В холод

Глава 09

Тройвин

Третий день экспедиции

Ледяные пустоши

Облачно, порывистый ветер

Первым нашим порывом после того, как мы увидели гибель Сестры Заката, было немедленно отправиться на поиски выживших. Но нам следовало помнить, в какой ситуации мы сами — ледяная равнина, лежащая перед нами, вполне вероятно, скрывала под снегом глубокие трещины. С нами работали тяжелые големы, способные тралить для нас снег, они имели снегоступы, но даже так сохранялась опасность, что они не пройдут. Нам предстояло понять, что перед нами. Понять путь вперед. Его особенности. Ловушки.

— Госпожа Карьямм, подготовьте големов. Я и господин Вейрре изучим местность, — отдал я приказ остальным и прошел вперед, торопясь.

Хотя припасы наши лежали на складе и в санях, я, даже отходя недалеко, остался при рюкзаке. Ледяные пустоши порой испещрены трещинами под снегом. В них могли попасть как мы, так и сани. При самом необходимом я хотел оставаться всегда.

Времени на переход у нас было не много. Точнее, исчезающе мало, ведь уже занимался день, удобный для передвижения наст истончался. Мне следовало понять, что перед нами. И исходя из этого выбрать тактику: оставить големов или взять с собой, всех или только Тонну, имевшего наибольшую скорость хода и меньше всего давящего на снег и лед.

Я не имел права ставить на карту жизни своей группы ради одной только призрачной возможности помочь мертвецам. Не имел я такого права. Думая об этом, я оглянулся на мертвого Отца Черных Локомотивов и, заставив себя, продолжил исследовать укрытое снегом поле впереди. Удаляясь от госпожи Карьямм, мы с господином Вейрре все больше убеждались в надежности пути. Големы здесь пройдут. Удача осталась нашей. Пока еще. Здесь.

Я внимательно смотрел то на снег перед нами, то на гору, располагавшуюся по правую руку. Обломки Сестры Заката, уже застрявшие в трещинах, частично скрытые снегом и льдом, разбросаны где-то на ней. Гора притягивала мой взгляд какой-то нарочитой неправильностью. Ее я пока понять и выразить в словах не мог, но ощущал очень остро. Заручившись поддержкой господина Вейрре, я решил пройти еще немного вперед. Рассмотреть ее лучше, и не зря.

— Ты когда-нибудь видел что-то подобное? — спросил я своего спутника, просто чтобы выразить захлестнувшие меня чувства.

Он не ответил. Мы просто стояли и смотрели на нее — то ли на гору, то ли на огромную природную лестницу, состоящую из четырех практически ровных ступеней. Словно бы камень отрезан ножом самого Сотворителя. Каждую вертикальную часть ее стен украшали каменные выступы, напоминавшие шипы. В огромном количестве они торчали почти под прямым углом, ощетинившись.

Я видел множество каменных образований по всему миру и точно знал, что фантазия природы безгранична. Ровные, словно выточенные на станке формы камней нельзя назвать редкостью. Я видел бесконечное разнообразие удивительных форм. Но никогда не видел подобного. И я хотел исследовать это. Я хотел покорить это. Я хотел вобрать в себя эту свободу и эту красоту. Странность и фантазию. Разделить дыхание. Белизну.

— Госпожа Карьямм скажет, что ее построили духи ликры, — улыбнулся господин Вейрре.

— Духи ликры не строят горы, — ответил я. — Ликровые вены, растущие в земле, хиреют в камне. Поэтому горы для каойте часто прокляты.

— А часто святы.

— Одно и то же.

Господин Вейрре оглянулся, и я последовал его примеру. Это удивительное чудо перед нами, Отец Черных Локомотивов и разгадка тайны Хрустального Ока за плечами. Куда бы мы ни направились, мы будем здесь первыми. Здесь, на краю мира. За пределами ойкумены. Где нам самое место. После всех этих лет, после всего, что я вытерпел, — наконец я стал равен себе. И никто не смел с этим спорить. Ведь ради этого следовало оказаться здесь. Прийти на край. На острие. Сюда.

Мой взгляд упал на госпожу Карьямм. Она работала с големами, и их силуэты — тонконогого и высокого Пугала, приземистого, основательного Фонтана с его шлемом из мелких оконец, Тонны с непомерно длинными руками и бочкоподобными ногами — казались мне семьей. Самой настоящей частью дома, носимого мной внутри. В середине сердца.

