Зверь внутри

Глава 10

Хелле Смит Йоргенсен никогда не кричит. Криком делу не поможешь.

Зато она попискивает, как побитый щенок, маленький нежный лабрадор с черной шерсткой, она зарывается лицом в эту шерстку, потому что собака спит с ней, собака всегда спит с ней, это ее собака. Ей снится, будто она просыпается, пот течет по всему телу, так что ночная рубашка промокла насквозь, она отбрасывает перинку, зачем ей перинка в летний воскресный день, когда вся семья собралась на обед на садовом участке, стол накрыт на воздухе, погода прекрасная, национальный флаг поднят на флагштоке, все довольны, кроме нее, кроме нее и собаки. Им надо проснуться и скрыться оттуда, им надо встать с постели и найти таблетки, успокоительные таблетки: страх есть нормальная эмоциональная реакция человека, дядя Бернхард сидит во главе стола, детишки играют на лужайке, а она не играет: она взрослая, ей пятьдесят три года, она выучилась на медсестру, медицинская сестра Хелле Смит Йоргенсен — вот что написано на табличке на двери ее квартиры. Анксиометики: симптомы страха могут носить психический, физический и поведенческий характер. Она съеживается под периной и заливается смехом, потому что она взрослая, взрослая медсестра, дядя Бернхард — заместитель бургомистра, взрослый заместитель бургомистра, собака лежит рядом с ней, собака, в шерсти которой она может прятаться. Бензодиазепины: страх есть важный механизм выживания, включающийся, когда организму угрожает опасность. А ей ничто не грозит, у нее есть товарищи по группе: Стиг Оге Торсен и Эрик Мёрк защитят ее, Пер Клаусен убьет страх, а Ползунок казнит ночь. Дед предлагает им спеть, бабушка любит петь, особенно в солнечный летний день, все любят петь, она рассказывает бабушке, что он умер, и дядя Бернхард умер, и собака умерла, ее собака, которая спит рядом с ней; и все веселятся, а дядя Бернхард достает банджо. Лексотапил: приступы страха можно подавить с помощью медикаментов.

Они поют. Запевает дядя Бернхард, у него баритон, всем нравится дядя Берхнхард, дядя Бернхард поет так красиво, дядя Бернхард станет бургомистром, дядя Бернхард красив, всем известно, что дядя Бернхард красив. Три раза по три миллиграмма ежедневно, ей надо проснуться, пойти на кухню, стакан стоит на полке, ей надо принять три миллиграмма, трижды по три миллиграмма, сейчас! Быстро, как только проснется, еще до того, как зазвучит песня, ей надо встать до того, как начнется песня, все молчат, все глядят на нее, дядя Бернхард улыбается, у дяди Бернхарда красивая улыбка, дядя Бернхард так красив, когда улыбается, дядя Бернхард поет ее песню, иностранную песню, только она и дядя Бернхард понимают по-иностранному, дядя Бернхард поет ее иностранную песню, только она и дядя Бернхард понимают ее.

— Be my life’s companion and you’ll never grow old.

Она взрослая. Ей пятьдесят три года.

— I’ll love you so much that you never grow old.

Она медсестра. Она сильная.

— When there’s joy in living, you just never grow old.

Ей нечего бояться. У нее есть таблетки.

— You’ve got to stay young, cause you’ll never grow old[7].

Песня льнет к ней, песня обволакивает. Дочери ночи неистовствуют на солнечном свету, песня прогоняет страх, солнце пропадает, и флаг, стол, дом, дед — все исчезает, и песня больше не звучит, и медсестры больше нет. Вокруг темь, вокруг тишина, вокруг ужас, она прячет лицо, зарываясь в собачью шерсть, она слышит шаги: она такая маленькая, а шаги такие тяжелые: чтобы избавиться от приступов панического страха, надо пройти курс психиатрического или психотерапевтического лечения.

Терапия отпугивает страх, и он пропадает. Дядя Бернхард отпугивает собаку, и она исчезает.

Она чувствует запах его бриллиантина.

Она слышит, как он судорожно хватает ртом воздух, она чувствует, как его пальцы раскрывают ее лоно.

Хелле Смит Йоргенсен никогда не кричит. Криком делу не поможешь.