Зверь внутри

Глава 53

Анита Дальгрен сидела в столовой издательского дома «Дагбладет». За столиком она оказалась в одиночестве, что ее весьма устраивало, поскольку согласно одному из установленных в редакции неписаных правил сотрудникам строго-настрого запрещалось вести в столовой разговоры по мобильному телефону, а она его в данный момент и нарушала. С другой стороны, тот же закон предписывал журналистам добывать новости любым законным путем, и поэтому она решила, что за только что полученное приглашение на обед от Каспера Планка вполне заслуживает отпущения грешка. Так или иначе, она не обращала никакого внимания на сердитые взгляды сидевших вокруг коллег. Приглашение явилось для нее полной неожиданностью, и сперва она ему обрадовалась и почувствовала себя польщенной. Но в бочке меда оказалась большая ложка дегтя, о чем она как раз и говорила со своим собеседником:

— Так, значит, мне и продукты придется купить, и еду приготовить?

Выслушав ответ старика, она возмущенно воскликнула:

— Ты можешь мне объяснить, почему я трубку не бросаю?! Я сама понять не могу!

Сидевший за соседним столиком коллега крикнул, что ей в голову пришла превосходная идея. И в тот же момент напротив уселась Анни Столь, возникнув так неожиданно, словно из воздуха — настоящее волшебство, особенно при ее комплекции. В одной руке она держала две бутылки пива, а на горлышки были надеты пластиковые стаканчики. Не говоря ни слова, одну из бутылок она поставила перед Анитой. Та торопливо закончила разговор:

— Да, я понимаю, что ты старый больной человек, но… и… ну, в общем, все сделаю, как ты сказал. Увидимся завтра в пять.

Продолжать разговор, когда на нее в упор смотрела Анни Столь, у Аниты не хватило духу. Да и так пора было закругляться. Она не сдержалась от раздраженной реплики в адрес начальницы:

— Я не пью пиво в это время дня! Что вам нужно? У меня перерыв.

Анни Столь иронически улыбнулась.

— Да я, собственно, тоже не пью.

— Так какого ж дьявола нужно было его покупать?

— Потому что речь пойдет о личном и потому что мы датчане. А о личном мы беседуем только под пиво, верно?

Анита Дальгрен улыбнулась помимо воли: против собственного культурного наследия не попрешь. Она налила пива в стакан и сделала глоток, Анни тоже отхлебнула и вытерла губы тыльной стороной руки.

— Я ведь тебе не нравлюсь, не так ли?

Более дурацкого вопроса трудно придумать, ведь им обеим ответ был известен заранее, он и воспоследовал без промедления:

— Да, не нравишься. Ты талантлива, я многому могу у тебя научиться в профессии, но вот любить мне тебя не за что.

— Ну что ж, ты не одна такая, но со временем я привыкла с этим жить.

— При этом ни во что не ставя других.

— Ну, если тебе так угодно. Но я не ругаться с тобой пришла.

— Тогда зачем?

— У тебя ведь есть прекрасный источник в убойном отделе, правда же?

— Ты что, действительно думала, что я отвечу на этот вопрос?

— Я ведь не спрашиваю, кто это, просто хочу узнать, права я или нет. Ну ладно, вычислить его имя несложно, так что тебе и отвечать не обязательно. Будем исходить из того, что он у тебя есть.

— Так у тебя своих источников навалом.

— Оставим это пока. Как ты относишься к убийству педофилов?

— Тебе это наверняка известно.

— Не упрямься. Приведи свои доводы.

— С удовольствием. Моя газета демонстрирует полное отсутствие морали и этики, взывая к самосуду и самым низким инстинктам толпы. Охота на ведьм, вернее, на педофилов, вызывает отвращение, а мы каждой своей строчкой только усугубляем ситуацию. Политики наперебой произносят такие речи, призыв находит отклик в душе самого бездарного избирателя. 5, 6… 10, 20, 200, 1000, они звери, они нелюди, давайте их уничтожим… Где же я слышала это раньше?

Против своей воли Анни Столь разозлилась и почувствовала себя уязвленной — довольно необычное для нее ощущение. Эта параллель, это сравнение, сделанное соплячкой Анитой, пробило ее дубленую кожу. Впрочем, она постаралась не выдать своих чувств.

— Я не выступаю за насилие, но и не поддерживаю тех, кто насилует детей. Тем более когда детей заказывают, словно товар, по каталогу. Уж во всяком случае тот клип ты никак не можешь игнорировать!

В ответ Анита Дальгрен возмущенно всплеснула руками.

— Ты вообще-то представляешь себе, на чем мы деньги зарабатываем? — продолжила Анни Столь. — Ты видела, как в последнее время вырос наш тираж?

— Нет, не видела, зато много читала об избиениях людей по всей стране. Но мы эти сообщения публикуем в сильно урезанном виде, видимо, площадь газетную экономим.

Негодование улеглось, и к ней вернулось самообладание:

— Скажи-ка, почему ты не ищешь другое место работы?

— Откуда тебе известно, что я не ищу?

— О’кей, я этого не знаю. Ты видела результаты нашего последнего исследования общественного мнения? Их вчера разместили на сайте.

— К счастью, нет.

— Вопрос: Желаете ли вы, чтобы дело об убийстве педофилов раскрыли? Хочешь угадать?

— Не имею ни малейшего желания.

— 64 % — нет, 28 % — не знаю, 8 % — да. Мы их дадим на первой полосе.

— Понятное дело, вы собаку кормите ее собственной желчью!

— Что ты имеешь в виду?

Анита Дальгрен ответила не сразу, сперва она улыбнулась короткой и какой-то безрадостной улыбкой:

— Да неважно. Скажи лучше, от меня-то чего тебе нужно?

— Помощи. По-моему, самая главная проблема полиции на данный момент — это отношение датчан к расследованию. Убойный отдел попал в тиски. С одной стороны, у него проблемы с розыском, а с другой — с прессой. Иными словами, если полицейским не удастся развернуть вектор общественного мнения, работать им станет все труднее, и раньше или позже им самим придется к этому прийти.

— Ну а я-то здесь при чем?

— Я хочу сделать эксклюзивное интервью с Конрадом Симонсеном.

— Ты?!

— Да, я. И именно с ним, а не с кем-то из тех, за чьими спинами он прячется, когда приходит пора информировать общественность о происходящем. Если обе стороны отбросят в сторону личные антипатии, может получиться великолепный материал, что будет весьма выгодно нам всем.

Анни Столь побарабанила пальцам по столу. Она, правда, не упомянула, что идея принадлежит не ей, а одному из читателей, приславшему ей соответствующее письмо.

Поразмыслив, Анита Дальгрен решила, что ее начальница права.

— Значит, ты хочешь, чтобы эту идею я ему озвучила? Но к чему эти тайные ходы? Почему тебе самой ему не позвонить?

— Я хочу, чтобы мысль еще более созрела, и к тому же лучше, если мы будем действовать не столь прямолинейно. А кроме того, мне вряд ли удастся его уговорить.

— Мне надо подумать.

— Глупости! Ты ведь быстро соображаешь. Так что скажи сразу, поможешь или нет.

— Может, помогу, а может, и нет, посмотрим, — строптиво произнесла Анита и поднялась из-за стола. — Спасибо за пиво!

Анни Столь поглядела ей вслед:

— На здоровье, сучка драная.