Зверь внутри

Глава 40

Суббота стала неудачным днем для Конрада Симонсена и всего расследования. Пессимистические предсказания Арне Педерсена о потоке ложных обращений в ответ на публикацию фотографий жертв, воссозданных Артуром Эльвангом, оправдались в полном объеме.

Уже в пятницу вечером во всех отделениях полиции по всей стране затрезвонили телефоны, а на Управление полиции в Копенгагене обрушился буквально шквал звонков. Большинство звонивших пытались сообщить ложные сведения о погибших, а поскольку это становилось ясно не сразу, процесс установления их личностей сильно затягивался. Не считая, конечно, г-на Северо-Запада, то есть Тора Грана, пятидесятичетырехлетнего архитектора из Орхуса. Двое студентов академии архитектуры обратились в отделение полиции в Люнгбю и принесли с собой апрельский номер журнала «Архитектор» за 1999 год с опубликованной в нем статьей Тора Грана о заслуживающих сохранения памятниках архитектуры и теории их реставрации. Фотографии в журнале и воссозданный Артуром Эльвангом портрет оказались идентичны. Теперь следователям оставалось выяснить настоящие имена лишь г-на Северо-Востока и г-на Юго-Востока. Конрад Симонсен с чистой совестью поехал домой, не сомневаясь, что завтра утром на его столе будет лежать отчет о личностях двух оставшихся жертв. Возможно, его оптимизм сильно бы поубавился, если бы Симонсен знал, что диспетчер трижды посылал студентов-архитекторов, считая, что это звонят очередные телефонные хулиганы. И только их настойчивость позволила следствию добиться успеха.

На следующее утро Симонсен появился в кабинете только около одиннадцати — до этого ему пришлось разгребать домашние дела, которых накопилось изрядно за неделю. Он вошел со стаканчиком кофе и пакетом с круассанами в руках, сел за стол и принялся звонить дочери: они решили вечером сходить в кино, и Симонсен хотел уточнить у Анны Мии место и время встречи. Однако телефон не подавал никаких признаков жизни — молчал как могила. Он несколько раз с силой нажал на сброс, пытаясь таким образом реанимировать аппарат, но ничего не добившись, вытащил из кармана выключенный на ночь мобильник и включил его. Как только телефон заработал, на него начали приходить пропущенные и записанные звонки. Женский голос, хихикая, сообщил, что на одной из опубликованных фотографий — ее старший брат, она его узнала. Фоном слышались какие-то веселые выкрики и смех. Затем позвонил мужчина и сообщил, что в прошлом году видел одного из разыскиваемых на футбольном матче на стадионе в Брёндбю. Симонсен снова выключил мобильный и направился в кабинет Арне Педерсена, но, как извещала приколотая к двери записка, Арне как раз отправился к Поулю Троульсену.

Кабинет Поуля Троульсена по праву считался самым удобным в убойном отделе. Троульсен, склонный уютничать, за долгие годы работы превратил его в прелестную гостиную. Помимо прекрасной мебели и милых сердцу хозяина безделушек, в нем оказался исполинский жидкокристаллический телевизор. Вообще-то полицейское управление приобрело его, чтобы повесить в столовой и использовать в качестве информационного табло, но из-за (точнее — благодаря) досадной бюрократической ошибки телевизор очутился в кабинете Троульсена. Надо сказать, что весь отдел по достоинству оценил последствия ошибки: ведь вместо того чтобы отвлекаться во время еды на сводки и срочные сообщения, сотрудники получили место, где можно было с комфортом посмотреть спортивный канал. Как известно, спорт — важная часть общественной жизни и фактор, сплачивающий коллектив, а потому пропускать трансляцию футбольных матчей равноценно нарушению закона.

Когда Конрад Симонсен вошел в кабинет, Поуль Троульсен возлежал на диване и смотрел мультфильм, а Арне Педерсен, откинувшись на спинку кресла, читал спортивный журнал со ставками букмекерских контор. Увидев шефа, ни один из них не поспешил прервать свое занятие. Конрад Симонсен возмутился:

— Что, черт побери, здесь происходит?!

Поуль Троульсен не спеша выключил телевизор и ответил:

— Ничего не происходит, если не принимать во внимание, что я вот здесь лежу и поражаюсь, насколько нынешние мультики бездарны по сравнению с теми, которые я смотрел в детстве.

Арне Педерсен так же нехотя отложил журнал и пояснил:

— Половине населения страны пришла в башку бредовая идея позвонить в полицию. Наши линии гикнулись, и ты не можешь позвонить ни сюда, ни отсюда.

Конрад Симонсен посмотрел на него с недоумением:

— То есть как это?

