В холод

Глава 23

Лейнаарр

Четвертый день экспедиции

Базовый лагерь

Ясно

Я проснулась к завтраку, хотя, лежа в кровати, долго не понимала, где я и как сюда попала. События прошлой ночи — безумное магнитное сияние на небе; скольжение на санях, куда впряглись мои коллеги, пришедшие нам на спасение; слова моего отца о женщине, чья личность никогда не интересовала меня, — они казались какими-то нереальными, подернутыми дымкой воспаленного сознания, как при лихорадке.

Теперь же все пришло в норму. Я лежала в лазарете, в тепле и безопасности.

На койке рядом обнаружился Найлок. Он просто спал, но в его лице сохранялось что-то неприятное, даже обострившееся от слабости. Я чувствовала, насколько глубоко он мне противен, насколько я злюсь на него за эту беспомощность и за то, что он может умереть. Меня пугало, что он спасся не потому, что доктор Дрейрар сумел каким-то образом его согреть той ночью, и не потому, что господин Тройр успел прийти к нам на выручку.

Что, если его порыв не был парадоксальным раздеванием? Что, если он хотел принести себя в жертву холоду, чтобы я выжила? Умереть, согласно своему безумному плану, с той книжечкой на шее, где он вычеркивал имена мертвых детей во искупление собственных убийств? Нет. Нет. Нет, это не он, это уж слишком не в его характере. Скорее, наоборот — он начал раздеваться потому, что увидел — помощь близко.

Желая перестать смотреть на него, я повернула голову в другую сторону и увидела женщину, пришедшую в лагерь позавчера. Она по-прежнему выглядела исхудавшей и хрупкой, но в лице ее присутствовало какое-то новое для меня спокойствие, почти умиротворение. Думаю, она именно спала, а не лежала без сознания, накаченная лекарствами и оглушенная непосильным физическим напряжением. Закрыв глаза, я тихо помолилась Сотворителю, чтобы она поняла, как искренне здесь о ней заботятся, и начала принимать пищу. Черная искательница или нет, она нуждалась в помощи, вот и все.

Мне хотелось продолжать рассматривать эту женщину, задаваясь вопросами о невзгодах, выпавших на ее путь, но планы мои нарушил доктор Дрейрар, зашедший в лазарет с подносом, точнее с двумя. Сегодня ему помогал донести еду тот самый молодой механоид, лингвист, что вчера рассказывал нам о сказках. О том, как память сохраняется, разлетаясь в пыль. Я вспомнила его. Вспомнила, что именно с ним стояла в очереди в ожидании похорон мастера Трайтлока.

— Вы прекрасно справились, — обратил на себя внимание врач и, проследив направление моего взгляда, сообщил: — И ваш отец тоже.

— Мне не интересно состояние его здоровья.

— Лейна, — улыбнулся грустно доктор, присев рядом со мной и, не спросившись, взял мою руку в свои. — Если дело дошло до парадоксального раздевания, мы бы его не спасли. Он сделал то, что сделал…

— Мне не интересно.

— Вы знаете, ваш отец… вполне вероятно, не лучший механоид, но он не злодей. Он тратился не только на азарт и противоположный пол. Также спонсировал и дома милосердия господина Айдена, не афишируя это…

— Мне не интересно.

— Тогда поешьте со мной? — Сжав мне ненадолго руку, доктор встал и направился к накрытому на троих столу.

— Но госпожа…

— Она не спит уже час, — улыбнулся, угадав мою мысль, врач.

Я спустила ноги с кровати и вздрогнула, коснувшись ступнёй теплого шерстяного тела. Спавшая под моей кроватью собака взвилась на ноги, приветственно гавкнув мне, и этим разбудила вожака, устроившегося под кроватью Найлока. В ожидании объяснения я посмотрела на доктора Дрейрара. Тот виновато отдал знак принятия.

— Мы их выгоняли, но они поднимали шум, а это никуда не годится. Видимо, эти животные считают, что защищают вас. Удивительные, без всяких сомнений, существа.

— Они требуют к себе бесконечного внимания. Будто у них есть душа.

— Душа или нет, в их крови точно есть план. И он доступен для прочтения войрой, — подал голос молодой лингвист.

— И она даже научится рассказывать их сказки? — улыбнулась я.

