Зверь внутри

Глава 23

Часы показывали начало второго, когда эксперты-криминалисты закончили свою работу и подошло время увозить тело Пера Клаусена в морг.

Приехав в школу, Конрад Симонсен сразу отправил Арне Педерсена и Полину Берг по домам. Не было никаких причин задерживать их, тем более что ему хотелось обойтись без присутствия коллег. Сам он остался в школе, что, в общем-то, было вовсе не обязательно. Для пользы расследования ему было бы лучше отправиться домой, спать. Вместо этого он уселся на стул за кафедрой подальше от подсобки, чтобы не мешать экспертам, и стал терпеливо ждать момента, когда труп сторожа можно будет забирать. Временами он начинал клевать носом и на секунду-другую погружался в сон. На столе перед ним лежал чек на фотокамеру Canon SX 100, единственный заинтересовавший его предмет, который он обнаружил в бумажнике покойного. Она была куплена сегодня, вернее, вчера в магазине фототоваров в центре Копенгагена за 2450 крон. Он не знал, где находится сама камера и кого сторож фотографировал. Единственно, в чем он был более или менее уверен, так это в том, что Пер Клаусен сохранил чек не случайно, а напротив, оставил его как раз для того, чтобы он, Конрад Симонсен, его обнаружил.

Дежурство кончилось тем, что он заснул и чуть не упал вместе со стулом, когда женщина-криминалист осторожно потрепала его по плечу и сказала:

— Мы готовы, можно вызывать труповозку?

Симонсен потряс головой, отгоняя сон и соображая, где он находится и что тут делает, и только потом ответил:

— Подожди, я хочу его осмотреть.

— Но люди устали, все хотят домой.

Конрад Симонсен поднялся.

— Ты задала мне вопрос, я ответил. Я хочу осмотреть труп, это займет не более десяти минут.

— Отлично. Ты выйдешь, когда закончишь?

В ответ на этот дурацкий вопрос он собирался заявить, что ни в коем случае — останется тут ночевать с покойником в обнимку. Но ограничился репликой:

— Да, разумеется.

Криминалист ушла, а он направился в подсобку и закрыл за собой дверь. Подтащил стул, уселся рядом с телом. Инспектор долго разглядывал умершего, будто надеясь, что тот заговорит и раскроет все свои тайны. Глаза и рот покойного были открыты, и Симонсен мог вволю полюбоваться испорченными зубами и свинцовым блеском зрачков. Гротеск, да и только — последняя издевательская ухмылка с того света.

Посидев недолго, он сказал:

— Странный ты мужик, Пер, простые и легкие задачи превращаешь в спектакль театра абсурда. Нет бы свести счеты с жизнью вчера утром — дома, в тишине и покое, в теплой ванной, к примеру… А тебе взбрело в голову показать всем, какой ты крутой. История с пиццей, пожар, идиотское поведение на допросе, четко спланированное исчезновение, а теперь вот самоубийство в школьной подсобке. И я еще не уверен, что это все, что ты для нас приготовил.

Он наклонился и закрыл покойному глаза.

Глава 24

Заголовок электронного письма, набранный заглавными буквами, буквально вопил, а текст представлял собой причудливую смесь вымысла и фактов, тщательно отобранных и выдранных из оригинального контекста. Скандальная статья утверждала, что в целях защиты экспорта детской порнографии датские власти скрыли, что пятеро казненных мужчин из Копенгагена являются педофилами, и это находится в русле официальной политики, поскольку государство разрешает существование союзов педофилов, а также оказывает поддержку им и их страницам в сети, а еще отказывается заключать обязательные для выполнения соглашения о сотрудничестве правоохранительных органов с прочими странами Евросоюза. Сроки наказания за сексуальные надругательства над детьми смехотворно малы, что позволяет сделать вывод об официальном признании подобного рода злодеяний. Далее коротко изложены два имевших место случая. Заканчивалось письмо призывом к получателю переслать его дальше, а также обратиться с протестом в посольство Дании в Вашингтоне.

Полмиллиона электронных посланий в ночь на среду по местному времени были разосланы по случайно выбранным американским адресам. Выбирал их Пер Клаусен. Дело происходило майским днем, когда все члены группы наслаждались солнечной погодой за бутылкой белого вина на террасе у Эрика Мёрка и разрабатывали план кампании по рассылке электронных посланий. Пер Клаусен сказал:

— США — это родина всевозможных теорий заговора, у них уже сложилась традиция распространять самые странные слухи. Инопланетяне в Розуэлле, сфальсифицированные кадры приземления на Луну, да еще их собственная секретная служба, которая то и дело лишает жизни президентов, кинозвезд и музыкантов, впрочем, только в свободное от производства ЛСД время. Мы можем быть абсолютно уверены, что сотни чудаков, у которых мозги набекрень, перешлют наше сообщение дальше и, конечно, истолкуют изложенное в нем как неопровержимое свидетельство, сомневаться в достоверности которого могут либо полные идиоты, либо профессиональные обманщики.

Ползунок, Эрик Мёрк, Стиг Оге Торсен и Хелле Смит Йоргенсен согласно кивнули.

— И тогда датчанам придется взглянуть на самих себя. То, что происходит в Штатах, наши СМИ немедленно подхватывают и трубят об этом на каждом углу, так что слегка переиначенной статье из США у нас поверят куда охотнее. Если в США завяжется дискуссия на эту тему, то же самое обязательно произойдет и в Дании.

Монолог Пера Клаусена прервал Стиг Оге Торсен, который сказал:

— В общем, Пер, идея разослать сообщение по американским адресам мне нравится, но… э… я видел передачу об этом самом прилунении, которое, по их утверждению, имело место…

Пер Клаусен только улыбнулся. А Эрик Мёрк произнес:

— Нам всем идея понятна. Сколько, ты говоришь, мне надо достать адресов?

