В холод

Глава 08

Рейхар

Третий день экспедиции

Северный склон горы Р-298

Облачно, порывистый ветер

Я очнулся рывком. Внезапно, будто что-то вспомнил посреди невольного забвения. Свет проникал в командирскую гондолу только от левого борта, и его прямые белые лучи, льющиеся из овальных окон, меркли и загорались один за другим по очереди.

Присмотревшись, я увидел, что это происходит потому, что вдоль борта движется женская фигура в неуместном для ледяных пустошей длинном платье, застегнутом под самое горло. В длинном черном платье и в шляпке с вуалью, закрывающей лицо, но оставляющей на виду заплетенные в плотную кичку не рыжие и не красные, нет, багровые, багровые, как кровь, ее волосы.

— Уходи, — попросил я ее, — уходи, пожалуйста, моя хорошая. Уходи, ради Сотворителя уходи.

Желая изгнать видение, я зажмурился, а когда снова осмелился оглядеться, наваждение растаяло, оставив меня в одиночестве посреди трагедии Сестры Заката.

Один из моторов загорелся на небольшой высоте, самой опасной для нас. Баллон занялся огнем следом. Разделенный на несколько секций, изолированных друг от друга, он даже при пожаре дал госпоже Нейнарр время отделить все четыре, командирскую и три моторных, гондолы. У них не имелось никаких средств для замедления падения, но по сути своей они являлись планерами. Оставшись в воздухе, они без подъемной силы продолжали движение, сохраняя остатки скорости и медленно снижаясь.

Командирская гондола имела управляемую геометрию крыла, и госпожа Нейнарр следила за нашим снижением, пытаясь при низкой возможности маневрирования избежать столкновения с горой, пока порыв бокового ветра не припечатал нас к склону. Мгновенно, непредвиденно и жестоко.

Первое, что выхватил мой взгляд, — тело нашего штурмана, точнее его ботинки, висящие в воздухе и бьющиеся в судороге в струях заливающей их смеси ликры и крови.

Я поднял глаза, осознавая открывающуюся картину, но не увидел тела — его полностью закрывала каменная глыба, прорвавшая правый борт гондолы и разделившая ее на две неровные части. Бóльшая, носовая часть осталась невидима для меня, а в хвостовой находились те, кто провожал взглядом группу господина Тройвина, следя за приземлением грузового отсека: я, двое механиков и госпожа Кайра.

Выпрямившись, я с ужасом оглядел останки гондолы. Живыми я сразу же отметил двоих — господина Рейде и госпожу Дойсаанн, механиков. Вторая пыталась наложить повязку на ногу первого. Из бедра его виднелась белая, белая, словно снег, кость. Темная кровь лилась обильно, рывками. Еще не осознав до конца угрозу жизни пострадавшему, я бросился помогать госпоже Дойсаанн.

— Держитесь, господин Рейде, пожалуйста, держитесь, — уговаривала раненого женщина.

Мы принялись работать в четыре руки, и я уже продел ленту ремня под бедром раненого, готовый затянуть жгут, когда госпожа Дойсаанн, проникнув прямо в рану чуткими механическими пальцами, одним резким, бескомпромиссным движением вправила кость. Я вздрогнул, вскинул взгляд на господина Рейде, желая его утешить в приступе невыносимой боли, но ни единого звука тот не издал. Рот его, распахнутый, окровавленный, остался совершенно неподвижным, как и не поднявшаяся после выдоха грудь.

— Нет! — выкрикнула его коллега.

Не успел я сделать хоть что-то, как она уложила его на спину, стянула с себя куртку, подложила ее под ноги и принялась ритмично надавливать на его грудную клетку, надеясь запустить сердце. Я разделил с ней этот труд. Но ничего не помогло. Когда спустя полчаса усилий стало очевидно, что господин Рейде мертв, я оттащил от его тела госпожу Дойсаанн и строго напомнил:

— Не тратьте тепло, наденьте куртку.

Мне пришлось повторить это несколько раз, прежде чем она послушалась, и мы подошли к госпоже Кайре, лежавшей рядом ничком без чувств. Опасаясь навредить, мы сперва внимательно исследовали ее тело, проверяя одну за другой кости на целостность, и лишь затем перевернули на спину и попытались разбудить. Она открыла ненадолго глаза, узнала нас, но затем снова провалилась в забытье. Очевидно, она получила тяжелую травму головы.

— Остальные на той стороне, — констатировала госпожа Дойсаанн.

Я подошел к каменному выступу, насадившему на себя нашу гондолу. Отсюда никак не понять, насколько он широк и как далеко простирается за границей гондолы. Сколько еще наших товарищей разделило судьбу штурмана?