— Да вот так: современные технологии сделали нас довольно уязвимыми. Насчет половины населения я, конечно, лишку хватил, но звонков было тысяч пять, не меньше. Наши линии на такой шквал не рассчитаны. А только что в новостях показали еще один сюжет о нашем деле, так что звонков будет еще больше.

— В других отделениях телефонная связь тоже блокирована?

— Более или менее.

— А что руководство?

Поуль Троульсен поднялся с дивана и с мрачным юмором заметил:

— Да мы им только что письмо в почтовый ящик бросили!

Конрад Симонсен послал в его сторону гневный взгляд. Арне Педерсен примирительно сказал:

— Шеф департамента полиции находится в Лондоне, там какая-то конференция, а начальник управления укатил на свадьбу на Фальстер.

— Выходит, никто и не пытался прекратить это безобразие?

— Понятия не имею! Вообще-то полный маразм наступил с полчаса назад, а еще за пятнадцать минут до этого связь функционировала, правда, время ожидания при входящих звонках было до безумия долгим. Мы заходили в коммутаторную…

— Колл-центр. Не забудь, теперь говорят «колл-центр». Коммутаторной это называлось в доисторические времена.

Конрад Симонсен раздраженно его осадил:

— Прекрати, Поуль. Если у тебя нет каких-либо разумных идей, отправляйся домой. Продолжай, Арне.

— Хм, да больше-то, к сожалению, нечего рассказывать. Разве только то, что один или несколько наших коллег, по всей вероятности, подлили масла в огонь, распространив в Интернете номера наших личных телефонов и прямые рабочие номера, но ты, по-видимому, уже и сам знаешь о последствиях. Мы с тобой в списке, а вот Поуль, Графиня и Полина вытащили счастливый билет. Хочешь посмотреть домашние странички с нашими номерами?

Конрад Симонсен покачал головой.

— Я купил дюжину симок для мобильников. Они лежат в кабинете у Арне. Смени сим-карту, Симон, и запиши твой новый номер на доске, — попытался подбодрить его Поуль.

— Хорошо придумано, но с этим можно подождать. А что они все-таки там, в коммутаторной говорят? Есть ли смысл туда наведаться?

— Ни малейшего. Они бегают как заведенные и вопят что-то на своем птичьем языке, но на самом деле точно так же беспомощны, как и все остальные в этом здании. Ситуация улучшится только тогда, когда народ перестанет звонить.

— Ну и когда же это произойдет?

Поуль Троульсен безнадежно пожал плечами. Конрад Симонсен перевел взгляд на Арне Педерсена.

— И что, мы так все и оставим?

Вопрос был риторическим. Подчиненные не ответили, избегая взгляда шефа, и Конрад Симонсен, постояв какое-то время в молчании, внезапно вышел из кабинета, ничего более не сказав. Вернулся он примерно через час. Поуль меланхолично листал бумажки, а Арне снова углубился в журнал. Слова Симонсена их встряхнули:

— Ну, дела потихоньку налаживаются. Можем рассчитывать, что через час-два телефонную связь восстановят. Давайте пока подумаем, что нам делать с господином Северо-Востоком и господином Юго-Востоком, когда снова начнут поступать обращения. На мой взгляд, еще день понадобится, чтобы разобраться со всем этим бардаком. И еще хотелось бы знать, сколь далеко мы продвинулись в отношении Тора Грана. Да, и кроме всего прочего, можете поставить на место ваши старые сим-карты.

Арне Педерсен с удивлением спросил:

— А что случилось? Почему они прекратили звонить?

— Полностью не прекратили, но количество звонков значительно уменьшилось. Ну что, давайте работать?

Однако вместо этого Поуль Троульсен включил телевизор. Пролистав несколько каналов, он остановился на том, где шли новости. Половину экрана занимала фотография Конрада Симонсена, сделанная лет десять назад. Телеведущая, чуть шепелявя, спросила:

— Но не ставит ли под сомнение репутацию полиции тот факт, что люди вообще способны такое придумать?

Громкий телефонный звонок в студии и голос Симонсена, в котором явственно слышалось раздражение:

— Скажите-ка, вы вообще понимаете, что я вам говорю? Мне эти размазанные сопли насчет репутации до лампочки! Скажите лучше, что будете делать вы, если на вас нападут по дороге домой?

— Это я задаю вопросы!

— Нет, не вы! Ведь это в ваш дом врываются грабители, это вашего ребенка похищают, это в вашу машину врезается пьяный водитель. И что вы в таких случаях делаете?

Пауза оказалась на две секунды длиннее, чем надо. Две выразительные секунды, после чего Конрад Симонсен закончил разговор.