Зверь внутри

Глава 55

Как и все медсестры в доме для престарелых, Хелле Смит Йоргенсен прекрасно разбиралась в таблетках. Она выложила перед собой в линию десять штук, семь из обычных пузырьков с пластиковой крышечкой, а три — из блистеров. Указав пальцем на последние, она пояснила:

— Ты такие возненавидишь: намаешься выдавливать, большой палец на правой руке будет постоянно болеть.

Девушка посмотрела на свой большой палец, будто прощаясь с ним, Хелле устало добавила:

— Ну это же не сразу произойдет. А теперь слушай. Перво-наперво снимаешь крышечки с упаковок, которые рассчитаны на четырнадцать дней. Потом откладываешь те, что назначены на утро, затем — те, что на обед и, соответственно, на вечер, а в конце — снотворное. Всего 22 таблетки в день для Сигне Петерсен, только вот видишь, если она пока еще здорова, таблетки эти наверняка доведут ее до болезни.

Сама она между тем чувствовала себя все хуже. Очертания палаты расплылись у нее перед глазами, а речь стала невнятной:

— …снотворное и психотропные средства… и так продолжалось годами. Опасно употреблять алкоголь наряду с таблетками, но иначе я день не протяну. Раньше такое бывало только по ночам, а теперь и днем я слышу голоса в коридоре, то есть, думаю, не полицейские ли это?

Она посмотрела на сестру, слушавшую ее с недоумевающим взглядом. Что же делать, никто ничего не понимает. Она терпеливо разъяснила:

— Пульс учащается, руки дрожат. Это гормон стресса адреналин, он действует на симпатическую нервную систему, когда тебя преследуют сутки напролет. То есть буквально сутки напролет, сутки напролет. Дядюшка по ночам, полиция днем, понимаешь? Рюмашка шнапса и лишняя таблетка стезолида — и дело с концом. Сутки напролет.

Что-то с ней не так, но что именно Хелле Смит Йоргенсен понять не могла. Она вышла из кабинета, на ватных ногах прошла по коридору и присела на ступеньку перед задним входом в дом престарелых. Там она сможет перевести дух. Прохладный ветерок приятно обвевал лицо, а прорвавшийся сквозь плотные серые облака лучик солнца осветил ее. Она пару раз глубоко вздохнула и почувствовала, будто мир съежился и осталось только одно — сидеть здесь на ступеньке. Все остальное ее не интересовало. Ее охватило непривычное ощущение, которое она когда-то утратила, а теперь вновь обрела. Она ребенок, она играет в мяч, и это важно. Карен, Марен, Мете, бум. Анни, Анне, Аннете, бум, Кюлле, Пюлле, Рюлле, бум, Бенте, бум. Считалка легкая, как и новая — Аллекто, Мегера, Тисифона[36], Немезида[37], бум, а вот с мячами управляться сложнее. Время от времени она теряет мяч, и ей приходится начинать с самого начала. Таковы правила. Она так и делает, твердо решив научиться играть так же хорошо, как и большие девочки. Но мячик отлетает далеко, ей приходится напрячься, чтобы найти его, а когда открывает глаза, она видит вокруг себя людей, которые хотят ей только хорошего.

Она говорит, что им не стоит огорчаться, ведь скоро все опять пойдет на лад. И они соглашаются с ней, ведь ее так легко понять. И плавать легко, если, конечно, умеешь. Без всякого пробкового круга она гордо рассекала рядом с мамой воды бассейна Эстербро. Ей нравилось бывать там с мамой, ну и, конечно, со многими другими посетителями, незнакомыми. Она решилась отплыть в сторону, но тут же испугалась, потому что увидела, что большой мальчик лет десяти вот-вот врежется в нее. Отгрести в сторону было трудно, но ей удалось. Потом на весь бассейн раздался голос: Посетители с желтыми повязками, покиньте воду! Речь шла о них: желтая эластичная повязка с ключиком от шкафчика в раздевалке болталась у них на лодыжке. Она скорчила недовольную гримаску, они с мамой поцеловались и засмеялись, а потом медленно поплыли к бортику.