В холод

Глава 48

Рейхар

Тринадцатый день экспедиции

Базовый лагерь

Снег

Мы подошли, к базовому лагерю, когда начало светать, как и предсказывала госпожа Нейнарр. Мы устали, но предпочли потратить немного времени на наблюдение за корпусами лагеря перед тем, как войти внутрь, так как не представляли, что нас там ждет. Оптимизм в меня вселяло только отсутствие крови, но и снег никто не очищал, чего никогда не допустила бы госпожа Трайнтринн, будь она в здравии.

— Давайте обойдем кругом и попробуем заглянуть в окна, — предложила госпожа Нейнарр, и я уже собирался согласиться с ней, но до наших ушей долетел собачий лай. Собачий лай.

Я вышел вперед, поспешил к кернохранилищу, откуда доносились звуки, и надавил на ручку, но дверь не поддалась.

— Что это? — спросила меня, подойдя, госпожа Нейнарр, и я быстро ответил, отдав знак приближения Тонне:

— Собаки. Один из участников экспедиции ставил эксперимент по их пригодности для перемещений по снегу. Но они не должны находиться в кернохранилище.

— Это неинтересно. Нам нужно понять, что с Сестрой Восхода.

— Верно, но…

Тонна нанес удар по замку, и ручка упала в снег. С новой силой поднялся заливистый лай, исходящий сразу от многих псов, и я поспешил открыть дверь, но створка во что-то уперлась, видимо ее заклинили изнутри. Она поддалась на несколько сантиметров, и за нею сразу же показался стеллаж с ледяными кернами, а затем и стол.

— Есть живые внутри? — крикнул я, понимая опасность ситуации.

Госпожа Нейнарр повернулась лицом ко входу в главный корпус и обнажила ледоруб, давая понять своими действиями, что собирается защищать меня, прикрывать мне спину от любой опасности. Тонна подошел ближе и отодвинул всю мешавшую открыть дверь баррикаду.

Поблагодарив голема, я заглянул внутрь и увидел среди множества собак тело молодой женщины, но не понял сразу, дышит ли она. Прокладывая себе путь среди животных, суетящихся и требующих внимания то ли к себе, то ли к пострадавшей, забившейся в угол, я добрался до нее. Она спала.

— Вы ранены? — спросил я, как только она открыла глаза, посмотрела на меня испуганно и вжавшись в стену. — На вас напали? Кто?

— Найлок… — ответила она голосом, хриплым от холода и усталости.

Я нахмурился, не понимая, о чем именно она говорит, как может один механоид, к тому же почти старик, напасть на базовый лагерь. Синдром края мира? Но в нем больные не становятся агрессивны, они, наоборот, покорны чужой воле и…

— Он отравил еду и заставил других участников экспедиции себя слушаться? — попытался угадать я. — Он устроил бунт против госпожи Трайнтринн?

— Лифт пришел в движение! — крикнула госпожа Нейнарр и бросилась к причальной мачте.

Я поспешил за ней. Как только кабина остановилась наверху, она, задрав голову, вызвала ее на нижнюю остановку, но ничего не случилось. Кабина не двинулась.

— Заблокировали наверху. Я лезу.

Я отдал ей разрешение, но уже, скорее, потому, что не смог бы остановить. Она думала о Сестре Восхода, думала о Сестре Заката, полностью соединившись с ними душой, и каждый, кто встанет между ними, обречен. Госпожа Нейнарр схватилась за скобы технической лестницы и принялась быстро карабкаться вверх, ловко перебирая единственной здоровой рукой. Последовать за ней с ранениями и руки, и ноги я не решился.

— Он остался один, — сказала мне выжившая девушка, подошедшая сзади. Лейна. Я вспомнил, ее же сокращенно звали Лейна, как и мою погибшую дочь. Отвечая на мой полный непонимания взгляд, она пояснила посиневшими, дрожащими губами: — Найлок остался один в базовом лагере. Он разными способами убил всех остальных.

— Невозможно.

— Кроме них. — Лейна отвела от тела руку, расставив пальцы, и под ладонь поднырнула одна из собак. — Мы защитили друг друга. Больше живых здесь нет.

Я задрал голову, словно бы заклинившая кабина лифта могла дать хоть какой-то ответ на роящиеся вопросы. Фигура госпожи Нейнарр уменьшалась и уменьшалась. Наверху раздался выстрел, а потом все смолкло.

— Нам нужно найти способ подняться, — выдохнул я, думая о том, как же некстати ушла моя Луна.

— Я нашла Хрустальное Око, — сказала за моей спиной Лейна, но я не обернулся. — Я открыла тайну Белой Тишины. Если прикажете, отправимся к месту нахождения города хоть через час.