Дальше тянуть с принятием решения было нельзя. Мы достаточно удалились, очевидно стало, что наст прочный, но нагревающийся воздух уже это исправлял, и выбирать, идти на помощь пострадавшим или нет, следовало прямо сейчас: госпожа Карьямм провела необходимые работы, отобрала продукты и снаряжение, которые големы потащат за собой на санях.

Она приготовилась выдвигаться. Я видел, что глубоко в душе она уже приняла решение и примется отстаивать его, за я буду или против. Исследователи ее типа беспрекословно слушаются в пути, но в палатке до последнего настаивают на своем. Приводят свои аргументы. Доказывают правоту. Спорят.

— Дикими ликровыми венами пронизана вся наша земля, хотим мы или нет, — медитативно произнес господин Вейрре, видя, с каким соблазном я борюсь, и пытаясь дать мне совет по-своему, — но в горах диких вен нет. Я рассказал госпоже Карьямм, как я поднялся на священную гору каойте, поставил флаг своего спонсора и пил там чай, посмеиваясь над суевериями. А потом рассказал, как, насладившись тишиной и красотой этого мира, успешно спустился вниз.

— И сколько пальцев ты там оставил, тоже сказал?

— Почему-то сказал, что шесть, хотя на самом деле восемь.

— А она что ответила? — вдруг заинтересовался я, почему-то тоже спрашивая не то, что мне было интересно. Я сам знал, что ушли пятеро, а вернулся один Вейрре. Точнее, по бумагам — один. В реальности ему, скорее всего, удалось провести промышленного шпиона. Именно ради его эвакуации и спонсировали экспедицию, якобы обслуживавшую тщеславие завода-нанимателя.

— Она ответила, что в этом восхождении нет ничего удивительного, ведь я принес горе те жертвы, которые она попросила, и ничего не оставил себе. Кроме вида с вершины.

— Я хочу повернуть назад и исследовать Отца Черных Локомотивов. Сестра Заката мертва. У нас есть достаточно провизии, достаточно топлива и достаточно присадки. У нас есть все, чтобы обнаружить Хрустальное Око за считаные дни. Вдруг оно ждет нас там, заперто в нем?

— Уже чувствуешь, что он часть тебя? У тебя же всегда оно так бывает, господин Тройвин.

— А у тебя нет? Не хочешь туда?

Господин Вейрре поморщился:

— А если мощности Хрустального Ока и правда там?

— Мы решим главную загадку современной географии, главную археологическую тайну истории от самого сотворения мира. Войдем в историю.

— Если мощности Хрустального Ока внутри, значит, никаких запасов топлива подо льдами Белой Тишины нет. Город ничего не создал. Никаких залежей полезных ископаемых. Значит, все зря. Нас спонсируют не для того, чтобы мы стали знамениты.

Господин Вейрре был на моей стороне. Он подсвечивал другую точку зрения потому, что так действуют друзья, так действуют настоящие соратники — спорят с тобой, даже если в действительности согласны. Ведь мы, каждый, можем ошибаться. А вот Белая Тишина никого не простит. Я снова посмотрел на Карьямм. Она сидела на шлеме Фонтана, готовая к началу спасательной операции. Ждала только меня. Моего решения. Сигнала.

— Ты видел, как гондола отстыковалась от баллона и спустилась вниз? — спросил я.

— Нет.

— И я нет. Мы отправились бы на поиски выживших, будь у нас хоть какая-то надежда на то, что они живы. Но у нас нет ничего. Мы физически не в силах прочесать эту гору тремя парами голем-механоид.

— Я понял вас, мастер Тройвин, — сказал господин Вейрре и повернул назад.

Я задержался еще ненадолго для того, чтобы бросить взгляд на чудо природы. Им мы любовались, мы — и никто другой. И в этот момент небо прорезал залп красной ракетницы. Он был пущен неправильно, не строго вверх, а под острым углом. Видимо, тот, кто подавал сигнал бедствия, ранен или завален обломками и просто не мог верно повернуть руку.

Я оглянулся на господина Вейрре. Тот удалялся по направлению к складу и не видел этого знака, не видела его и госпожа Карьямм — из-за горы и неверного угла залпа. Не видел никто. Кроме меня.