В холод

Глава 35

Лейнаарр

Четвертый день экспедиции

Базовый лагерь

Ясно

Прогулка на лыжах в быстром темпе действительно помогла мне очистить разум. Я думала о словах госпожи Трайнтринн, думала о событиях вчерашнего дня, о разговоре с господином Мейваром, и мне удалось достичь внутреннего равновесия и готовности, даже жажды вернуться к работе.

Однако, зайдя в лабораторию, я почему-то достала пластину-послание господина Трайтлока. Почему-то села за его стол и, представив снова дверь в мортуарий, где бессильно скалилась запечатанная смерть, взяла в руки его дневник. Личный дневник.

Даты и числа. Даты и числа — где еще мне найти даты? Сорвав печать, я открыла дневник, положила перед собой пластину и принялась искать. Я находила даты, я отсчитывала слова всеми выдуманными мной способами, смотрела на буквы, пытаясь найти наиболее выделенные, но… Я просто стала той, кто ради собственного любопытства нарушил тайну личных вещей покойного коллеги.

Чувствуя омерзение от самой себя, я откинулась на стуле, закрыла глаза. «Головная боль», «Черный зверь шел мимо точки забура», «Белая Тишина не стерильна?», «Я вижу звуки. Я вижу звуки. Я вижу их теперь постоянно».

— Сотворитель, останови меня, направь меня, дай мне верить в моих мастеров, — прошептала я, и хронометр зазвонил, напоминая, что, будь я за стенами базового лагеря, мне следовало бы ввести себе «Путь в холод».

Сотворитель ответил мне. Пора возвращаться к работе. Я пересела на собственное место, оставив вещи господина Трайтлока на его столе, как на маршруте мертвых, как на обратной стороне времени. И углубилась в работу.

Время потекло. Время потекло сквозь и мимо меня. Когда хронометр зазвонил снова, я встала, собираясь включить масляный обогреватель. Его следовало включить, ведь Сестра Восхода отправилась в полет для встречи с Сестрой Заката, ее самоцветное сердце перестало питать инженерные сети базового лагеря.

Поднявшись, я замерла. Было тепло. Конечно, комната и остыла бы не мгновенно, но день близился к обеду, Сестра Восхода отбыла около четырех часов назад. Я поспешила прикоснуться к батареям. Теплые, как и обычно. Сестра Восхода по какой-то причине не ушла?

Догадавшись, в чем дело, я вдохнула, по-доброму пожурив себя за странную тревожность. Конечно же, Сестра Заката уже вернулась сама собой. Интересно, где они задержались, хотя, впрочем, и тут ответ довольно прост — они что-то нашли и сделали остановку, желая изучить внимательнее. Наверное, они совершили прорыв.

Я повела плечами, намереваясь сбросить остатки нервного оцепенения, улыбнулась сама себе, предвкушая историю исследования льдов, и, поскольку в любом случае пришла пора поесть, вышла в коридор.

Меня привлек странный шум, доносившийся со стороны столовой, — будто кто-то скребся по полу. Я разозлилась и прибавила шагу. Кому-то стоило придумать, как содержать в порядке этих несносных собак Найлока, пока он не придет в себя, не запряжет их в сани и не исчезнет вместе с ними в каком-нибудь неизвестном направлении, не обременяя своей смертью ничью добрую совесть.

Подтверждая мою догадку, из-за поворота послышался собачий скулеж, и я прибавила шагу, думая о том, как следует поступить с животным. Завернула за угол и остановилась на полушаге, замерев от неожиданности и испуга. Собака, оторвавшись от своего дела, бросилась ко мне, нервно виляя загнутым баранкой хвостом и поскуливая, уверенная в том, что именно я помогу.

Но ведь это и правда было в моих силах. Я механоид. Я разумна и наделена душой. Я могу сделать все.

Пес повел меня вперед, и я услышала ритмичные хлопки в ладоши.

— Скреби! Скреби! Скреби давай, как собаки скребут! — Кто-то расхохотался, и я узнала голос Найлока. Со злостью я вылетела из-за нового поворота и застыла, став свидетельницей ужасной картины.

Наш лингвист, господин Мейвар, еще недавно лукаво рассказывавший мне о сложности войры, стоял на четвереньках и послушно скреб сбитыми в кровь ногтями пол, исступленно подражая собаке. Он бормотал себе под нос, но слишком неразборчиво, я не понимала, в себе он или нет.