— Поздравляю, вы, безусловно, совершили открытие века, но от него будет не много пользы, если мы здесь умрем. В пустошах нашим товарищам нужна помощь и…

Я почувствовал, что девушка за моей спиной осела, и поспешил к ней.

— Что с вами? Идите внутрь главного корпуса…

— Я нашла. Все, что мы искали, я нашла. Все, ради чего они умерли!..

— Мы не полетим в Хрустальное Око, оно сейчас не важно. Идите, немедленно идите в тепло, вы в смертельной опасности, вы…

Она порывисто обняла меня, прижавшись крепко, и зарыдала, громко и бесслезно. Я замер, сперва из вежливости, а потом понял, что не ощущаю ни чувств к ней, ни самого прикосновения, ни даже боли оттого, как она крепко сжала больные мои ребра и примотанную к ним руку. Я не почувствовал ничего, и именно это знание обожгло меня изнутри. Я повторил очень мягко:

— Идите в тепло.

Когда она повернулась, собираясь уйти, я взял страховочный трос и, прикрепив его к поясу и поручню рядом со скобами лестницы, начал карабкаться наверх. К тому моменту, как я приступил к подъему, госпожа Нейнарр успела достичь середины лестницы и быстро уходила вперед меня, вынужденного перехватывать каждую скобу здоровой рукой с риском сорваться. Высота причальной мачты базового лагеря составляла пятнадцать метров, я поднимался на нее за пять минут при хорошей погоде, и даже быстрее, если спешил. Теперь же подъем превратился для меня в вечность. Тело казалось совершенно пустым.

Стрельба из охранных орудий Сестры Восхода стихла, видимо штурмующий дирижабль безумец решил отступить, но он видел, что мы уже здесь. Видел, что мы совсем рядом, и, в чем бы ни состоял его план, ему следовало спешить.

Госпожа Нейнарр скрылась из вида, и сколько-то я провел в полном неведении о происходящем наверху. Огромных усилий требовал от меня контроль над телом, контроль над тем, чтобы не спешить и не совершить при подъеме ошибки, любое неточное движение будет стоить времени. Времени, которого нет ни у меня, ни у тех немногих, кто, неважно, безумен или здоров, еще оставался жив.

Раздался залп со стороны Сестры Восхода, пауза, и лифт поехал вниз. Лихорадочно работающая фантазия нарисовала передо мной картину, где господин Найлок заставляет Сестру Восхода выстрелить в сторону хозяйки Нейнарр, и та ищет спасения в кабине лифта, согласно инструкции ожидающего с открытыми дверьми. Там она находит способ снять блокировку и отправляет лифт за мной, но пользоваться им мне уже поздно. Я достиг последней трети пути, и спускаться будет дольше, чем подниматься.

Снова тишина. Я не знал, что там, я только нервно бросал на Сестру Восхода взгляды, опасаясь, что баллон вспыхнет в любой момент. Бросал взгляд, одергивал себя и перехватывал новую скобу, держа темп.

Кабина лифта пришла в движение и теперь поднялась. Я понял, кто внутри, и сердце мое ухнуло вниз, словно срываясь в бездонную пропасть. Я не спасу никого. Что, если я не спасу никого? Изнутри кабины, когда она пронеслась мимо, мне почудился собачий лай. Потом снова период тишины — и наконец голоса. Женский, срывающийся на крик голос, чьи слова сносит прочь ветер. Ей ответил мужчина. Фраза из нескольких слов и шум. Характерный, знакомый мне шум. Огонь. Она угрожала ему промышленным огнеметом. Как она узнала о том, что он есть на станции, и о том, где он?

И я сорвался.

Страховка сработала, задержав мое падение на ближайшем автоматическом уловителе поручня, но я сорвался, я не справился с собой, испугался и снова потерял контроль. Крики, сражающиеся с силой ветра на этой высоте, обрывочные слова, которые долетали до моего слуха, но не складывались в предложения, подгоняли меня, заставляя физически ощущать уходящее время.

Почему Лейна кричала одна, почему с ней спорил только Найлок? Потому что госпожа Нейнарр мертва? Или потому, что она на его стороне? Мне удалось вернуться на лестницу, я преодолел последние ступени до платформы мачты и крикнул изо всех сил:

— Лейна, остановись!

Она обернулась на меня. Испуганная и решительная. Она находилась в оке шторма собственного отчаяния. Напротив нее стояли госпожа Нейнарр и господин Найлок, закованный в импровизированную противопульную броню из бытовых предметов и частей уничтоженного оборудования.

— Они улетят отсюда! — закричала мне девушка. — Они бросят нас здесь!