— Полмиллиона. Страна-то огромная.

Первый настоящий прорыв случился в Балтиморе, где некий сисадмин, ничтоже сумняшеся, присвоил себе авторство текста. Сисадмина только что уволили после девяти лет работы на шведский концерн LM Ericsson, компьютерщик страшно оскорбился и затаил злобу на всю Швецию. А поскольку в географии он разбирался куда хуже, чем в программировании, сисадмин искренне считал Данию шведской провинцией. Сволочи из Стокгольма лишили его работы, что ж, он всегда подозревал, что эти люди — просто гниль. Но видимо, жители шведской провинции и вовсе не достойны называться людьми. Узаконенная педофилия… Просто в голове не укладывается! Чтобы раскрыть миру глаза на эти злодеяния и заодно отомстить за свое увольнение, сисадмин переслал сообщение всем сотрудникам концерна, коих набралось шестьдесят тысяч. Кроме того, он создал собственную краткую версию сообщения, которую разослал двумстам с половиной тысячам клиентов, пользующихся мобильной связью через «Водафон», с помощью своего эсэмэс-сервера в Лондоне, прекрасно понимая, что уволить его могут только один раз.

Само собой, многие сообщения были удалены получателями, а иные очутились в корзинах для спама, но некоторым повезло, они просочились в Сеть и начали размножаться. Так, одно из них попало в почтовый ящик бизнесмена, занимающегося производством стройматериалов в штате Теннесси. Магнату было девяносто три года, ребенком родители увезли его в эмиграцию из Онсильда в Химмерланде, и с тех пор нога его не ступала на землю Дании. Тем не менее он пустил ностальгическую слезу, вспомнив пшеничные поля, по которым ветер гонит золотую волну, маленькие хуторки с огромными розовыми кустами под маленькими окнами, крестьян, зажигающих в сумерках свечи или уходящих в летнюю пору спать на сеновал, вымотавшись в борьбе с полевой торицей и прочим сорняком. Прочитав письмо, старик пришел в дикую ярость — в общем-то привычное состояние, которое с годами стало навещать его едва ли не чаще, чем в молодости.

В США дела у него шли превосходно, можно даже сказать, блестяще. И теперь он являлся единственным владельцем без малого восьмидесяти предприятий по производству и продаже стройматериалов, распределенных по всем штатам. Несколько лет назад он вынужден был отойти от оперативного руководства и с тех пор довольствовался контролем за деятельностью своих предприятий, который осуществлял в качестве председателя правления. На самом деле он вмешивался во все подряд, чем сильно осложнял жизнь горстке директоров, вынужденных плясать под дудку старика. Так случилось и в этот раз.

Старик рвал и метал — ведь кто-то посмел обвинить его народ в том, что тот якобы миндальничает с извращенцами! Магнат вызвал к себе двух топ-менеджеров и отдал распоряжение разработать под его руководством соответствующий ответ на постыдное письмо. Вместе они составили небольшой меморандум, из которого следовало, что в Дании половая распущенность строжайшим образом наказывается. А сексуальных маньяков ожидают десятилетия каторжных работ, где они добывают булыжники на королевских каменоломнях. Таково, по мнению старика, было истинное положение дел. Его соавторы, конечно, прекрасно понимали, что в лучшем случае шеф выдает желаемое за действительное, а в худшем — речь идет о старческом слабоумии, но у обоих топ-менеджеров были семьи, и им отнюдь не улыбалось быть уволенными из-за недостатков в судебной системе какого-то захолустного европейского королевства. Ну и кроме того, они уже привыкли ко всему.

Меморандум вывесили на досках для объявлений в шестидесяти торговых точках концерна, где их никто не читал, кроме сотрудников, которых порядком забавляли выходки старого дурака. Казалось, те, кто распустил этот слух, зашли в тупик, но тут в одном из магазинов случайно оказалась женщина, ожидавшая изготовления копии ключа. Будучи ведущей одной из радиостанций в Чаттануге, она вечно охотилась за скандальными историями с лихими поворотами и сенсационным концом. Она спросила двух сотрудников, что вызвало у них такой хохот.

По пути на Запад кампания набирала обороты, и в одном случае текст письма оказался заменен рисунком. Рисунком такой силы воздействия, что по сравнению с ним тщательно подобранные Пером Клаусеном и Эриком Мёрком слова казались пустышкой.

Два довольно серьезных агентства новостей в Мэдисоне и Индианаполисе опубликовали историю о повешении пяти педофилов в Дании, а также сообщили, что полицейские власти страны скрыли сей факт от общественности. Оба агентства в качестве источника информации указали на Интернет, тем самым признав, что никто не несет ответственности за правдивость информации, однако мало кто из пользователей обратил внимание на эту деталь. Некий пожилой мужчина из Аризоны узнал новость от соседки, которая с большим удовольствием и в красках рассказала о злодеях-педофилах и их страшной гибели. По ее мнению, именно так и надо поступать с этими нелюдями — сперва повесить, а потом изуродовать тела, — и местные законодатели в Финиксе многому могли бы научиться на этом примере. Короткий разговор через забор обрадовал и вдохновил его. Он зарабатывал на хлеб как художник и рисовал в основном трогательных плачущих малюток. Он не был мастером, но его сентиментальные картины имели большой спрос у домохозяек Среднего Запада. Надо отдать ему должное: мало кто умел так достоверно изобразить беспомощное отчаяние в глазах маленьких мальчиков, забытых Богом, но не священником. Художник искренне помолился за несчастных датских детишек, а потом отправился в ателье и принялся за работу.