Исследуя взглядом каменный шип, я различил лишь небольшое его заострение, у самого левого борта, освобождавшее узкое пространство между металлом бортов и камнем. Мне удалось бы просунуть руку, но на этом и все.

— Господа, это хозяйка Нейнарр, — послышался голос с той стороны. — Отзовитесь, если вы живы! Пожалуйста, отзовитесь!

— Хозяйка, здесь трое живых! — быстро откликнулась госпожа Дойсаанн.

— Мастер Рейхар и механичка госпожа Дойсаанн живы и серьезно не пострадали, — вступил в разговор я. — Мастерица истории госпожа Кайра тяжело травмирована, нужна немедленная помощь. Механик господин Рейде и штурман господин Айр мертвы. Доложите обстановку с вашей стороны.

— У меня, мастерицы Нейнарр, сломана рука, травма легкая. Господин Гейрре, репортер, не пострадал. Остальные мертвы. — Она помедлила немного, словно привыкая к этому слову, а затем повторила резюме громче и увереннее: — Остальные мертвы! Здесь двенадцать трупов!

— Ваш отчет принят, госпожа Нейнарр, — громко ответил я. — Всем выжившим необходимо обследовать доступное им пространство и остановить утечку тепла.

С этими словами я развернулся и, потеряв равновесие, вынужден был снова опереться о камень.

— Сядьте, я помогу вам. — Госпожа Дойсаанн поддержала меня за предплечье, отдавая знак заботы.

— Не нужно. Я не пострадал.

— Посмотрите на свою ногу, господин Рейхар, — попросила меня механичка.

Я опустил взгляд и увидел, что задняя честь бедра пронзена насквозь острым осколком металла, видимо вырвавшимся из правого борта, когда его прорвала каменная глыба. Я сел, позволив госпоже Дойсаанн позаботиться о моей ране, не понимая, почему ничего не почувствовал.

— Неприкосновенный запас присадок остался цел, — доложила хозяйка Нейнарр. — Я смогу сократить потерю тепла с моей стороны, использовав одежду умерших. Однако состояние Сестры Заката вызывает большие опасения. Истечение ликры из гондолы продолжается, хотя я перекрыла поврежденные вены со своей стороны.

— С нашей стороны ликровые вены перекрыты, мы изолировали повреждение, — со всей уверенностью доложила механичка, не отвлекаясь от обработки моей раны. — Я изучу обшивку с внешней стороны.

— Мы должны понять, выйдем ли вовсе, — сказал я, а затем обратился к госпоже Нейнарр: — Вам видно, как высоко мы над поверхностью льдов?

— Около двадцати метров.

Прежде чем заговорить снова, я уронил голову на оболочку гондолы и глубоко прислушался к себе. Где-то внутри пульсировала, то ускользая, то появляясь вновь, моя связь со второй ипостасью. Уходящая Луна еще не покинула меня, но до этого оставалось всего несколько часов.

— Заканчивайте быстрее, — приказал я госпоже Дойсаанн, ей как раз удалось извлечь осколок металла из ноги, и она принялась зашивать рану. — Госпожа Нейнарр, я приказываю вам передать мне три дополнительные ампулы «Пути в холод».

Механичка, до того споро управлявшаяся с ранением, замерла, посмотрев на меня с суровым неодобрением. Решение мое сразу стало ей очевидным, спорным, почти совершенно неправильным, но предлагать его на рассмотрение всей группе я не собирался. Внутри гондолы не осталось провизии и средств обогрева, само укрытие находилось в шатком положении, и существовал риск, что оно разрушится, развалившись пополам, а даже если этого и не произойдет, всем внутри грозит смерть от холода.

Решить спускаться вчетвером сейчас означало бросить умирать госпожу Кайру и Сестру Заката, поставить под удар хозяйку Нейнарр и госпожу Дойсаанн, обременяя их моим ранением. Найдет ли нас Сестра Восхода? Даже если поиски начнутся немедленно, искать им придется темно-серую гондолу на фоне камня, лишь немного темнее ее самой, а форма стены сводит к минимуму шансы, что нас заметят с воздуха.

Увы, единственная надежда спасти всех выживших — успеть хотя бы одному из нас добраться до базового лагеря до начала спасательной экспедиции и указать местоположение потерпевших бедствие в Сестре Восхода. И единственный, кому под силу это сделать, — я.

Хозяйка Нейнарр молча выполнила мой приказ. Заставив госпожу Дойсаанн закончить работу, не проверив ее лишний раз, я ввел себе присадку и, обернувшись механической птицей, поспешил в сторону базового лагеря, молясь, чтобы Луна не оставила меня в пути.