Зверь внутри

Глава 48

База данных Эрика Мёрка всколыхнула всю страну. Впечатление было такое, будто охотники выгоняют и преследуют волков.

Начались расправы над педофилами. Больше всего — в Ютландии: уж больно весомой оказалась картотека братьев Дитлевен.

Вот и сегодня утром у одного из жилых домов в районе Эсбьерга Кваглунн собралось человек двадцать-тридцать. Все они стояли, запрокинув головы и глядя на человека, который, согнувшись, стоял на подоконнике шестого этажа. Одной рукой он цеплялся за поперечину, отделявшую нижнюю часть окна от верхней. Он рыдал. Время от времени он испуганно посматривал вниз, но не видел ни одного дружелюбного лица. Пожилая дама в шубке из голубого песца, выдававшей, что ее обладательница живет не в этом квартале, зло крикнула:

— Да прыгай уже, животное! Давай прыгай!

Парень на мопеде добавил:

— Верно, прыгай! Прыгай — и дело с концом, слабак!

На первом этаже открылось окно кухни, из него высунулась женщина с крашеными рыжими волосами, в переднике в клеточку и поглядела наверх.

Дама в песце пояснила, хотя ее об этом никто не просил:

— Он детей соблазняет. Отсидел полтора года за то, что изнасиловал двух малышей в Накскове. Подумать только, что нашим детям приходится жить рядом с таким вот типом!

— Наши дети? У тебя здесь, по-моему, никаких детей нет.

Дама не ответила, но ее на весьма плохом датском поддержал единомышленник:

— У меня четыре дети дверь в дверь с ним.

Женщина показала собравшимся средний палец и захлопнула окно. Выкрики продолжались. Вскоре прибыл полицейский автомобиль, из него вышли двое, мужчина и женщина. Постояв немного в толпе, значительно увеличившейся за это время, они направились к подъезду. Дверь на шестом этаже была густо расписана ругательствами вроде дерьмо вонючее, извращенец говняный, трахатель детей. Сверху красовалось несколько арабских слов, вряд ли означавших что-то доброе. Полицейский попытался выбить дверь ударом ноги, но промахнулся и попал в ручку. Все-таки дверь поддалась, и он с напарницей вошел в квартиру. Она остановилось в паре шагов от самоубийцы.

Тот находился на грани помешательства:

— Если вы подойдете ближе, я прыгну!

Женщина схватила первый попавшийся стул и села, сохраняя полное спокойствие. Толпа на улице теперь свистела, улюлюкала и скандировала: Пры-гай, прыгай, пры-гай! Наверное, их слышал весь район.

— Не бойтесь, ближе я не стану подходить. Я просто хочу поговорить с вами.

Мужчина не отреагировал на ее слова.

— Не делайте глупостей. Все может измениться, и жизнь снова наладится.

Она говорила медленно и убедительно, но ее слова терялись в выкриках толпы, и она приказала напарнику спуститься вниз и успокоить людей. Мужчина на подоконнике посмотрел на нее с такой мольбой, словно она могла сделать шаг, протянуть руку и втащить его в квартиру.

Но тут он жестоко ошибся. Как только они остались одни, она резко переменилась. В детстве она была маленькой куколкой своего отца — до тех пор, пока он наконец не допился до смерти. Маленький тролль, маленькая куколка — в последние дни у нее в душе словно новые шлюзы открылись. Она поднялась и подошла к окну.

— Прыгай или спускайся! Мне все равно.

Несколько секунд, показавшихся ему вечностью, он недоверчиво глядел на нее, а потом отпустил поперечину. Толпа ликующими воплями приветствовала его падение.

Бакалейщик из Арнборга, что к югу от Хернинга, не ликовал, а напротив, удивлялся. Трое постоянных покупателей вошли в его магазинчик, но никто с ним не поздоровался. Молча, сохраняя серьезный вид, не взяв тележек, они рассредоточились по помещению. Один остановился у полок с вареньями и соленьями, другой — у полок с вином, а третий — у прилавка. Внезапно послышался звук разбившейся о каменный пол банки варенья.

— Ух ты, до чего я неуклюж!

Бакалейщик его успокоил:

— Все в порядке, Каратен, бывает.

— Вот именно… Ох! Вроде еще одна упала… И еще! и еще! и еще!

Глухой звук разбивающего стекла сопровождал каждый его выкрик.

— Ребят, может объясните, что вы здесь творите? А лучше выметайтесь отсюда!

Тот, что стоял у полки с вином, долго знакомился с ассортиментом и наконец выбрал две бутылки.

— Вот это подойдет, возьму-ка я их себе на вечер. Ах, нет, что это со мной? — и снова раздался звон стекла.

Молчавший до сих пор посетитель положил тяжелую руку на плечо хозяину магазина. Бакалейщик был силен и крепок, но этот мрачный верзила — еще крепче.

— У тебя этот тип из Сёрваля работает, не так ли?

— Больше не работает. Так вы из-за этого у меня погром устроили? Я его сегодня с утра уволил. Я ведь, ей-богу, не знал, что он… ну, вы понимаете.

Слова бакалейщика внезапно вызвали дружескую улыбку на лицах покупателей, и один из них достал кошелек.

— Ну, это дело меняет! А по нашим сведениям, ты не собирался его увольнять, несмотря на то, что он свинские делишки обделывал. Ладно, значит так, пять банок варенья, две бутылки красного вина, и мне еще пачку Kings. Вечером холодненького тебе поставим в ближайшем кабаке.

Увидев деньги и услышав о пиве, хозяин смягчился.

— Ну вот и славно!

Он крикнул в дверь, ведущую в подсобку:

— Магда, принести-ка тряпку и ведро воды! — Потом обратился к мужчинам: — Вы бы, черт возьми, хотя бы спросили сначала… Вы ж меня знаете!

Слегка смущенные, те кивнули: он был прав — они его знали.