Зверь внутри

Глава 16

Вот уже шесть дней прошло с тех пор, как медсестра Хелле Смит Йоргенсен обслужила пятерых мужчин в микроавтобусе. Шесть неприятных дней плюс две чудовищные ночи, проведенные с дядей Бернхардом. Седьмой день — сегодняшний — выдался худшим из всех. И на уличных стендах, и на первых полосах газет появились кричащие заголовки о массовом убийстве, а в доме для престарелых только и говорили, что об этом. Было почти невыносимо думать о чем-либо ином, и хотя на автостоянке в прошлую среду она сделала то, что от нее требовалось, всего за десять минут, та сцена так и стояла у нее перед глазами, будто ее насильно заставляли смотреть ненавистный фильм. Незнакомые лица, испуганные, умоляющие глаза; руки трясутся от ужаса, потом на них защелкиваются наручники. Металлический короткий звук — и пленники словно обезумели. Она стояла со шприцем в руке, воздев его торжественно, точно факел; на шее, как ядовитая змея, висел медицинский жгут. Они ревели как быки и выли по-собачьи, пока Ползунок, угрожая перочинным ножиком, не успокоил их одного за другим. Заткнись, или лишишься глаза, милый Палле… милый Франк, милый Тор, милый… как тебя, Петер? Правда, имена исчезли у нее из памяти, и помнился ей только пугающе задушевный голос Ползунка.

— Сложно, когда не с кем поговорить. Сложнее, чем я думала.

Старуха на массажном столе недоуменно улыбнулась, и Хелле Смит Йоргенсен мягко погладила ее по волосам. От ласки в пустых глазах пациентки на мгновение зажегся было огонек, но она тут же снова погрузилась в собственный мир:

— Сегодня четверг? Сегодня приедет моя дочь.

Старуха наслаждалась, ощущая прикосновение струй воды к тощему сморщенному телу, а Хелле Смит Йоргенсен осторожно ее намыливала. Воду она не отключила, чтобы пациентка не замерзла.

— Я сыграла роль грабителя, я, старая женщина! Вот и это довелось попробовать. — Она посмотрела на пациентку и подумала, что понятие «старый» весьма относительно. — Выходит, никакая я больше не овца, я там была, на голове чулок с прорезями для глаз, и еще пистолет. Да, настоящий пистолет, может, револьвер — откуда мне знать. Хотя он и был незаряжен. Да, и куча наручников!

— Сегодня приедет моя дочь. Сегодня четверг?

Полотенца лежали в сушильном шкафу, они были теплыми и мягкими. Она запахнула в них старуху и стала осторожно ее вытирать.

— Я навела на Ползунка пистолет, не говоря ни слова. Он стал умолять меня о пощаде, а сам в это время приковывал их к ручкам сидений, и все произошло настолько молниеносно, что никто ничего не понял. Поначалу. Потом-то было поздно. Ну, конечно, они поверили, что это ограбление и что Ползунок, сидевший за рулем, тоже жертва, а когда до них дошло, что случилось на самом деле, все пятеро были уже прикованы.

Пациентка задрожала всем телом. Медсестре, видимо, следовало бы говорить потише.

— Моя дочь приедет. Сейчас приедет моя дочь.

— Ну-ну.

Она потрепала старуху по плечу и плавно провела рукой по ее спине. Старуха успокоилась. Потом медсестра бросила влажные полотенца на пол и принялась втирать в сморщенную кожу питательный крем. Старуха, прикрыв глаза, что-то блаженно мурлыкала под нос.

— Нам надо не забыть почистить зубной протез и постараться, чтобы не получилось, как на прошлой неделе.

Заученным движением она вынула верхний протез. В прошлый раз, когда она купала пациентку, старуха уронила протезы и сильно разволновалась — зачем ее лишний раз расстраивать? Она вымыла протезы с мылом, а старуха тем временем ополоснула рот.

— Моя дочь навестит меня. Сегодня четверг?

— Сегодня вторник. А ваша дочь приедет на выходные.

Сама того не желая, она произнесла эти слова раздраженным тоном.

Реакция пациентки оказалась мгновенной:

— Позвони моей дочери! Пусть моя дочь приедет сейчас! Сегодня четверг?

— Замолчи, тупая маразматичка!

Старуха завыла.

Она не помнила, чтобы когда-нибудь била пациентов. Никогда не била, даже о таком легком шлепке, как сейчас, и речи раньше быть не могло. Ей следовало принять что-то успокоительное, может, таблетку, или выпить чего-нибудь, а может, и то и другое. На нее навалилась смертельная усталость.