Найлок обернул на меня свое сияющее злой радостью лицо:

— Что ему ни прикажи, всего слушается! Что ни скажи, все делает! Вот бы каждая рожа мерзкая тут эдакой затейницей стала, а, дочка? Досталась бы тогда твоему старику дорога к Хрустальному Оку?

— Это же синдром края мира! — в ужасе произнесла я. — Как вы смеете издеваться над ним?! Вы должны его защищать!

Найлок подхватился и в мгновение ока оказался со мной лицом к лицу.

— Слушай сюда, дочка, слушай внимательно, потому что от этого зависит твоя жизнь: «Северные Линии» тебя предали, «Бурые Ключи» тебя продали, остался у тебя только я, а я свои долги раздал, я ни миру, ни Хаосу ничего не должен! Поняла ты? Ну!

— Знаете что…

— Ты думаешь, я старый, ты думаешь, ушла навсегда моя звезда, и удача ушла, и жизнь прошла, ничего больше не будет. Но ты не знаешь меня, а знала бы — лизала бы мне сапоги, столько я денег отсюда выгребу, сколько народов мне в ноги упадет — «пройдись по нам, окажи честь»[7]!А я для тебя, я же так для тебя стараюсь, дочка, для души твоей, для духов твоей ликры!..

Глупая собака принялась вылизывать лицо больного, припадая на передние лапы перед ним и заглядывая в глаза, словно проверяя, не излечила ли его своей неуместной лаской. У бездушного существа сострадания куда больше, чем у Найлока.

— Я желаю вам смерти! — бросила я и поспешила уйти.

Следовало найти врача, а еще — сбежать от чувства гадливости, поднявшегося во мне из-за осознания, что я сродни Найлоку, ему родная. Что какая-то часть его во мне, с рождения находилась прямо во мне и проявляется сейчас. И это ужасно.

Со спешного шага я перешла на бег, и, как только достигла входа в лазарет, то сначала увидела распахнутые двери, а потом сперва обрывочные, а затем и очевидные сцены борьбы внутри. Дрались друг с другом четыре или пять механоидов, и я ничего не осознавала в творящемся Хаосе.

— Госпожа Лейнаарр! — увидел меня доктор Дрейрар и поспешил отвести подальше от входа. — Вы хорошо… вы хорошо себя чувствуете?

Своей неширокой спиной он пытался скрыть безумие, происходящее внутри помещения, но я не могла оторвать глаз. Двое мужчин держали иссохшую от голода и непосильного пути женщину, напавшую на меня с утра. Держали изо всех сил, а она вырывалась из их хватки, извивалась в ней и норовила то до одного, то до другого достать своими челюстями с почерневшими механическими зубами.

На кровати, покинутой мной утром, сидела госпожа Оюринн, она выглядела совсем покорной и раскачивалась, что-то бормоча себе под нос. За одну руку ее привязали к металлическому изголовью. С ней рядом сидел еще кто-то, кого я знала в лицо, но чьего имени пока не спросила. Что… во имя Сотворителя, что здесь происходит?

— Доктор Дрейрар, там плохо господину Мейвару! Он в коридоре, вы должны его осмотреть!

— Что с ним? Это… это похоже на синдром края мира?

— Да! Да, очень похоже!

Без всякого предупреждения и жестким ответом на реплику доктора один из державших женщину закатил глаза и как подкошенный рухнул в припадке.

— Уговорите его пройти в любое помещение и закройте там на замок! — крикнул мне врач. — Я полагаюсь на вас!

Схватив с подкатного столика шприц, он бросился к упавшему, не замечая опасности вокруг себя, и я с ужасом отметила, что шприц уже заправлен.

— Во имя Сотворителя, как это все?.. — прошептала я, шаг за шагом пятясь от ужасной картины, нереальной и приторной в своей очевидности.

И тогда вырвавшаяся из хватки второго шуйцы женщина, чьего настоящего имени я до сих пор не знала, бросилась ко мне. Я закрыла голову руками, ожидая удара, от страха забыв, что можно и нужно бежать, но на меня никто не напал. Женщина из ледяных пустошей схватила меня за запястье и потянула за собой, прикрикнув:

— Ты так и будешь стоять? Позволишь им убить себя?

