Зверь внутри

Глава 42

В событиях воскресного утра Конрад Симонсен не участвовал. Он спал. Учитывая, сколько он вкалывал всю прошедшую неделю, упрекнуть его в этом было нельзя, тем более приняв во внимание возраст. Именно потому Анна Мия тихонько пробралась в спальню отца и отключила поставленный на шесть часов будильник. В окно заглядывала полная луна, ее бледный свет падал на лицо спящего. Анна Мия присела на край постели. Отец тяжело дышал во сне, время от времени хватал ртом воздух, и девушка огорченно нахмурилась. Надо заняться его здоровьем, с диабетом шутки плохи. А он еще и смолит как паровоз! Какое-то время она вглядывалась в лицо отца, потом погладила его по щеке, поправила одеяло и выскользнула из спальни.

Часы показывали начало одиннадцатого, когда заспанный и растерянный начальник убойного отдела вошел в гостиную, где увидел дочь и своего бывшего шефа, терпеливо ожидавших его к завтраку. Оба уже давно распределили между собой роли, и не успел хозяин дома окончательно продрать глаза, как Анна Мия сообщила:

— Тут много чего утром произошло, но мы организовали против тебя заговор, чтобы ты смог по-настоящему выспаться. Ну, то есть я, Каспер и этот, Хаммер.

Она налила ему кофе и зажгла сигарету — такого за ней ранее не замечалось. Конрад Симонсен жадно затянулся, а Каспер Планк подхватил эстафету:

— Личности всех погибших установлены со стопроцентной точностью, только что на эту тему состоялась пресс-конференция. Но сперва прочти вот это.

Анна Мия вытащила из-под себя и положила перед ним номер «Дагбладет». Конрад Симонсен изумленно посмотрел на смятую газету. Ему дали время прочитать статью, но, видимо, он еще не вполне проснулся, потому что первое, что он спросил, было:

— Почему не поставили в известность меня?

Каспер Планк с присущей ему бесцеремонностью ответил:

— Ты был временно отстранен от дел по подозрению в том, что можешь наделать глупостей — тебя обошли, поставили в угол.

— Так, я, кажется, начинаю понимать… А что еще?

— Хельмер Хаммер позвонил мне утром, вернее сказать, ночью, и мы решили, что для обеих сторон будет лучше, если ты как следует отдохнешь. Тебе предстоит долгий день. Потом я позвонил Анне Мие и, к счастью, застал ее здесь. Насколько я понимаю, вчера вечером вы были в кино. Надеюсь, фильм был стоящим?

Ответила Анна Мия:

— Да, я плакала, а папа спал.

Конрад Симонсен раздраженно хрюкнул и поднялся.

— Хочу посмотреть видео!

— Пап, может, поешь сначала? Мы твои любимые булочки купили.

Но ему было не до еды.

Вернувшись к столу, он не стал комментировать увиденное, а в глазах его читалась озабоченность. Пока они завтракали, Каспер Планк более подробно рассказал о событиях воскресного утра. Конрад Симонсен слушал, не прерывая, и оба гостя с удовлетворением отметили, что он улыбнулся, когда услышал о проделке Анны Мии с будильником. А когда спустя некоторое время они услышали, как он насвистывает в ванной, стало ясно, что их план сработал. Они в шутку чокнулись чашками кофе, Анна Мия принялась убирать со стола, а Каспер Планк сел за свой ноутбук, чтобы посмотреть видео еще раз. Когда уже одевшийся Конрад Симонсен возвратился в гостиную, Анна Мия стала прощаться. Она поцеловала обоих мужчин, а Каспер Планк настоял, чтобы она приняла чек на поездку в такси из чековой книжки, которую он добыл в бухгалтерии управления, поскольку, по его мнению, по комфортабельности обычные патрульные машины не дотягивали до привычных ему с прежних времен стандартов.

Оставшись одни, мужчины снова сели за стол.

— Ты, Симон, черт бы тебя побрал, просто замечательно все воспринял.

