Зверь внутри

Глава 50

«Новостной журнал» посвятил ходу расследования большой репортаж, и это радовало. А вот предварительная встреча сотрудников убойного отдела и тележурналистов практически провалилась. Со стороны полиции в ней участвовали Конрад Симонсен, Арне Педерсен, Графиня и Полина Берг, а телеканал делегировал продюсера и его ассистентку. Работали они в здании ШК в Копенгагене, и все участники устали и были раздражены.

Продюсер скис с самого начала. Он говорил утомительно и неоправданно долго — и в общем-то несвязно, упирая на важность простых посылов. Похоже, он прилично принял на грудь в выходные: от него жутко несло перегаром, так что соседние с ним стулья пустовали. Ассистентка же не поднимала глаз от ноутбука и при этом записывала все, чем немало смущала присутствующих, хотя никто из них ничего не сказал.

Для передачи заново смонтировали три сюжета из материала, полученного Анни Столь, каждый из которых длился примерно минуту. В первом речь шла о том, как жертв доставляли к месту казни, во втором показывалось, как их убивают, а в третьем, самом коротком и смонтированном последним, — как микроавтобус добирался от школы до поля в Крэгме у озера Аресё. Он, правда, еще не был озвучен. Во всех трех сюжетах, созданных с помощью компьютерной анимации, в качестве актеров действовали куклы, что, разумеется, не способствовало ощущению реальности происходящего, но с другой стороны, имело и преимущество, поскольку предоставляло возможность быстро вносить поправки. После каждого сюжета полицейским предстояло дать комментарии и призвать возможных свидетелей к сотрудничеству. Оставалось только решить, что именно комментировать и свидетелей чего именно искать.

Конрад Симонсен схватил пульт и указал на телевизор. Они еще не закончили с первым сюжетом.

— Может, еще раз посмотрим?

Трое других с редким единодушием отвергли его предложение. Продюсер посмотрел на них с облегчением, ассистент писала. Каждый о своем. Арне Педерсен повторил свою точку зрения.

— Предлагаю остановиться на женщине. В сюжете не показано, что именно она вводила препарат, что именно она рассчитывала дозу стезолида, исходя из веса жертв, неизвестно и кто она по медицинской специальности. Врач, медсестра, санитарка, акушерка, ветеринар, студентка медфакультета — все это надо выяснить.

Ничего нового он не сказал, просто повторил свои аргументы, причем в двадцатый раз. Так подумала Графиня и пришла на выручку:

— Мне по-прежнему кажется, что надо в первую очередь сосредоточиться на микроавтобусе. Его видели шестеро взрослых свидетелей. А на самом деле свидетелей наверняка больше, и, возможно, мы выясним его марку, год выпуска и, чем черт не шутит, даже регистрационный номер. Я имею в виду, он ведь не мог взяться ниоткуда, его кто-то продал, купил, зарегистрировал, кто-то им владел. В противном случае нам придется ждать, пока эксперты не разродятся новостями с поля в Крегме. Кстати говоря, решение суда об осмотре ямы мы получили только что. По-моему, это смахивает на саботаж.

Полина Берг повторила точку зрения Графини, только затратила на свое выступление вдвое больше времени, будто сознательно желала добавить головной боли ни в чем не повинным коллегам. Так подумал Арне Педерсен, готовясь еще раз высказать свои аргументы.

Конрад Симонсен спросил его:

— А как вообще дела обстоят с этим микроавтобусом? Когда эксперты смогут представить отчет?

Ответ Арне Педерсена оптимизма не добавил:

— Там возникли проблемы. У этой ямы собирался народ и бросал туда всякое дерьмо, чтобы костер горел еще сильнее. Экспертам придется ждать, пока костер не потухнет сам по себе, иначе они рискуют еще больше повредить возможно находящиеся там вещественные доказательства. Не ранее чем через три дня они смогут хоть что-то сказать. Могут пройти недели, если не месяцы, прежде чем они найдут нечто существенное, да и то уверенности нет. Сам прикинь, в этой чертовой яме в течение многих дней было за тысячу градусов.

Конрад Симонсен раздраженно мотнул головой, точно хотел отряхнуться от дурных новостей; он весь взмок, в ногах ломило, он слишком долго не мог сделать выбор между мнением Графини и Арне Педерсена. И теперь решил пойти на компромисс.

— Мы скажем о микроавтобусе и попробуем отыскать свидетелей, но внимание сосредоточим на женщине.

Это решение удовлетворило всех. Всех, кроме ассистентки продюсера, которая вообразила, что ее ждет блестящая карьера в медийном мире. На короткий миг она оставила в покое клавиатуру и вмешалась в дискуссию. Ее пронзительный голосок приковал к себе всеобщее внимание.

— Нам нужны простые посылы.

Пришлось вернуться к тому, с чего начали.