— Или придумывать новые, — ухмыльнулся доктор Дрейрар и отдал мне знак приглашения к столу. — Составьте мне компанию, и, будем надеяться, наша гостья присоединится к нам.

Я вернула ему улыбку, пытаясь найти ботинки, раскиданные животными. Пол жег холодом ноги даже через плотные носки. Обретя обувь и зашнуровав ее, я заняла место напротив доктора Дрейрара, намереваясь расспросить о Найлоке и убедиться в том, что он умрет не сегодня, а значит, не из-за меня и я выброшу его из головы. Настолько, насколько это возможно надолго, идеально бы — навсегда.

— Приятного аппетита, — пожелал мне лингвист, когда я взялась за ложку.

В эту секунду лежавшая на койке женщина, вскочив, с низким утробным воем выхватила у меня из-под носа миску с кашей и отшвырнула прочь. Та разбилась, ударившись о стену в углу. Собаки пришли в волнение, вскочили и подняли лай.

— Не ешь их еду! — закричала странная женщина, обращаясь ко мне, и, схватив за одежду, поставила на ноги одним рывком.

Я оторопела оттого, сколько силы было в ее тонких руках, ссохшихся до одних только костей, сколько ярости во взгляде, обращенном на меня, но пылающем чувствами к нафантазированным обидчикам. Ответить я ей, задохнувшись от встряски, не успела.

— Ты должна понимать, что все кончено! Если мы здесь, то мертвы!

— Нет-нет, вы справились, вы дошли, — улыбнулась приветливо, понимая, что, спровоцировав ее ответной злобой, наврежу себе. Но я дрожала. И я не умела это скрывать. — Вы поправитесь. Вы обязательно поправитесь!..

Она ударила меня по лицу. Отлетев от пощечины в сторону двери, не удержавшись на ногах и упав, я не услышала, а скорее осознала то, что она крикнула в момент удара:

— Очнись!

— Госпожа Лейнаарр, помощь уже рядом! — крикнул доктор Дрейрар, на наше общее счастье не предпринявший попытки остановить безумную. Ему необходимо беречь себя, а то доктора у нас лечить некому.

Молодой лингвист потянулся к ее рукам сзади, но она оттолкнула его. Я поползла к двери, закрыть нас изнутри, иначе она выберется и в лучшем случае навредит себе, а в худшем — погубит еще одну невинную душу, но задуманное мне, по счастью, не удалось.

Помощь подоспела быстро, быстрее чем я думала, в коридоре как раз собиралась группа взаимной поддержки, придуманная доктором Дрейраром. Двери распахнулись, в тот же момент на выручку пришел господин Тройр и шуйца милосердия[6]. Они помогли лингвисту сдержать пришелицу, а кто-то третий вытащил меня в коридор. Последнее, что я увидела до того, как дверь захлопнулась, — безумица укусила лингвиста за предплечье, но тот, стерпев, не выпустил ее.

— Вас ждет госпожа Трайнтринн, — сообщила мне вежливо госпожа Оюринн, которая и пришла мне на помощь.

— Спасибо, я отправлюсь к мастерице немедленно, — сказала я и задержала взгляд на лице коллеги. Мне отчего-то хотелось услышать от нее доброе слово, но она молчала, и я решила, что это из-за Найлока. Меня считают грязной оттого, что он — зло. Что черный туман клубится возле его кожи, что взгляд его порождает безумие.

Это нелогично. Нет, нелогично. Повернувшись, я поспешила прочь. Поднялась сквозь небольшой приступ головокружения на второй этаж и вошла к госпоже Трайнтринн.

— С кем вы подрались, госпожа Лейнаарр? Мне ждать вызовов на дуэль в базовом лагере? — осведомилась мастерица, и я не вполне поняла, содержалась ли в ее словах ирония. Не сейчас. Я слишком устала. Меня била дрожь, била изнутри, словно бы рождаясь глубоко в душе и только потом отходя эхом в мышцы. Внутри меня сидел холод.

— Женщина, пришедшая к нам в лагерь, напала на меня.

— Вы знаете почему?

— Насколько я успела понять из ее спутанной речи, она считает это место… не знаю… посмертием?.. Я думаю, она полагает, что умерла.

