В холод

Глава 43

Вейрре

Пятый день экспедиции

Ледяные пустоши

Ясно

Непогоду ночью мне удалось пережить вполне благополучно благодаря выкопанной снежной пещере. Я беспокоился, ведь буря может длиться двое суток и более, к чему я не готов, но удача благоволила мне, и непогода отступила, позволив продолжить путь. Я находился в уязвимом положении, так как уже поднялся на одну ступень необычной горы и не успел бы при плохой видимости спуститься назад к Тонне, но и до укрытия гондолы Сестры Заката еще не добрался. С учетом выбранного мною легкого стиля восхождения длительная буря убила бы меня даже при наличии достаточного количества присадки.

Однако все сложилось хорошо. Понимая, какой опасности избежал, я продолжал придерживаться выбранной стратегии восхождения, поскольку пока мне хватало времени, чтобы поговорить с выжившими и приступить к эвакуации одного из них, при условии его приемлемого состояния, конечно; но, как я говорил, надежда и уверенность в близости помощи творят настоящие чудеса.

Выступив в четыре утра, я, не встретив дополнительных сложностей, добрался до второй части склона и, не подходя слишком близко, двинулся вдоль него, высматривая место крушения. Это отняло у меня несколько часов, но упорство оказалось вознаграждено, к тому же я верно выбрал направление с первого раза.

Когда я подходил ближе, подал сигнал выжившим химическим факелом. Это менее надежно, чем выстрел, но громкий звук способен спровоцировать обвал, и я не решился рисковать. В подтверждение моих худших опасений ответа на сигнал не последовало.

Однако, когда я почти принял решение подниматься до гондолы, на ее крыше появился силуэт, скорее всего принадлежащий госпоже Нейнарр, хозяйке Сестры Заката. Достав сигнальные флаги, она сообщила мне, что выживших механоидов, кроме нее, нет, что сама гондола жива и что у нее достаточно присадки для того, чтобы прожить еще несколько дней до подхода помощи.

В ответ я сообщил, что в моих силах эвакуировать ее при необходимости, и она согласилась. Указала, что спустится сама. Я был только рад знать, что среди уцелевших вещей оказалось необходимое для спуска оборудование. И буквально застыл в страхе за жизнь авиаторши, когда увидел ее спуск: из оборудования она использовала только страховочную веревку, бесполезные на этом склоне кошки, прикрепленные ею к поясу, и столь же бесполезный на темном каменном склоне ледоруб. К тому же одна ее рука находилась на перевязи и хозяйка Нейнарр очень осторожно использовала ее.

При всем этом спускалась она уверенно и, я бы сказал, дерзко, с уверенностью только почувствовавшей силу своего тела альпинистки, еще не потерявшей товарищей и не заплатившей суровыми травмами за заносчивость, которую никому и никогда не прощают горы. И тем не менее давать советы или иначе отвлекать женщину, рисковавшую жизнью, я не стал и молча дождался ее.

Я смотрел на склон и видел бурые потеки ликры, но мне было непонятно, сколько именно ее потеряла Сестра Заката — прошло уже несколько снежных бурь между тем, как произошла катастрофа, и тем, как я добрался. Я видел ужасный оторванный нос командирской гондолы, но значение этой раны для дирижабля оценить не смог, так как знал, что внутри существуют автоматические аварийные клапаны, блокирующие железные вены в случае их порыва. Я не сумел определить по виду, критические это повреждения или нет.

И я не видел трупов.

Я видел только решимость и точность движений хозяйки, рисковавшей собственной жизнью, лишь бы спасти то немногое, что осталось от вверенного ей экипажа.

— Если хотите, я поделюсь с вами водой и едой, когда мы остановимся на привал, — начал я вместо приветствия или соболезнований. Сейчас это лишнее. — Если вы испытываете сильные голод или жажду, я постараюсь помочь прямо сейчас, но лучше бы нам использовать световой день и пройти до второго спуска.

— Есть еще один спуск?

— Да, это примерно пять часов хода пешком. Внизу нас ждет мой партнер, снегоходный голем Тонна, он вынесет вас к базовому лагерю. Весь остальной путь вы сможете спать, но я должен просить вас о последнем и самом важном рывке, госпожа Нейнарр.

— Нет, — улыбнулась она, отдав мне знак глубокого уважения, — именно я должна вас просить об этом рывке, потому как если мы доберемся до господина Тонны до темноты, то сэкономим целый день для Сестры Заката. А она — последняя, кого я еще могу спасти.

— Я восхищаюсь вашим мужеством, — ответил я ей совершенно искренне, и дальше, ничего не говоря друг другу, мы отправились в обратный путь.

Я взял удобный для себя темп, рассчитывая замедлиться, если моя спутница не будет справляться, но она молча и уверенно шла за мной. Ветер нам благоволил, проторенная мною дорога осталась нетронутой, и обратно мы двигались быстрее. В какой-то момент я подумал, что госпожа Нейнарр станет торопить меня из-за неразумного беспокойства за потерю дня пути в случае, если мы не доберемся до Тонны сегодня, но она ничего не сказала.

Она доверяла мне. Доверяла моему чувству снега, чувству дороги, принятым решениям, разумно полагая, что именно от них зависят наши жизни. Уязвимое место, то самое бутылочное горлышко нашего броска еще только предстояло пройти — застигни нас непогода сейчас, мы все так же умрем. С той лишь разницей, что умрем оба, а если бы она осталась внутри, у нее был шанс дождаться Сестру Восхода.

Еще не темнело, но я ясно почувствовал приближение сумерек, когда мы миновали место моей ночевки и спуск к Тонне стал визуально различим.

— Вон там, — отдал я знак указания на склон, — нас ждет голем, спускаться начнем на самом рассвете. Не беспокойтесь, вы не потеряли время. Даже если бы мы достигли голема сегодня, дальше идет довольно неприятный участок, его лучше не проходить ночью.

— Хорошо, — сказала она, и я еще раз повернулся к краю ступени, мысленно выстраивая наш завтрашний спуск.

И она меня убила.

Я не услышал ничего подозрительного, не заметил ни единого лишнего движения — настолько уверенно она сняла с пояса ледоруб и одним движением всадила мне в висок. Никакой боли, никакого страха, ничего. Мое тело упало на колени, а затем завалилось набок, ведь она била справа налево наотмашь. Она наступила мне на голову, вынула инструмент, отерла о мою одежду, заботясь о металле, и пошла вперед в моем повернутом на девяносто градусов мире, уверенно приближаясь к краю и ничего не боясь.