Полина Берг с ненавистью уставилась на тощую белую шею ассистентки. Конрад Симонсен вытер лоб носовым платком, продюсер без всякого стеснения зевнул, а Арне Педерсен принялся рассматривать еще один вариант своей версии.

Работа продвигалась черепашьими темпами. Наконец они договорились о «простом посыле» после первого сюжета. Конрад Симонсен в итоге принял сторону Арне Педерсена: они должны искать женщину, которая вводила жертвам препарат. Ее мельком видел один автомобилист, когда она входила в микроавтобус, стоявший на придорожной стоянке на магистрали между Слагельи и Рингстедом. Правда, свидетель впоследствии отказался от своих показаний, чему никто из них не придал тогда большого значения. Следующий кусок они внимательно просмотрели четыре раза, внесли пару мелких поправок и теперь решали вопрос о «простом посыле».

Продюсер на какое-то время пропал, и полицейские даже забеспокоились, уж не заблудился ли он в лабиринтах здания. Вернулся он с порозовевшим лицом и бутылкой крепкого пива, которую тут же — без всякого стеснения — принялся опустошать. Алкоголь его взбодрил, и продюсер необычайно оживился. Если не брать во внимание перегар, который мог свалить лошадь, и менторский тон, его можно было назвать блестящим ведущим. По его инициативе было решено назвать программу «Мужчина с видеокамерой». Мнения по поводу личности снимавшего разделились.

Первым выступил Конрад Симонсен:

— Неизвестный нам друг Франка Дитлевсена? Убийца и дровосек из Аллерслева? Неизвестный наниматель Стига Оге Торсена? Водитель микроавтобуса и палач из Багсвэрда?

Арне Педерсен возразил:

— Уверенности у нас нет, а если мы с такими догадками выйдем на публику, то рискуем направить следствие по ложному следу. Догадки и предположения — слишком хлипкая основа.

Конрад Симонсен в задумчивости кивнул, и Арне Педерсен продолжил:

— В особенности это касается неизвестного, обратившегося со столь странной просьбой к Стигу Оге Торсену. У нас ведь даже уверенности нет, что он вообще существует. Фермер свидетель ненадежный — и это еще мягко сказано, — и уж в любом случае мотивы его действий неясны, хотя он наверняка окажется еще одной удачной находкой для СМИ. Мы ведь даже не знаем, действительно ли в этой треклятой яме находятся остатки микроавтобуса.

Теперь настала очередь Графини:

— Эксперты установили сходство между кадрами из последнего дополнительного клипа и видом на поле Торсена.

Арне Педерсен тут же нашелся:

— Это предварительное заключение, к тому же все это не обязательно означает, что микроавтобус действительно там.

— Давайте начнем с самого первого, с неизвестного друга Франка Дитлевсена. Полина, докладывай! — вставил Симонсен.

Полина Берг предпочла бы, чтобы выбор шефа пал на Графиню. Ведь она знала, что неизвестный друг Франка Дитлевсена является одним из его старых парней, знала и не сказала, отчего у нее на душе теперь кошки скребли, и она многое отдала бы за то, чтобы переиграть вчерашнюю ситуацию. Она выпрямилась на стуле. Продюсер похотливо уставился на ее грудь, а ассистент сердито застучала по клавишам.

— Единственное, чем мы располагаем, это два свидетельства соседей, из которых существенно только одно. Соседи неоднократно в течение последнего года видели, как к братьям приходил некий человек лет тридцати. Они полагают, что у него имелся свой ключ от дома. Но вот описание внешности далеко не полное: светловолос, выше среднего роста, стройный, хорошо сложенный. Он либо пешком приходил, либо приезжал вместе с Франком Дитлевсеном в его машине.

Конрад Симонсен прервал ее:

— Изложи, что нам известно об убийстве Аллана Дитлевсена, особенно обрати внимание на то, как преступник свалил дерево.

Голос его прозвучал неожиданно резко, и Полина Берг поглядела на него с недоумением. Никто из других ее коллег не сказал ни слова, но по выражению их лиц она догадалась, что они изумлены не меньше, чем она. Тем не менее она приняла вызов. Да и ничего иного ей не оставалось, коли уж шефа какая-то муха укусила, просто ее удивила и обеспокоила резкая перемена в его настроении. К счастью, данные о том, что случилось в Аллерслеве, она помнила почти наизусть:

— Убийца сделал восемь надрезов на стволе с четырех часов до четырех пятидесяти в ночь со среды на четверг на прошлой неделе, а упало дерево в пять тридцать восемь. Незадолго до этого Аллан Дитлевсен был убит ударом дубины, сделанной из буковой ветки. Киоск был разбит вдребезги, убийца забрал все вещи, которые принес с собой, и исчез в одном из подъездов многоэтажного жилого дома на улице Вед Торвет 18. Там он спустился в подвал и вышел из заднего хода на Гарвергаде. На этом пути повсюду видны опилки от дерева, но дальше его следы теряются. Лучшее, что у нас есть, это по-прежнему четыре отпечатка его обуви в подъезде восемнадцатого дома. Дом, кстати говоря, расселен, готовится к сносу.

