пара секунд – глаза в глаза, дыхание в дыхание, тело в тело…

И он жадно приникает к моим губам.

Движется, вколачивается в меня…

Терзает. Облизывает и засасывает мой язык, впивается с такой силой, словно хочет поглотить. Проходит своим языком по моим зубам, трется о небо.

Горячо и влажно.

Заполнено.

Лейтон глубоко проникает в мой рот, надавливая рукой на мне затылок, чтобы – еще глубже, еще полнее и острее ощутила его.

Я в тисках.

Чем больше трепыхаюсь – тем сильнее он их сжимает.

Сколько это длится?

Не могу понять.

Счет времени стерт.

– Господин майор… Господин майор…

Лейтон отрывается от меня.

У него такой взгляд, как будто это не я принимала алкоголь, а он. И не какие-то два несчастных глотка, а гораздо, гораздо больше.

Тяжело дышит и с трудом отводит этот безумный взгляд.

На пороге кабинета стоит его красный, как вареный рак, адъютант Аллиот, начисто избегая смотреть куда-либо, кроме стены сбоку от него.

– Простите, майор Уинфорд, я долго стучал, но вы… Не слышали. Генерал Уинфорд хочет поговорить с вами. Это срочно. Что-то насчет помолвки… Возьмите, пожалуйста, трубку. Прошу. Умоляю!