Конрад Симонсен ответил не сразу. Он глядел в окно, на бескрайнее небо. С запада надвигались тяжелые тучи и жадно пожирали нежно-голубое пространство. Похоже, скоро хлынет дождь. Симонсен подумал, что впервые за долгое время рад предстоящему рабочему дню: сон — великое дело. Потом сказал:

— Мне нравится Хельмер Хаммер, и кроме того, вы мне шансов не оставили. Насколько я понимаю, у вас передо мной преимущество в несколько часов.

— Да, но хватит об этом. Что ты думаешь о видео?

— Много чего, но прежде всего — записи ни в коем случае нельзя было опубликовывать. Там показаны омерзительные кадры.

— Ну, с этим эпитетом я уже пару раз сталкивался. А также с десятками синонимов. Тошнотворные, безобразные, омерзительные, гадкие, мерзопакостные — это только если о приличных словах говорить.

— Где сталкивался?

— В комментариях читателей, а их уже несколько сот.

— Большинству граждан убийство отвратительно…

— Конрад, людей возмущает не столько убийство, сколько действия Тора Грана, ну, помнишь, когда он мальчугана выбирает. Даже твоя дочь…

Конрад Симонсен вдруг почувствовал себя беспомощным. Как шеф убойного отдела он, черт побери, не нес никакой ответственности за реакцию общественности, но что он мог противопоставить этому коллективному умопомешательству? Он мог только честно делать свое дело. Он невнятно пробормотал:

— Да, но ведь даже и слушать об этом противно.

Каспер Планк сменил тему:

— Ладно, у нас куча работы, так что давай отправимся в ШК. Говоря по чести, ты до сих пор с блеском вел расследование, но в ближайшие дни тебе придется доказывать, чего ты стоишь на самом деле.

— Ничего и никому мне доказывать не надо и, поскольку я все утро был не у дел, лишние полчаса роли не играют. И этого времени хватит, чтобы ты подробно рассказал мне, чем закончилось распитие пива с твоим знакомым иммигрантом, хозяином магазинчика на Главной улице Багсвэрда. Не могу сказать, что вчера ты был шибко словоохотлив. К тому же у меня находилось время тебе позвонить, создавалось впечатление, что ты прилично надрался. Но я исхожу из того, что вряд ли бы ты провел там много времени, если бы ничего не нарыл.

Каспер Планк уважительно кивнул.

— А ты становишься все лучше и лучше! Жаль, записи я с собой не захватил, а память у меня теперь не совсем…

— А ты становишься все хуже и хуже! Оставь эти сказки для молодых и давай выкладывай все без утайки! Мы вроде не договаривались, что ты в одиночку раскроешь дело.

Старик прищурился, на губах у него заиграла лукавая улыбка, и он стал издавать какие-то странные звуки. Конрад Симонсен не сразу догадался, что тот поет.

— Ради бога, замолчи! Это невыносимо! Что это?

— «Lady in Red»[26], кажется. Крис де Бург. У тебя музыкальная культура напрочь отсутствует?

— В твоем исполнении все равно ничего не разобрать… Расскажи мне о женщине в красном. Она имеет отношение к делу? Только без песен. Заранее благодарю.

Каспер Планк пожал плечами и скучным голосом начал рассказывать:

— Магазинчик находится на Главной улице Багсвэрда, владельца зовут Фархад Бактишу. Я теперь называю его просто Фархад. Фархаду почти шестьдесят, родился он в Ширазе, это Иран. По образованию астрофизик, доктор наук, преподавал в Тегеранском университете, а в 1984 году сбежал оттуда — от преследований режима аятоллы Хомейни. В Дании не сочли нужным использовать его знания, что он понял только года через два. В 1988-м он женился также на беженке из Ирана. Фархад весьма дружелюбный и одаренный человек. Последние лет двадцать он применяет свои изрядные умственные способности для тайной борьбы с налоговыми властями, чтобы жители Гладсаксе по-прежнему могли покупать дешевую газировку у него в магазине, а его семья — сводить концы с концами. У него трое сыновей и две дочки, и из всех ранее известных лиц он самый близкий друг Пера Клаусена.

Он ненадолго прервался. Конрад Симонсен молча ждал продолжения.