Графиня наконец поняла, в чем дело. Она поднялась и вышла из комнаты, а Полина Берг продолжила свое выступление. Даже отчет экспертов она процитировала без шпаргалки. Графиня вскоре вернулась, таща за собой изумленного Мальте Борупа. Конрад Симонсен остановил Полину Берг так же внезапно, как заставил говорить. И обратился к продюсеру:

— Твой ассистент, похоже, трудится весьма усердно. Но скажи-ка, что это она там все время записывает?

Изумленное, слегка оплывшее лицо продюсера сразу освободило его от любых подозрений в конспирации.

— Да меня это тоже поражает! И правда, что ты там все время записываешь, Мария?

Мария перестала стучать по клавишам и быстрым движением потянулась к мыши. Графиня перехватила ее руку в нескольких сантиметрах от зверюшки. Мальте Боруп взял клавиатуру и…

— Черт побери! — ахнул Андре.

Встречу перенесли на вторую половину следующего дня, при этом продюсер обещал привести с собой другого ассистента. Он был потрясен до глубины души — если только не предположить, что продюсер был феноменально одаренным актером. По его словам, он понятия не имел, кому она передавала свои сообщения через сеть. Настроение у следователей было препоганейшим. И дело даже не в том, что ассистентка нанесла серьезный ущерб следствию. То, что внутренние дискуссии следаков стали достоянием киберпространства, конечно, неприятно, но не смертельно. Главное, эпизод со всей наглядностью показал, что часть населения — и значительная часть — противодействует полиции. И если кто-то из присутствующих до сих пор в этом сомневался, теперь таковых не осталось.

Конрад Симонсен попробовал подбодрить членов своей команды:

— Ущерб невелик. Ситуация все время меняется, и если газеты получат немного информации о том, что происходит у нас в отделе, мир от этого не рухнет. В любом случае мы обязаны работать дальше.

Ко всеобщему удивлению, вдруг заговорил Мальте Боруп:

— Она не в газеты информацию передавала, а скорее всего, на одну из многочисленных anticop pages[31], которых в сети видимо-невидимо. А некоторые из них читает значительное число людей.

Присутствующие молча воззрились на него. Вопрос за всех задала Полина Берг:

— Anticop pages? Что ты имеешь в виду?

— Вы что, не в курсе, что у вас под носом творится?

Слова эти сорвались у него с языка сами собой, но он тут же слегка покраснел и принялся извиняться:

— Я не то хотел сказать… Конечно, вы следите за событиями… А что касается этих страниц… — он замялся.

На помощь ему пришел Конрад Симонсен:

— Да нет, Мальте, боюсь, мы следим не за всем, за чем нужно. Расскажи нам, что ты имел в виду.

— Ну вот, к примеру, Gabestokken[32].dk и SeksSyvSytten[33].com, ну и, конечно, этот, который сделал заявление в газете, что его… насиловали в детстве. У него самая большая страница — VitladerDem.dk.

— А чем они занимаются? — спросила Полина.

— Каждый желающий может вступить в группу поддержки. Они хотят, чтобы ввели строгое наказание для тех… ну, тех… кто плохо обращается с детьми.

Он покраснел и запнулся. Полине Берг даже захотелось его пожалеть. После короткой паузы он заговорил снова:

— То есть, чтобы это было окончательно запрещено. Как в Штатах, где за такие дела наказывают очень жестко.

Теперь наступила очередь Графини:

— А еще что, Мальте?

— К сожалению, ответить не могу.

В двери возник Арне Педерсен с целой кипой распечаток в руке. Вид у него был чрезвычайно серьезный.

— Они предпочитают, чтобы беззащитных людей избивали до полусмерти или доводили до самоубийства… Тридцать два случая по всей стране. От Гёсера до Скагена[34] — и это не поговорка, а в буквальном смысле!

Он швырнул бумаги на стол, остальные склонились над ними. Наступившее молчание прервал Мальте Боруп:

— Я могу удалить все их страницы из сети, если вы…

Полина Берг закрыла ему рот рукой, и его лицо полыхнуло так, что еще секунда — и, казалось, дым повалит. В этот момент зазвонил мобильник Симонсена.

Он резким движением схватил его, прижал к уху. Разговор был коротким. Когда он закончил, все посмотрели на него с надеждой, что хотя бы на сей раз новости хорошие. И в кои-то веки их надежды оправдались.

— Троульсен нашел женщину в красном, и она много чего может рассказать. Они едут сюда.