— Если разум ее бесповоротно омрачен, если она сошла с ума, то она права, — ответила мастерица совершенно серьезно. — Без разума существование наших тел не имеет смысла, но мы вернем ее домой. Садитесь.

Я отдала знак уважения и заняла место по другую сторону стола от госпожи Трайнтринн.

— Теперь мне хотелось бы поговорить о ваших странных суждениях, госпожа Лейнаарр.

Я вскинула на хозяйку дирижабля взгляд, но скоро поняла, что все мои тайные помыслы раскрыты, а потому без препирательств достала из внутреннего кармана жилета металлическую записку господина Трайтлока и положила перед мастерицей на стол.

— Я соврала господину Тройру о бессмысленных пробах воздуха для того, чтобы получить это. Информацию о местонахождении этой вещи мой погибший коллега передал мне способом, доступным только мне. В нем он просил отправиться на поиски этого предмета одной и втайне.

— Что ж, вы выполнили последнюю волю хорошего механоида и хорошего ученого, но прошу вас впредь не рисковать собой даже по таким причинам. И если вы позволите себе что-то подобное еще раз…

— Госпожа Трайнтринн, уверяю вас, я никогда, никогда… — затараторила я, желая оправдаться и заверить в своей преданности, но взгляд мастерицы посерьезнел, и я, почувствовав ее настроение, осеклась и встала, чтобы выслушать меру наказания.

— То есть вы нашли сокровище господина Трайтлока, — откликнулась она на мое волнение. — Что это?

— Доказательство того, что он умер из-за синдрома края мира и… более ни от чего.

— Вы подозревали убийство?

Я не нашлась сразу. Сделанное ею предположение теперь казалось единственным логичным выводом из моих действий. Я пошла в ледяные пустоши, подозревая, что моему коллеге было что прятать там от чужих глаз. Нечто, за что он поплатился жизнью, а значит, я определенно полагала, будто он умер из-за чего-то похожего на синдром края мира, а не от синдрома края мира как такового. Да, верно. Я не называла вещи своими именами, но считала, что господина Трайтлока убили.

— Как вы знаете, — заговорила я, объясняясь, — еще нет точных доказательств того, откуда берется синдром края мира. Есть три основные теории. Первая — что это чисто психологическая реакция, результат изоляции в условиях скудного питания и постоянного холода снаружи. Вторая теория: существует возбудитель этого состояния, и он содержится в продуктах. Какой-то войровый агент, который мультиплицируется именно ближе к краю мира, и потому случаев заражения в умеренных широтах не возникало.

— И третья, как я понимаю, — интегральная теория, — улыбнулась хозяйка.

— Без интегральных теорий научное сообщество не могло бы провести ни одной конференции, госпожа, но не в этот раз. Третья — это теория льда.

Хозяйка Сестры Восхода отдала мне знак указания на кресло, и я снова заняла место на его краешке, продолжая чувствовать себя глубоко виноватой за самоуправство. Я принялась объяснять:

— Снегоходные големы не проваливаются в расселины не только потому, что маршрут для них выбирают идущие впереди исследователи, но и благодаря теории плотности льда. При ходьбе голем топает. Немного больше, чем нужно непосредственно для шага, и этим вызывает внутри льда звуковую волну. Та частично возвращается обратно в ноги голема, и по разнице эха и звука голем видит то, что находится под его ногами на несколько метров вокруг.

— Я заинтригована тем, как это связано с истерическими симптомами.

— Да… скоро я объясню. Представьте, голем видит лед не железной частью и уж тем более не органами зрения — он воспринимает информацию ликрой. Ощущение объемного пространства создается благодаря микроскопическим войровым агентам, реагирующим на вибрации. Големы научаются считывать через них плотность и рельеф льда. — Я подалась вперед, уступая вдохновению, захватывавшему меня каждый раз, когда я объясняла эту простую и совершенно прекрасную схему. — Все очень похоже на поведение дикой войры в начале времен, когда она, пожирая дома, потом бессознательно воспроизводила их облик из миллионов тел своих агентов!

— Госпожа Лейнаарр, ближе к делу, — холодно одернула меня хозяйка, и я послушалась.