— Они подружились, сторож и владелец магазинчика. Среди прочего еще и потому, что оба проявляют интерес к математике. Раза два в неделю Пер Клаусен навещал своего друга, и они мирно беседовали в подсобном помещении. Обычно по вечерам, когда покупателей почти не было, хотя заведение закрывается только в полночь. Пер Клаусен зачастую напивался, правда, в последнее время вел трезвый образ жизни. Фархад же вообще не пьет. Знакомство их началось лет семь назад. Многие темы их бесед нам не слишком интересны, но касается это не всех. К примеру, несколько раз друзья обсуждали тему мести, мести за самоубийство дочери. Речь шла о том, кто в свое время надругался над ней. Понятно, что мы говорим о Пере Клаусене, но и у Фархада имеются свои душевные раны. Две его сестры и брат попали в лапы исламской революционной гвардии, судьба их трагична, и мне хотелось бы опустить жуткие детали. Друзья вместе плакали, зажигали свечи в дни рождения и дни смерти родных, иногда даже магазин из-за этого закрывался раньше обычного.

Конрад Симонсен собирался перебить Планка парой вопросов, но тот жестом его остановил.

— С весны прошлого года беседы о Хелене Клаусен и родственниках Фархада прекращаются. Пер Клаусен избегает их или резко меняет тему. Фархад не знает, почему так произошло, но он весьма тонко чувствующий человек. Он понимает, что в душе приятеля случились перемены, и уважает их. Одновременно происходят перемены и в физическом состоянии Пера Клаусена — по мере того, как он сокращает потребление алкоголя. В какие-то периоды времени он почти постоянно трезв, а потом снова начинает пить, правда, уже далеко не так, как раньше. Причем менялось отношение Пера Клаусена к алкоголю не постепенно, а начало переменам, по словам Фархада, положил эпизод, случившийся в феврале или марте прошлого года.

— Женщина в красном?..

— Верно, Симон. В какой-то момент она ведь должна была появиться. Как-то вечером, около десяти, она вошла в магазинчик, а Пер Клаусен, вдрызг пьяный, валялся там в подсобке на диване. Фархад оставлял его там хоть немного проспаться, а после закрытия магазина провожал до дома, буквально таща на себе. Женщине, по словам Фархада, за тридцать, она изящна и богата, и при этом вежлива, настойчива и дружелюбна. Ей удается разбудить Пера Клаусена и отвести в свою машину, причем он при этом не сопротивлялся. Она приехала на серебристом «Порше» и была одета в броский, темно-красного цвета, брючный костюм. Она оставила визитную карточку, сказав, что ей можно позвонить, если сторож снова напьется в дугу. К сожалению, визитка куда-то запропастилась. Позднее Пер Клаусен никогда о ней не напоминал, хотя она еще раз увозила его в своем «Порше». На этот раз он не был пьян, и его другу показалось, что они просто заранее договорились встретиться у него в магазинчике. А один из сыновей Фархада, Фаррук, однажды видел, как Пер Клаусен ехал с ней в машине, но, к сожалению, не запомнил, когда это было. В общем, это все. Хотел бы сказать с уверенностью, что все это имеет хоть какое-то значение — но не могу. Фархад открытый человек, он искренне помогает полиции, по только в том, что касается фактов. И напрочь отказывается даже думать о возможном участии друга в этом убийстве.

Конрад Симонсен задумчиво произнес:

— Да, с твоей lady in red интересно будет поговорить. Расскажи еще что-нибудь о Фархаде, если считаешь, что есть что-то важное. Дай задание выяснить, сколько в столичном регионе серебристых «Порше», и посмотри, сможем ли мы выйти таким путем на нашу даму. Пошли пару человек, пусть поговорят с соседями и школьным персоналом, вдруг кто-то видел машину или женщину.

— Последнее я уже сделал, но результатов пока никаких. Я попытаюсь еще раз переговорить с Фархадом, хотя, думаю, он уже все сказал. Мы можем вместе поехать в ШК, я посмотрю, насколько далеко мы продвинулись. А потом отправлюсь в Багсвэрд.

— Это как раз то, что нам по силам, — сказал отдохнувший Конрад Симонсен и энергичным движением поднялся с места.