— Что?.. — потерялась я, последовав за ней, совершенно околдованная ее жестокими и собранными, как рука в кулак, волей и взглядом, способным сгибать листы железа.

— Бегом! — приказала она. Я послушалась, с отвращением подумав сама о себе как об одной из безвольных собак Найлока, выполняющих команды, не обдумывая их смысл.

Я не знаю, чего я боялась, правда не знаю, но, как только она схватила меня, я увидела магнитное сияние и силуэт Найлока, находящегося на самом пороге смерти. Эти бесконечно красивые сполохи на небе, это чувство принадлежности к чему-то настоящему, великому, вечному, помноженное на ощущение близости конца, абсолютного, полного конца… Я ничего не понимала и не ощущала, кроме танцующего буйства красок над моей головой, оглушающей тишины ледяных пустошей и ликры внутри меня, насыщенной каким-то особенным признаком, живущим только здесь, только в этих широтах.

Видение, лишившее меня воли и сил к сопротивлению, прервалось резко, когда в руки мне бросили теплую одежду и рюкзак, собранный в стандартной комплектации.

— Перестань реветь! — гаркнула мне в лицо отвратительная женщина и, видимо не получив желаемой реакции немедленно, отвесила оплеуху.

Я сжалась, снова закрыв голову руками. Знала о необходимости драться, но я видела, как она всего пару минут назад боролась с двумя сильными мужчинами и справилась с ними. Я продолжала видеть сияние. Оно не давало мне сопротивляться, запрещало мне. Безумица схватила меня за волосы, заставляя отнять от лица руки и посмотреть ей в глаза:

— Меня оставили из-за зубов. Из-за зубов, понимаешь ты это? А тебя — вообще не оставят! Здесь только ты и я, наивная дура, только ты и я, а остальные давно на их стороне!

— Чьей стороне? — тихо спросила я, наивно надеясь, что диалог мне удастся довести до крох ее разумного сознания. — «Бурых Ключей»? «Северных Линий»? О ком вы говорите?

— О Хрустальном Оке! — зло бросила мне она, а затем с силой толкнула к двери, чтобы я открыла ее.

— Вы что-то знаете? Вы что-то видели?

— Только смерть. Я прошла ее насквозь, и я не намерена возвращаться.

— Вы же понимаете, что мы не умерли? Мы не умерли, это не посмертие, это исследовательская база…

— Вот что я скажу тебе, и слушай очень внимательно, — прошипела она, приблизившись ко мне до отвратного близко. — Мы не умерли, и я точно тут не умру. А теперь шевелись!

Я послушно открыла дверь, понимая, что на улице буду иметь хоть какое-то преимущество, хотя бы простор для бегства. Она столько времени провела на открытом пространстве без шанса согреться и без еды, ее силы подорваны, они безусловно подорваны. Если она готова драться, то говорят в ней ярость и страх, сжигающие в своем пламени остатки последних сил. Когда я побегу, когда брошусь в объятья Белой Тишины, она рано или поздно отстанет, окончательно выдохнувшись.

Я убегу. Я справлюсь.

В полной решимости я повесила на пояс запас «Пути в холод» и приготовилась к рывку. Я толкнула дверь в проход между зданиями, ведущий к причальной мачте Сестры Восхода.

Звонким лаем нас встретил вожак своры Найлока, один из этих проклятых псов. Он скалился, адресуя свою злость безумице, и с открытой угрозой смотрел ей прямо в глаза, показывая длинные белые клыки.

«Помоги!» — наверное, даже не прошептала, одним взглядом попросила я, и собака кинулась. Страшная, грязная женщина отреагировала молниеносно и холодно. Она буквально отмахнулась от быстрого, жестокого прыжка ледорубом, зажатым в потемневшей от мороза руке. Кровь разлетелась во все стороны. Я думаю, на утоптанный снег собака упала уже мертвой. Я смотрела на нее. Смотрела и омертвевала сама.

— Бегом! — рявкнула сумасшедшая, схватив меня за ворот куртки и силой втолкнув в кабину лифта. Нас понесло наверх.

— Послушайте, я не умею управлять дирижаблем, я вам не нужна…

— Я умею. На этой комплектации нужно хотя бы шесть механоидов в команде, но лететь нам не больше трех суток, мы справимся и вдвоем, спать нам не обязательно. Ничего.