— Ничего, — улыбнулся я ей. — Ничего, пусть летят. К нам все равно придет помощь. Нас все равно найдут, нам все равно помогут. За пределами базы все еще есть мир. И мы интересны ему. Они… — Я бросил взгляд на Найлока и Нейнарр. Я не понимал, у меня не имелось ни единой идеи, почему они поступали так странно. — Они сделали свой выбор, но ты не должна убивать Сестру Восхода из-за них. И не должна умирать сама.

— Хорошо сказано, — громко и четко сказала хозяйка Нейнарр и подняла пистолет.

Она выстрелила, но пуля прошла мимо головы Лейны, потому что на руке хозяйки Нейнарр повисла собака.

— Нет! — закричал я, заставляя Лейну упасть, накрывая ее собой. — Нет! Остановитесь!

Сестра Восхода снова выстрелила из всех орудий, и я только зажмурился, закрывая Лейну, прижимая ее как можно ниже, делая невидимой. Вскинув голову, я закричал госпоже Нейнарр:

— Остановитесь!

Но она уже не слышала меня. У нее уже не было лица, оно оказалось разворочено вошедшей со стороны затылка пулей. Только что рвавшая ее руку собака пятилась к нам, попеременно рыча и скуля, подволакивая простреленную лапу.

— Что же это такое? — в ужасе спросил я. — Что же это такое?!

— Безумие, — прошептала Лейна, — безумие. Пустое, настоящее безумие.

Ее голос стал совсем сдавленным, совсем тихим. Я бросил взгляд на господина Найлока, идущего вперед в своей броне из хлама. Он шел, раскинув перед Сестрой Восхода руки, как хозяин, как господин, как помазанник Сотворителя, как механоид, имеющий всю полноту власти этого мира.

— Она же убьет его, — прошептал я, и прогремел залп.

Пули отрикошетили от громоздкой брони господина Найлока, как мне показалось не причинив ему вреда, и я осознал, что у меня еще есть шанс предотвратить трагедию. Предотвратить еще одну трагедию, хотя бы одну трагедию среди всех этих трупов, лежащих здесь, спасти хоть кого-нибудь.

Я пополз к ближайшей ликровой заводи, чтобы остановить дирижабль, но не успел добраться, меня остановил еще один выстрел из всех охранных орудий, заставив прижаться к полу. Я обернулся на господина Найлока — он продолжал идти, и я чувствовал, как он улыбается ощетинившейся Сестре Восхода мягкой, кроткой добротой, походя на ту собаку, которую следовало пригладить и приручить.

Я протянул запястье и коснулся заводи, отдавая Сестре Восхода приказ остановить огонь, но она не послушалась. Только тогда я осознал, откуда взялся этот странный союз госпожи Нейнарр и господина Найлока — Сестра Восхода была отрезана от внешнего мира и не воспринимала приказов извне. Госпоже Нейнарр требовалась броня господина Найлока, чтобы добраться до входа и отключить режим самозащиты изнутри. Это можно сделать менее рискованно, но нельзя сделать быстрее.

— Остановитесь! — крикнул я в спину господину Найлоку. — Остановитесь, я сниму защиту через несколько часов! Мы улетим отсюда, мы доставим вас к Хрустальному Оку, мы…

Я не договорил, потому что Сестра Восхода попала в него.

Его тело упало навзничь в лужу быстро растекающихся крови и ликры.

— Лейна, — позвал я девушку, — ползите ко мне! Позлите медленно, и мы спустимся вниз, в тепло, со всеми вашими собаками. Хорошо?

— Да. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Да!

Как только она добралась до меня, я обнял ее здоровой рукой, вызвал лифт, и вместе мы начали спускаться.

— Я думаю, надо бы поесть, — заметил я.

— Мне кажется, еда отравлена. Да, Найлок подговорил механиков и техников, но на станции оставалось еще достаточно ученых. Они перешли бы на его сторону, только если бы он подавил их волю тем же ядом, каким был отравлен господин Трайтлок. Его разработал доктор Дрейрар. Не спрашивайте. Я… Я…

Я снова привлек ее к себе, успокаивая. Ничего. Однажды она поправится, однажды она оставит эту экспедицию позади. Я нашел в себе силы улыбнуться. Ничего не чувствуя, улыбнуться.

— Совсем все отравлено? Даже чай?

— Чай, — улыбнулась в ответ она, крупно дрожа, я думаю, от всего вместе — и холода, и отпускающего ее удушающего страха, — наверное, все же в порядке.

— Хорошо, — отдал я сам себе знак согласия, отстранился от нее, навел на нее дуло собственного пистолета и заключил: — Вам ничего не угрожает, но я должен сделать кое-что еще, что вам не понравится, госпожа Лейна. Уберите руки за голову и ступайте передо мной.