— Способность воспринимать мир по вибрации и возвращать его образ в сознание носителя ликры называется «войровый взгляд льда». И есть теория, что, передаваясь от големов к механоидам через ликру, он искажается. Натренированные видеть лед ликровые агенты в теле механоида лишены необходимой им информации, ведь, простите, у нас слишком легкие ноги, мы слишком плохо топа…

— …и поэтому они собирают информацию иначе и искаженной передают ее в мозг. Отсюда и говорение на несуществующих языках и видения, подобные галлюцинациям.

— Верно.

— И эту дрянь големы тянут в наши внутренние ликровые вены? Вы хотите сказать, у нас заражен весь базовый лагерь? Вы это имеете в виду, госпожа Лейнаарр? Яд внутри ликровых вен здания?

— Нет, — поспешила я развенчать опасения. — В обычной концентрации эти агенты совершенно безопасны. Согласно теории льда, болезнь проявляется потому, что подобные агенты накапливаются, а массового эффекта не имеют из-за индивидуальных особенностей организмов: кто-то имеет большую толерантность, кто-то меньше.

Я замерла, пытаясь понять, как подать свое единственное и безумное подозрение.

— …но? — поторопила меня госпожа Трайнтринн.

— Согласно теории льда, тело господина Трайтлока как раз из тех, что должно иметь большую резистентность, ведь в нем много родной механики, и войровые агенты не должны вести себя патологически. Думаю, поэтому он и решил, что остаться на еще один год для него безопасно. Понимаете? Если теория льда верна, то кто-то специально повысил концентрацию наученных войровых агентов внутри ликры господина Трайтлока.

— Войровый яд? Зачем? Тем более что это обязательно инъекция через ликровый клапан, его невозможно дать через напиток или еду…

Я снова коснулась послания господина Трайтлока, перевернув его перед хозяйкой Сестры Восхода.

— Я думаю, что его никто не травил и теория льда несостоятельна, дело во тьме и… отделенности от мира. Он сходил с ума постепенно, последовательно и давно, он…

— Почему?

Холодный тон госпожи Трайнтринн удивил меня.

— Потому что в послании написана чушь. Эти даты и цифры ничего не значат, а если вы думаете, что это шифр, тогда он должен быть понятен мне, как его адресату, а я в замешательстве. У меня нет идей.

— Вы знали о том, что господин Трайтлок был командирован сюда не от Университета Черных Дорог, а непосредственно от «Бурых Ключей»? Он полностью их протеже.

— Нет, вы ошибаетесь, мы общались на кафедре в университете, когда я поступила туда по вашему ходатайству, мастерица. Когда я пришла, он уже работал там.

— Да, но в качестве экстраординарного профессора, его работу полностью оплачивали «Бурые Ключи». Я думаю, это всё часть плана.

— Какого плана?

— Плана заставить вас уйти из базового лагеря в одиночку без предупреждения хоть одной живой души. «Северные Линии» встали на грань банкротства, и «Бурым Ключам» выгодно их столкнуть с края. Как предприятие, «Бурые Ключи» молодо, амбициозно и агрессивно, без всяких сомнений. Им не нужен еще один гляциолог, способный найти Хрустальное Око по следу во льдах.

— Вы считаете, что мастер Трайтлок думал меня убить?

Госпожа Трайнтринн вздохнула, отдала мне знак скорого прощания и вернула записку господина Трайтлока.

— Я не знаю. Будьте осторожны, прошу вас. Сестра Заката не вернулась в срок. Мы уверены, что они задержались из-за бури, и только. Тем не менее сегодня выйдем на их поиски, согласно протоколу. Пока нас не будет, попросите доктора Дрейрара проверить нашу ликру на предмет потенциально опасных войровых агентов. Теория льда слишком красиво называется, чтобы не принимать ее в расчет.

Конечно, она опять попробовала пошутить, чтобы разрядить обстановку, но меня только снова бросило в нервную дрожь.

— Хорошо, мастерица.

Я поднялась, отдала формальный знак прощания и успела открыть дверь, когда меня догнало последнее напутствие:

— И помните, что вы не умерли, госпожа Лейнаарр.

Я обернулась на нее. Почувствовала себя совершенно одинокой. Необъятно одинокой. Она улыбнулась, даря мне капельку, необходимую мне капельку тепла:

— Я вам запрещаю отправляться на другую сторону времени, не отметив на карте координаты местонахождения Хрустального Ока.