— Я исследовательница. Я — гляциолог, я не нужна вам…

— Гляциолог? Значит, ты смотрела сквозь лед и не видела их? — прищурилась зло, обвиняюще безумица, и я почувствовала, что ради собственной жизни должна хоть как-то ей подыграть, но не нашлась. Магнитное сияние танцевало и танцевало перед внутренним взглядом моей памяти, и я ничего не придумала. Наверное, это синдром края мира. Наверное, я скоро умру.

— Простите. Простите, я не понимаю, о ком или о чем вы говорите. Мы ищем Хрустальное Око, но я никого и ничего не…

Лифт остановился с характерным рывком, створки его открылись, повинуясь рычагу внутри кабины. Странная, страшная женщина с потемневшим от холодного ветра лицом схватила меня за ворот, зацепив при этом волосы и заставив неловко запрокинуть голову. Она поволокла меня на платформу причальной мачты — и вдруг упала.

Секунду или две я просто стояла, сжавшись и часто дыша, не понимая, что происходит, а потом увидела мастера Тройра, мрачно поигрывавшего разводным ключом в огромной руке. Безумица лежала на площадке ничком, в луже натекающей из головы крови.

Я бросилась к господину Тройру и обняла его, горячо благодаря за спасение.

— Не стоит, — тепло, но уверенно отстранил меня он, наклонившись над раненой, начиная оказывать той помощь. — Я сразу понял, что она захочет отсюда сбежать.

— Она безумна, она совершенно безумна!

— Да, но… госпожа Лейнаарр, ее не следует винить. Что-то случилось с нашей ликровой сетью. Вы… — Он с заботливым недоверием посмотрел на меня. — Как давно вы чистили ликру?

— Мне кажется, только во сне, — неловко улыбнулась я и сделала догадку — Заражена сеть?

Господин Тройр отдал знак согласия и, перехватив мой беспокойный взгляд в сторону Сестры Восхода, подтвердил ужасную догадку:

— Мы ограничили ликровую связь между лагерем и дирижаблем, это само собой. Мы потеряли связь с Сестрой Восхода и вынуждены откладывать поисковый полет.

— Но… — В отчаянной попытке найти ответы я наклонилась над страшной безумной женщиной и приподняла ей верхнюю губу, через отвращение заставив себя посмотреть на полный язв на деснах и языке рот. — …Ее оставили из-за зубов.

— Что?

Я посмотрела в глаза господину Тройру, сглотнула и пояснила свое невеликое, но дающее хоть какую-то логическую опору в произошедшем безумии открытие:

— Она сказала, что ее оставили из-за зубов. Не знаю, о ком она говорила, не спрашивайте, но у нее механические зубы. При мне утром она укусила господина Мейвара, державшего ее. Получается, эта зараза попала внутрь тела механоида и оттуда в общую сеть базы. — Я выдохнула. — Это ужасно. И я… — Я подняла руки к лицу, чтобы убрать что-то щекочущее щеку. Слезы? Но я не чувствовала, что плакала. На дрожащих пальцах осталась собачья кровь. — …Я не понимаю, почему она вцепилась в меня. И… Во имя Сотворителя, господин Мейвар! Мы должны немедленно спуститься вниз, ему нужна помощь!

Подняв взгляд на господина Тройра, я осознала, что его нет рядом. Он стоял у края платформы, глядя куда-то в ледяные пустоши.

— Вы слышите меня?

Как только я окликнула его, он спохватился и, приказав мне оставаться, где я есть, бросился к лифту и принялся спускаться вниз. Я осторожно подошла к тому месту, откуда он смотрел перед собой, и увидела господина Мейвара там, внизу. Снимая по дороге одежду, он шел куда-то вперед, к ему одному понятному ориентиру, по зову ему одному видимой звезды.

Я медленно села на платформу. Мы говорили с ним только этим утром, мы завтракали только вчера… Я знала, что господин Тройр не успеет. Я видела перед собой магнитное сияние и чувствовала, как разлетаюсь в пыль.

Через боль ко мне приходило совсем новое осознание: из всех мест мира и именно сейчас я хотела бы находиться именно здесь. Только здесь. Здесь — мое место.